Сумасшедшая любовь

      Джейк, наконец, приходит в сознание. В ушах мерзко звенит, а голова разрывается от боли. Пока Шим пытается полностью отойти от обморока, он начинает вспоминать, что случилось. Правда, пока всё как в тумане. Улица, Сонхун, какие-то крики, боль в голове, незнакомая машина, снова Сонхун и сплошная темнота. Джеюн приоткрывает глаза и, привыкнув к яркому свету, начинает рассматривать обстановку вокруг себя. Он сидит на полу, что представляет собой деревянный паркет, рядом кровать, красиво застеленная белым постельным бельём, на прикроватной тумбочке стоит бутылка с непонятным напитком, предположительно, вином, и ваза с белыми и красными розами. Комната совсем не знакомая, и Джеюн делает предположение, что ему стало плохо и кто-то из прохожих решил помочь, притащив его к себе домой. Почему он видел Пака? Скорее всего, из-за недавнего расставания и переживаний по этому поводу, показалось, что он был там. Но как объяснить то, что Джейк очнулся на полу? Об этом парень не хочет сейчас думать. И так голова болит. Он пытается хоть кого-нибудь позвать, но в горле пересохло и получается лишь тихо прохрипеть. Шим хочет встать, но понимает, что не может. Взгляд его падает на руки, которые оказываются привязанными кожаным ремнём к батарее. Что здесь вообще творится?... Понять, что происходит, не удаётся, так как дверь в комнату открывается. Внутрь расслабленной походкой входит Сонхун. Он почему-то закрывает дверь на ключ, как замечает Джейк, и бросает его на тумбу. Безразлично смотрит в сторону Джеюна и, увидев, что тот пришёл в сознание, наконец начинает улыбаться. Только вот эта улыбка, кажется, совсем не предвещает ничего хорошего. – Смотрите, кто очнулся, — радостно начинает Пак, когда подходит ближе и садится на корточки около парня. — Наш непослушный щеночек. Джейк пытается что-то сказать, но не получается, в горле совсем сухо. – Ах, точно, как же я мог забыть. — Сонхун наигранно прижимает кисть руки ко рту, изображая удивление. — Воды, да? – Мгм. — всё что получается у Шима вместе со слабым кивком, отчего голова начинает ещё больше болеть. Пак встаёт и задумчиво подходит к тумбе. Пару минут он о чём-то размышляет, а после аккуратно, чтобы не поранится, вытаскивает розы из вазы и кидает их на кровать, разбрызгивая капли воды. Снова подходит к Джейку и протягивает ему вазу. – Пей. — звучит как приказ. Тот поднимает свой взгляд в непонимании. – Ну, что застыл? Пей, говорю! Больше никаких ёмкостей, как и воды, здесь нет. Выбора нет, а, может, просто и этот устраивает, но парень, всё же, тянется к сосуду. Утолив жажду, Шим отстраняется и замечает, что ему становится гораздо лучше. Головная боль уходит на второй план, в глазах перестаёт темнеть и он физически чувствует, как голос наконец-то появляется. Сонхун бросает вазу себе за спину и она разбивается, но никакой реакции не следует. Пак всё так-же продолжает спокойно сидеть и смотреть на Джейка какими-то безжизненно-холодными глазами. – Что ты творишь?! Где мы?! Что со мной?! И развяжи меня, чёрт возьми! – Сколько вопросов, любимый. – Я тебе больше не «любимый» и не щенок. – Ну чего же ты так? А как же наша многолетняя история любви? — Сонхун выглядит так, будто сейчас заплачет, но, через секунду, снова принимает то ледяное выражение лица. — Которую, прошу заметить, ты и закончил. Он встаёт и вновь направляется к тумбе. Открывает бутылку вина и начинает медленно его наливать в бокал, который, оказывается, стоял здесь всё это время. Джеюн пребывает в недоумении. – Помнишь, как мы пили это вино вместе на берегу озера? — слегка прокручивая напиток в бокале и не отрывая от него взгляда, спрашивает Пак. — Только ты, я, природа, и никого больше. – К чему эти игры, Хун? Что ты задумал? – Или, может, ты помнишь, как принёс мне бутылку на день рождения, и я напился до чёртиков, а потом всю ночь не давал тебе спать. — нарочно игнорируя вопрос, Сонхун начинает улыбаться, отдавшись воспоминаниям. – Я не понимаю, чего ты хочешь от меня... – Не понимаешь? — взгляд, полный злости, перемещается на Джейка, голос становится более низким, немного устрашающим. — Я объясню тебе. Обязательно объясню. Ты только потерпи немного. Будет очень больно, но я надеюсь, что мой щеночек сможет выдержать всю боль, как когда-то её выдержал я. Бокал полностью осушается, и его ставят на прежнее место. Сонхун берёт с кровати по одной розе каждого цвета и снова подходит к Шиму. Опускается на колени. – Помнишь, как я дарил тебе букеты белых роз, в знак твоей невинности? — парень проводит соответствующим бутоном по левой щеке Джеюна. — А ты дарил мне красные в знак своей глубокой привязанности и нашей горячей любви. — то же действие, но с другим цветком и другой щекой. — Ты знал, что комбинирование красных и белых роз означает единение двух сердец? У нас ведь тоже было единение. Тогда, в парке, помнишь? — красный бутон поднимается выше и первые шипы на стволе уже слегка касаются кожи. Шим вздрагивает, но продолжает молча слушать. — Когда мы решили, что поженимся, как только мою маму выпишут из больницы, уедем куда-нибудь подальше от Сеула. Мы даже на мост повесили замок в форме сердца и выбросили ключ в реку, как настоящие влюблённые. — рука с цветком резко дёргается, и шипы оставляют небольшой порез. Джейк корчится и шипит. — Но вот незадача, ни моей мамы, ни нашей любви больше нет! — Пак начинает смеяться, но смех этот больше похож на истерический. – Я правда любил тебя! Не зря же мы пробыли в отношениях шесть лет? – Ты так думаешь? — парень приближается ближе, едва соприкасаясь своими губами с губами Джеюна. — Мне даже противно тебя целовать, но сегодня я перешагну через отвращение. — он приближается к свежему порезу, медленно проводит по нему языком, слизывая выступившую кровь, и шепчет на ухо: — У тебя все жидкости в организме такие сладкие. — а после отстраняется, смотря на реакцию. – Ты с ума сошёл. – Знаешь, даже не буду это отрицать. У меня есть для этого две причины. Первая: я очень любил свою мамочку. Очень жаль, что она заболела и её отправили на тот свет. – Врачи ни в чём не виноваты. Сонхун подскакивает и вновь идёт к бутылке, но уже не грациозно наливает в бокал, а хлестает с горла. – Врачи, как раз, и виноваты, Джейк-и. Через несколько дней после её кончины мне позвонил тот, кто её оперировал, и сказал, что они нашли то самое лекарство, которого не было в день операции. Они его просто не нашли! – Мне жаль, Хун, но её не вернёшь. – Как и нашу любовь, кстати. А вообще, любви ведь не существует, согласись. Это глупость и бред из детских сказок. Будешь? — кивает на бутылку в руке. – Нет. Сонхун, пожалуйста, отпусти меня и мы разойдёмся как в море корабли. – Не хочешь-как хочешь. — ещё несколько глотков, и бутылка летит вслед за разбившейся вазой. Джейк вздрагивает от резкого звука. – Ты даже не попросишь прощения? – За что? – За что?! — парень подхватывает оставшиеся на кровати розы и вновь подходит ближе. — Измена с моим лучшим другом для тебя ничего не значит? — он берёт белую розу, и уже смело всаживает острый шип в открытое запястье Шима, проворачивая. Из глаз Джеюна льются слёзы, а зубы стиснуты до скрипа. Он не пытается сопротивляться, потому что знает, из хватки Пак Сонхуна не выбраться. – Я.. — дрожащим голосом пытается сказать Джейк. — Я не хотел. У меня не было выбора. – Знаешь, Джейк-и, выбор есть всегда. Видишь эту розу? Она такая белоснежная, но сейчас окрасится твоей кровью и станет красной, как вот эти — кивает головой в сторону тех, что лежат в стороне. – Послушай... Хисын сказал, что упечёт тебя в психушку, если я этого не сделаю... – Мы смогли бы найти выход, но ты даже не попытался, значит, сам этого хотел. Больно признавать, но Сонхун прав. Сколько бы себя не винил за тот поступок Джеюн, сколько бы не пытался убеждать в обратном, но это так. Он действительно влюбился в лучшего друга своего парня и они вдвоём хотели отправить Сонхуна в психиатрическую больницу, но кое-что пошло не так. Пак приехал к Ли домой и увидел Джейка в постели друга. Сначала никто никому ничего не рассказал, но вскоре Шима загрызла совесть, и он признался в измене, чем испортил ментальное состояние Пака ещё больше и не смог воплотить план в реальность. Мальчики прекратили всякое общение и, вроде бы, разошлись на неплохой ноте, но сегодня Сонхун дожидался своего бывшего партнёра у дома Хисына. Джейк шёл из магазина, увидел парня, тот начал сцену ревности, мол "почему ты меня бросил, я тебя не отпущу" и так далее, а потом ударил Джеюна, отчего тот упал и ударился ещё больше. Хорошо, что не смертельно. Пак быстро придумал что следует сделать. Он вызвал такси, сказав, что Шим просто напился, снял место в ближайшей гостинице, купил вино, розы, самый крепкий ремень, что был в магазине, и решил отомстить. Сейчас Джейк сидит весь в крови. Шипы роз рассекли ему открытые участки кожи и даже больше, ведь Сонхун начал рвать одежду. Когда розы сломались, в ход пошли осколки от вазы и бутылки, что наносили более серьёзные раны. – В тебе даже души нет, раз ты так издеваешься над человеком. — сквозь боль выговаривает Шим. – Может, нет во мне души, но зато есть алкоголь. — снова истерический смех. Но через пару минут от сумасшествия не остаётся и следа. Сонхун снова смотрит своим ледяным, будто безжизненным, взглядом. – А знаешь, мой план изменился. Есть другая идея как отомстить. Я просто убью тебя и сам умру, ведь сироте нечего делать на этом свете. – Придурок. Сгори в аду. – Может и так. Мы всё равно отправимся туда вместе. Изменников в рай не пускают. Пак распахивает окно и ветер мгновенно врывается в комнату. – Это шестнадцатый этаж. Вид такой красивый, как я в день нашего знакомства, да? – Ты этого не сделаешь. — Джейк пугается. Сердце почти останавливается, а боль от ран уходит на второй план. – Сделаю, ещё как сделаю. Сонхун подходит ближе и снимает ремень. Руками Шим всё равно не может сейчас двигать, они слишком долго были в одном положении. Парень пытается оттолкнуть от себя Пака ногами, и хоть как-то сопротивляться, но сил уже не хватает. – Какой ты жалкий. И как вообще я мог любить и верить тебе... Сонхун спокойно смотрит и подхватывает парня на руки, залезая на довольно низкий подоконник. Опускает его на ноги и сжимает в объятиях, ибо знает, что сейчас он слаб и не сможет самостоятельно устоять. – Я буду кричать. – Кричи. Джеюн набирает в грудь больше воздуха и собирается закричать из последних сил, что остались, но Пак целует его. Грубо, жадно, кусая губы. И отталкивается. Они оба падают вниз. – Я люблю тебя. — успевает прошептать Сонхун, перед тем как они упадут и больше никогда не встанут.