King's servant

Над землей звезда загорится, Тронет ветер листву... И решишь ты сам покориться Моему колдовству! Я тебя давно опоила Колдовскою травой, Где бы ты ни бегал там Что бы ты ни делал там, Все равно ты будешь мой.

      Во дворце все уже стихло, когда в коридоре раздались быстрые, пока ещё твёрдые шаги ночного гостя короля. Агата, притаившаяся в тени колонны, ревностным взглядом выхватила из темноты силуэт мужчины. Это был Яннис, любимый наложник короля, его лучшая игрушка, которая позволяла ему делать с его телом, что вздумается. Пока что тело Янниса было чисто от чужих прикосновений, и Агата выскользнула из своего укрытия, поспешив перехватить его.       Яннис остановился, как вкопанный, завидев принцессу, и отвесил глубокий почтительный поклон, тряхнув копной чёрных волос, кое-где пронизанных сединой. Он был на десяток лет старше молодой госпожи, но трепетал перед ней, словно юноша. — Посмотри на себя, Ян. Такой красивый, гордый, словно павлин, идёшь туда, где тебя будут трахать. И не я, — посетовала Агата с усмешкой, — а может, ты влюбился в него? Может, забыл, кому принадлежишь? — Я ваш, госпожа, — возражал Ян, преданно глядя на неё сверху вниз тёплыми карими глазами, — когда вы этого пожелаете. Но я не могу заставлять короля ждать, прошу вашего прощения и милости… — Он любит, когда ты теряешь контроль и становишься этакой его свиньёй. Будет поить тебя винами с рук, кормить до отвала, а потом будет вбивать тебя в свою постель… — Агата провела пальцами по его груди, задев обозначившийся под шелковым одеянием соски, — сегодня ты его игрушка. Не моя. Ян пожевал губами в нерешительности, граничившей с отчаянием. — Позвольте мне быть в вашей спальне ночью. Я покажу вам, как сильно люблю и почитаю вас. Буду поклоняться каждому дюйму вашего тела… — Считаешь, ты будешь в состоянии? Очень сомневаюсь, — Агата слегка хлопнула его ладонью по пояснице, разрешая двигаться дальше по его делам. Ян обернулся, чтобы возразить, но госпожа была уже такова — он и не заметил, как она умчалась в один из боковых проходов, лёгкая, как тень. «Даже если будет невмоготу, даже если король закормит меня до смерти, уж приползу к её ногам на брюхе, как верный пёс…» — решительно подумал Ян, хотя прекрасно знал, что не всегда тело могло подчиниться воле разума. Это была не его вина, и госпожа слишком хорошо была осведомлена о том.

***

      Агата пыталась отвлечь себя вышивкой, занавесив лицо волной тёмных, чуть курчавых волос, но, пару раз уколов пальцы, с раздражением отбросила работу, чуть не загубив труд многих дней. У неё не получалось делать вид, что её никоим образом не трогает то, что происходит сейчас за закрытыми дверями покоев её дорогого брата с её же слугой, который был приставлен к ней с детства. К её неудовольствию, стоило им подрасти, как братец отметил пригожего парня и уложил его в постель раньше, чем Агата успела глазом моргнуть. Ян больше не мог принадлежать безраздельно только ей, поскольку воля короля не обсуждалась. И Агате оставалось будто нищей подбирать крупицы времени с Яном после того, как с ним наиграется брат, и то при условии, что Ян был в состоянии шевелиться, а не валялся кверху брюхом, мучаясь от похмелья и вздутия кишок. — Ну ничего, ничего… Он всё равно твой, он сам сделал себя твоим, не по приказу, — бросившись на кровать спиной вперёд, Агата прикусила ребро ладони, чувствуя, как чёрная ревность грызёт изнутри. Она почти задремала, когда в дверь тихонько поскреблись. Вскочив с кровати и выдержав паузу, чтобы гость не подумал, что принцесса бежала открывать со всех ног, Агата подошла к двери и впустила тяжело отдувающегося Яна, который не мог стоять прямо — так набито было его брюхо, которое ему приходилось поддерживать одной рукой. — Ложись, — устало велела Агата, указав на своё ложе, — вижу, сегодня не потешишь меня. Утро вечера мудренее. — Умоляю, госпожа, — простонал Ян, несмело беря её за руку и потянув к постели, — если я хоть немного привлекаю тебя, возлежи со мной сейчас… — Вот ещё. Пьяный же, уснёшь на мне, — фыркнула Агата, но пошла за ним. — Нет, если лягу под вас, — Ян рухнул на кровать, почти как Агата ранее, и тяжело выпятил живот, придержав его ладонями. — Чем он закармливал тебя сегодня? — подозрительно спросил Агата, присев рядом и приникнув ухом к его ворчащему желудку. — Уф… Во мне бутылка вина и как минимум половина индейки, запечёной с картошкой, — отчитался Ян, неосознанным успокаивающим жестом поглаживая себя по животу, — весь вечер я мечтал, чтобы и вы наполнили меня собой… — Он разве не трахал тебя, наслаждаясь твоей неповоротливостью? — осведомилась Агата бессердечно. — Он имел меня и как наложника, — сглотнув, признался Ян, — так происходит всегда. — И тебе этого мало? — Это были не вы, — стыдливо прошептал Ян, — я не мог достичь наслаждения. Ему это и не важно. — Яша, — склонив гибкий стан перед слугой, Агата нежно поцеловала идеально округлый шар его живота, вклинившись носом между его мозолистыми ладонями, которые всё ещё баюкали натруженное брюхо, — прости. Мне нужно слышать, что я важна тебе, что наша связь — не просто так… — Что вы… Я был рождён для служения вам. Раб не смеет мечтать о том, чтобы быть вашим мужчиной, но я порой позволяю себе такие непристойности… Могу я отдаться вам, как ваш мужчина? — ободрённый ласковым обращением, попросил он робко, не зная, какие чувства всколыхнул этим в её груди. — Ляг на спину, мой хороший, — велела Агата, задирая юбку, и, когда тот повиновался, быстрым движением стянула исподнее и опустилась на его лицо, почувствовав, как мягкие губы охотно шевельнулись, раскрываясь навстречу ей, уже истекающей. — Ты не слишком обожрался, чтобы отведать ещё чего-нибудь? — спросила Агата с придыханием, уже чувствуя, как нежно и со знанием дела её касается внизу ловкий язык. — Я всегда голоден до вас и готов лизать, как преданный пёс, — раздалось из-под её юбки, и Агата задрала ткань до пояса, чтобы он мог смотреть ей в лицо, пока доставляет ей удовольствие. Откинувшись назад, она нащупала его тяжело вздымающийся живот и, обогнув его рукой, проверила его детородный член — тот, несмотря на все события этого вечера, уже налился по всей длине. Почувствовав её прикосновение, Ян простонал, не прекращая работать языком и нежно теребя и пощипывая клитор губами, зарываясь носом в тёмные завитки волос. — Ты набит, как фаршированный поросёнок, — Агата звучно шлёпнула его по животу, вырвав этим возбуждённый вскрик снизу. — И пьян, как сапожник. Простите, госпожа, — сдавленно выдохнул Ян, внезапно сильными руками ссаживая её со своего лица, чтобы громко рыгнуть в кулак, — не трогайте моё брюхо, прошу, я не смогу себя сдерживать, эти звуки не для королевских ушей… — Наоборот, меня это заводит не меньше, чем братца, — призналась Агата, — хотя я бы не стала кормить тебя, как свинью на убой. Странно, что живот уходит каждый раз. Столько, сколько брат впихивает в тебя, хватило бы на троих. Ты как будто на сносях сейчас, но через два дня будешь такой же стройный. Может, брат представляет себе, что может тебя обрюхатить? — она хихикнула. — Будь это вы — я бы даже камень с охотой съел из ваших рук. А брюхо каждый раз уходит, ведь я много работаю, госпожа, — напомнил Ян, круговым движением лаская вспухший живот, который с трудом удерживал в себе съеденное, — пока я каждый день передвигаюсь в разные части замка по винтовым лестницам, мне не набрать лишнего веса. — Можешь называть меня Агатой, — разрешила принцесса, садясь рядом с ним на колени и приподнимая ему рубаху, обнажив слегка порозовевшее от внутреннего напряжения брюхо, — ты мой муж сегодня, забыл? Ян подпрыгнул бы от восторга, если бы тяжесть живота не приковала его к кровати. — Агата… Хочу вас… — прошептал он, дотянувшись, чтобы поцеловать её колено влажным ртом в полном экстазе. — Значит, получишь, — с этими словами Агата выудила припасённый стеклянный член обычных размеров, и взгляд Яна жадно остановился на искусственном органе в её руке, — хочу чтобы ты отсосал мой член. Ты ведь сосёшь моему брату? Я хочу всё, что ты даёшь ему, десятикратно. — Да, пожалуйста… — задыхаясь от возбуждения, пробормотал Ян, распахнув рот навстречу гладкой стеклянной игрушке. Втянув в рот сразу половину, он прикрыл глаза и простонал горлом, будто и вправду ублажал сейчас орган любимого человека. Агата, не переставая трахать его рот, другой рукой похлопывала его по боку и животу, будто подстёгивая лошадь, вырывая из его горла слабые постанывания и скулёж. Облизав игрушку по всей длине, Ян выпустил её изо рта, чтобы застенчиво спросить: — Я действительно нравлюсь вам с таким отвратительно набитым животом? — Никогда не говори о себе «отвратительно». Красивого мальчика животик не испортит, — строго сказала ему Агата, шлёпнув его сильнее. — Я понял вас, госпожа, — смирно отвечал Ян, и Агата, почувствовав его стеснение, поцеловала ему живот в том месте, где проступил розовый отпечаток её ладони, провела языком по болезненно натянутой коже. — Вы правда считаете меня красивым? — шепотом спросил Ян пару минут спустя, и Агате пришлось наклониться к самому его лицу, чтобы лучше его услышать. — Я бы желала, чтобы ты был менее красив, и мой брат никогда не обратил на тебя внимание. Чтобы ты был только моим. И я была бы твоей, — прошептала она ему, и Ян закусил губу. — Однажды я ему наскучу, — ответил он ей тихонько, — если вы сможете подождать. — Я жду уже давно, — Агата поцеловала его в бритый подбородок, чувствуя себя солдатской женой. Сколько уже? Годы. Ян смотрит жалобно и потерянно своими томными блестящими глазами, но смиренно, будто осознавая, что не вправе ни требовать, ни ожидать ничего, — подожду ещё. Никуда мой слуга от меня не денется.