черное солнце

Черное солнце. Тысяча трактовок и тысяча значений. У одних — символ мистического источника энергии, у других — оберег, дающий связь с духовным миром, у третих — оптическое явление, когда дым и пепел пожаров заслоняет атмосферу. Но это все было так давно…сейчас, в это время, Черное солнце, не символ, не явление. Это звезда, ярче Сириуса и Капонуса, стоящая выше солнца по температуре и размеру. Настоящий гигант, что заполняет собой вселенную. Черное солнце реально, оно материально и опасно, сейчас, как никогда раньше. Главная опасность — взрыв этой звезды. Разрушительный, убийственный взрыв способен уничтожить все планеты, которые находятся рядом.

***

— Наша задача сейчас — взорвать эту гадину, как можно скорее, до момента, когда планеты встанут в один ряд. — раздраженно произносит старый мужчина. — Сколько осталось до образования сверхновой? — По земным меркам, около трех месяцев. — молодой человек, в белом халате, стоящий у доски, жестами показывает расчеты и графики. — Если запланировать вылет шаттла в ближайшую неделю, мы успеем долететь до звезды, взорвать и вернуться обратно. — Тогда вы, — мужчина указывает на рядовых сотрудников. — Готовьте космонавта, а Вас, генерал Со, я прошу остаться. — Кто полетит? — Полковник Ким. *** Чонгук волнуется. Каждый раз, когда Тэхен выходит в открытый космос, когда вылетает в бесконечное пространство, когда теряется в тысячах километров пустоты, ему страшно. Сколько бы времени они не были вместе, сколько бы лет не прошло с начала отношений, ему страшно каждый раз. Было страшно пять лет назад, год, месяц. Сам Чонгук не летает — не аккредитован, не имеет право. Обычный медицинский сотрудник, попавший на космическую станцию из-за отца генерала. Просто потому что не смог отпустить Тэхена настолько далеко от Земли. — Звездочка, — нежно произносит Тэхен, касаясь мягкой щеки. — Все будет в порядке. Как и всегда, просто потерпи немного. — Каждый раз, каждый, чертов раз, когда ты вылетаешь, мне тревожно. — Чонгук руками забирается под специальное термобелье, обнимая талию, прижимаясь ближе. — Как не волноваться? — Просто загадай желание, когда увидишь метеороиды Черного солнца. По рации передают, что корабль, на котором Тэхен вылетает к Черному солнцу, готов к запуску, и Чонгуку становиться страшнее всего. — Чонгук, послушай меня. — в наушнике раздается мягкий, ласковый голос. — Я чувствую твою головную боль даже сейчас, перестань нервничать. Меня не будет меньше двух месяцев, туда—обратно. — Легко тебе говорить! Туда обратно, я уже всего губы искусал. Пожалуйста, будь осторожнее, у той звезды были всего несколько раз, данных почти нет. — снова ногти впиваются в ладонь. — Ты летишь чуть ли не вслепую! — Все будет в порядке, не война же в соседней вселенной. Я люблю тебя, слышишь? — Любовь моя, будь в порядке. *** Чонгук, все время отправления космического корабля со станции, стоял с закрытыми глазами, почти молясь за успешность миссии, которую эти взрослые дядьки решили устроить. Черное солнце, по предположениям, взорвется в момент парада планет, а это означает, что при взрыве сверхновой, она поглотит близлежащие планеты и звезды, а миллионы кусков будут летать по всей вселенной, падая и разрушая все на своем пути. Земля в этом списке на первом месте. — Задача Тэхена — выпустить ракеты на доступном расстоянии от звезды и вернуться. Сейчас корабль может развить скорость почти достигаемой скорости света, корабль способен выдержать такие нагрузки внутри и снаружи, так что за сохранность полковника и оборудования не стоит переживать. — осторожно начинает ученый. — Но есть проблема. Мы получили данные, что карликовая звезда неподалеку начинает обращение к сверхновой. — В чем конкретно заключается проблема? — У полковника не получится выпустить ракеты и вернуться. Самый лучший вариант сейчас — врезаться в Черное солнце и взорвать ее изнутри. Просто проходил мимо. Чонгук просто шел на медицинскую базу, передать отчеты старшему руководителю и вернуться в свою «каюту». Но видимо звезды так сошлись, как бы это абсурдно не звучало, и именно в последний момент он услышал разговор из кабинета генерала. — Мы переведем корабль на ручное управление с нашей станции и сами направим его в середину звезды. — Что? — Чонгук чуть ли не врезается в металлические двери, вовремя сбросив все бумаги. Руки и так перестали слушаться в секунду — Что...что это значит? — он оглядывает небольшую коллегию, из военных и ученых, что с удивлением уставились на сына генерала. — Господин Чон, прошу выйдите из кабинета. Чонгук стеклянным взглядом охватывает небольшое помещение, судорожно ища ответы. Лицо его побледнело от накатывающей паники и слез. Именно в эту секунду он понял, что страх — реальное существо. И если раньше его чувство неудачи было перечеркнуто успехом каждого полета, то сейчас — это реальное будущее. Страх оправдал все свои описания от других людей. Вот он. До этого было просто чувство тревоги и незнания, а сейчас действительный страх. Он окутывает его изнутри, пробирается до самых кончиков пальцев, забирается глубоко в сердце, вырывается из горла хрипами и тошнотой. — Уведите его! — приказывает все тот же старик, имя которого Чонгук так и не запомнил. — Закройте в комнате и не выпускайте. Чонгук нашел глазами своего отца, который сидел в углу кабинета, выкуривающего сотую сигарету. Тот пустыми глазами посмотрел на сына, кивнув головой. Он хотел хоть какого-то объяснения от папы, но тот молча сидел, скрестив руки и поджав губы. Внутри была буря, но крики затухали в ту же секунду, так и не вырвавший наружу. Говорить было больно, не то что кричать. Двое рядовых, по обе стороны, буквально волокли Чонгука к его комнате, кое-как уложили на небольшой диван и вышли, не забыв закрыть дверь снаружи. *** Два дня Чонгук не входил из комнаты, лежа под одеялом. Потому что холодно. Одному, без Тэхена — холодно. Таблетки уже не помогают от головной боли и тысячи слов в ней. И только сейчас он вспомнил о небольшой радиостанции, рации, что Тэхен притащил в их «дом», знал ведь о переживаниях партнера. Отыскав ее, Чон быстро нашел нужную частоту, почти выучив ее наизусть, но на той стороне был лишь белый шум. Именно таким образом звучала вселенная, космос, как говорил сам Тэхен. Ничего, словно в голове все смешалось в один миг и ты не можешь разобрать ни звука. Значит случилось. Черное солнце взорвалось. Оно взорвалось, забрав с собой одного астронавта с собой. Впервые за эти дни, Чонгук открывает шторки иллюминатора — небольшого окна, за которым всегда была только бескрайняя ночь, лишь в удачные дни их комната выходила на просторы разноцветных звезд, источники света. Сейчас там, снаружи, яркие осколки той звезды смешались вместе с осколками сердца. Тэхен всегда говорил: «мерцание звёзд — огоньки сигарет, так что не стремись их изучить, они убьют» И убили ведь. Спустя десятки полетов в это бесконечное море, спустя тысячи касаний и поцелуев, спустя миллионы секунд вместе. А Чонгук ведь считал. Мама говорила, что звезд намного больше, чем время, которое вы можете провести вместе — «так что считай, я верю, что вы будете вместе намного дольше» Сидя у иллюминатора, Чонгук смотрит. Смотрит, как большие метеороиды рассекают пустоту. «Вернись ко мне, как можно скорее» — загадал Чонгук. — «Даже если пройдут десятки месяцев, просто вернись» Двести двадцать миллионов секунд. Семь долгих и самых счастливых лет их отношений, их жизни, сгорели вместе с ненавистным Черным солнцем.