Искусство убеждения

— Ты просто жалок, Мобиус, — с неприкрытой едкостью проговаривает Брэд перед стоящим перед ним в нескольких шагах Мобиусом, и на этом, конечно же, не останавливается. И, хотя голос его звучит по большому счету ровно, каждое слово скрывает за собой унизительную насмешку. По мере того, как он говорит все больше оскорбительного в адрес Мобиуса, каждый мускул в теле Локи напрягается все сильнее, вынуждая сдерживать себя почти титаническими усилиями. — Ты боишься посмотреть на свою временную линию, только потому, что отказываешься уходить из TVA. Но держит тебя здесь вовсе не место. О, нет. Ты не хочешь оставлять своего затасканного Бога. Локи. Своего питомца. И проводишь здесь жалкие рабочие дни в регалиях всего-навсего офисного аналитика, фантазируя лишь о том, чтобы он трахнул тебя. Хотя, сдаётся мне, ты и сам не против сделать это, а, Мобиус? Тебе бы так больше понравилось? О, ты бы не смог отрицать. Это же очевидно. Ты думал об этом. И много. Должно быть, пока пытался быстро передернуть, позорно скрываясь в туалете в свой обеденный перерыв. И теперь носишься с ним как с щенком, из кожи вон лезешь, надеясь, что когда-нибудь твой драгоценный Бог скажет тебе «спасибо» и ты наконец сможешь его как следует вытрахать, так, чтобы… И Локи едва успевает среагировать, когда Мобиус в молниеносные несколько шагов оказывается перед Брэдом и оставляет на щеке охотника отнюдь не слабую пощёчину. Локи, быстро бросившись к Мобиусу, берет его за плечи и, ненавязчиво удерживая, торопится увести из комнаты для допросов, пока Мобиус продолжает сыпать в адрес Х-5 отборными проклятиями, которые уши Локи слышат впервые за все время их знакомства. Когда они выходят, Локи отпускает Мобиуса и лишь на пару секунд останавливается, просто чтобы осознать в голове случившуюся на его глазах сцену, которая едва ли не шокировала его. Однако не успевает он перевести дух, Мобиуса уже не оказывается рядом: аналитик устремляется прочь. Локи спешит за ним, сбегает по лестнице, догоняет: — Мобиус, постой! Мобиус! Что сейчас произошло? Но ответа не следует. По случайности или нет они оказываются в пироговой. Локи встаёт напротив Мобиуса и тактично предлагает съесть по кусочку лаймового пирога. Потому что знает, что Мобиус часто ест, когда сильно нервничает или у него плохое настроение. И приятный перекус — то, что сейчас нужно. Это помогло бы успокоить его выведенные Брэдом из строя нервы. Локи смотрит на понурый взгляд, который Мобиус бросает на него и молча выжидает ответа, ничуть не торопит. Мобиус тяжело вздыхает, опускает голову и тихо кивает несколько раз в знак согласия. Он молча садится за столик, а Локи, взяв для них два кусочка пирога, присоединяется чуть погодя, садясь напротив. Локи действительно многое повидал за столетия своей жизни, но такое, казалось бы, впервые. Тем более это напрямую касается Мобиуса, — а все, что с ним связано, даже и самая мелочь, не может не волновать Локи. Брэд, конечно, тот еще подлец, но не идиот и знает на что надавить, чтобы вывести человека из себя. Как сделать больнее. Когда-то и он сам был таким — тонкие манипуляции, скользкие ухищрения, сплошные ложь и обман. Почему-то от воспоминаний об этом теперь становится тошно. Нет, теперь он другой. Он изменился. Стал лучше себя прошлого. Благодаря Мобиусу. Этому замечательнейшему человеку с золотым сердцем. Локи поднимает взгляд и смотрит на Мобиуса, едва притронувшегося к угощению. Почему же Мобиус так резко отреагировал? Та сцена, свидетелем которой он стал пару минут назад, настолько отличалась от обычного поведения всегда, казалось бы, невозмутимого, умеющего сохранять спокойствие и здраво рассуждать даже в самых сложных ситуациях Мобиуса. Локи в замешательстве. А что же касается самих слов Брэда…были ли они правдой? Что если Мобиус… действительно испытывал к нему что-то большее, нежели тёплые дружеские чувства, но просто боялся сказать об этом? В конце концов они оба заботились друг о друге и больше, чем делали бы это обыкновенные приятели или коллегии. Гораздо больше. Может истина была в том, что их действительно связывало нечто намного большее, но они оба не решались открыться, глупо страшась чего-то? А речь Брэда лишь распахнула им глаза на это. Пусть и не самым приятным образом. — То, о чем говорил Брэд… про твое…отношение ко мне, — начинает как бы невзначай Локи, лениво елозя вилкой по тарелке. — Я не хочу это обсуждать сейчас, Локи. — Мобиус, я просто хочу сказать, что это нормально, — спокойно продолжает Локи, поднимая на него взгляд. — Я имею в виду, что твоя физиологическая реакция — такого рода желание — это абсолютно нормально и естественно. На меня или кого-либо другого. И я совсем не осуждаю и не обижаюсь, если вдруг ты переживаешь об этом. Совсем нет. В этом нет ничего такого. Если человек сколько-нибудь привлекательный, такое случается, — Локи говорит неспеша, тщательно подбирая слова, что в свою очередь не даётся легко, но он старается. И произносит все без малейшего намёка на насмешку или осуждение. — Спасибо, — тихо проговаривает Мобиус после некоторых мгновений тишины, когда Локи замолкает, однако лицо аналитика остаётся сокрушенным, спина сгорбленной, плечи поникшими. Локи смотрит на Мобиуса, тонкие губы его трогает слабая улыбка, однако он понимает, что проблема осталась. Мобиус подавлен как никогда. Брэд попал в самую цель. Локи, конечно, догадывался о таком желании со стороны Мобиуса, более того — чувствовал, что происходило между ними, но, по правде говоря, не задумывался об этом слишком сильно. По крайней мере, не в последнее время. Область чувств всегда была для него сложной и малоприятной темой, к тому же слишком много всего произошло за последние дни, слишком много свалилось на них. Они были чересчур заняты починкой Ткача и, на минуточку, спасением целого мира. Время ускользало. Они продолжают молча сидеть, нехотя перекусывая лаймовым пирогом, и все-таки в какой-то момент любопытство Локи перевешивает, и он осторожно спрашивает: — А чисто гипотетически, ты бы… — Да, Локи. Я хотел бы с тобой переспать, — прерывает его Мобиус слишком внезапным признанием. Локи удивлен, однако же ничего не отвечает на это, только смеряет Мобиуса пронзительной зеленью своих глаз, готовый выслушать дальше без осуждения. — Мне…правда жаль, что тебе пришлось слушать все это, — продолжает Мобиус, бегло встречаясь с Локи взглядом. — Мне действительно очень неудобно перед тобой. И теперь, когда ты обо всем знаешь, я только надеюсь, что это не испортит наши дружеские отношения, которыми я, по правде говоря, очень и очень дорожу. За все время нахождения здесь со мной ты не проявлял ко мне абсолютно никакого интереса такого рода. И тебе…тебе, должно быть, неприятна даже сама мысль о чем-то подобном, так что я… — Нет. Вовсе нет, — резко прерывает Локи, причем достаточно серьёзным тоном. — Нет? — Я скорее… польщен. И в большей степени — рад. — Рад? — не понимает Мобиус. — Мобиус, — настойчиво начинает Локи, вставая со своего места, после чего подходит и, остановившись перед растерянным аналитиком, все так же спокойно, но с искренним удивлением спрашивает, — почему ты не допускал мысли, что я тоже мог хотеть этого? — Ты… — опешивает Мобиус. — Потому что…ты себя вообще видел, Локи? Ты — Бог! А во мне же…во мне нет ничего…ну, знаешь… соблазнительного. Для такого как ты — уж точно, — Мобиус невесело усмехается. — Видел, — твёрдо, и по-прежнему невозмутимо отвечает Локи. — А еще я видел тебя: твое отношение ко мне. Мобиус, ты заботился обо мне с первого дня нашего знакомства, продолжаешь заботиться до сих пор, разве это не так? Единственный из всех здесь отнёсся с исключительной теплотой и пониманием. Был так добр ко мне, как ни один человек за столетия моей жизни. Верил и веришь до сих пор, что я способен на нечто большее, чем я есть. Я стал меняться благодаря тебе. В лучшую сторону. Понял, что могу сделать что-то хорошее. Что способен на многое. И я думаю, что всё это было соблазнительно. Ты…ты мне глубоко небезразличен, Мобиус. Я хотел бы…хотел бы, чтобы ты знал это. На случай, если вдруг еще не понял. Мобиус смотрит удивлённо и с какой-то нерешительной благодарностью. В груди Локи разгорается огонёк надежды, но Мобиус вдруг снова удрученно роняет вниз голову с тихим, печальным вздохом. Видимо, на данный момент он слишком подавлен, чтобы разглядеть в его словах признание как таковое. У Локи совсем падает сердце. Он никогда даже не предполагал, что Мобиус может быть настолько неуверен в себе. Тем более, пойдет на поводу этого мерзавца Брэда, поверив его грязным оскорблениям. Только не такой умный человек как Мобиус. Локи не помнит, чтобы когда-либо видел его таким уязвимым как сейчас. Таким подавленным. Даже после всех его утешительных заверений и фактически любовного признания. — Ты так говоришь, просто чтобы утешить меня, — стоит на своем Мобиус, поднимая сокрушенный взгляд, — в любом случае, если смотреть объективно, то я совсем не привлек… И у Локи кончается терпение, что с ним не случалось уже давно. Он не дает Мобиусу договорить, решаясь убедить его в обратном иным способом: низко наклоняется и, уверенно схватив за лацканы пиджака, крепко целует. Локи слышит, как Мобиус сначала мычит в поцелуй, по-видимому просто от неожиданности, но вскоре приподнимается со своего места — с противным громким скрежетом отодвигается стул — пока не выпрямляется во весь рост, и с удивительной пылкостью отвечает. Локи не может не растянуть губы в довольной ухмылке сквозь поцелуй. Губы Мобиуса оказываются поразительно мягкими и внезапно — требовательными, жаждущими большего, хотя при этом все еще нежными. Да, такого он от Мобиуса точно не ожидал. Он удивляет его уже второй раз за день. И на этот раз — весьма и весьма приятно. — Надеюсь, теперь я тебя переубедил? — спрашивает Локи с лёгкой усмешкой, открыв глаза, когда они наконец отстраняются, чтобы перевести успевшее сбиться почти напрочь дыхание. Сколько же они целовались? Время в TVA действительно идёт иначе. А может дело было совсем в другом. — Думаю, у меня еще остались сомнения, — Мобиус дышит неровно, и в хриплом голосе его помимо громадного облегчения и радости ответного чувства проскальзывают и хитрые нотки, на которые Локи не может не усмехнуться снова. Голубые глаза Мобиуса наконец блестят счастливым мягким блеском, и Локи думает, что сделал бы что угодно, чтобы он никогда не угасал. Чтобы сиял для него. Честно говоря, он не планировал продолжать. Он лишь хотел доказать Мобиусу свою точку зрения, убедить. Но раз этого хочет Мобиус — он не против. Ведь на самом деле он и сам желает того же. Даже слишком желает. Практически непреодолимо. Локи даже не осознает в какое из следующих мгновений позволяет Мобиусу безапелляционно прижать себя к стеклянным дверцам буфета с пирогами, так, что по пути они едва не сворачивают пару стульев. Они целуются отчаянно, нетерпеливо, почти жадно, давая выйти наружу всем тем чувствам и желаниям, что томились в них столь долго, вспыхнувшие маленьким, поначалу пугливым, но уже ярким огоньком еще в той комнате, в Театре Времени — огоньком, всё крепнущим со временем, не гаснущим, а только разгорающимся испытаниями и трудностями, что они преодолели вместе, поборов само Время, чтобы вновь воссоединиться. И преодолеют в будущем. — Мобиус, — силится выговорить Локи, как-то вымученно выдыхая, сам плохо понимая о чем просит, прижатый, открытый, покорный и доверчивый в руках Мобиуса, что крепко, но при том бережно сжимают его талию через ткань пиджака. Однако никакой реакции не получает, и сам неожиданно для себя обнаруживает, что едва может говорить, путаясь в бессвязности мыслей, в состоянии сейчас только дрожать от макушки до кончиков пальцев на ногах: теперь губы Мобиуса нежно скользят с его щеки вниз, по острой линии подбородка, и чувственно, но все еще подчеркнуто мягко припадают к шее, а пальцы зарываются в ворот пиджака, оттягивая для большего доступа. — Мобиус, — уже всхлипывает почти жалобно Локи, когда аналитик чуть прикусывает его кожу, совсем легонько и не больно, а после восхитительным образом прижимается губами к точке лихорадочно бьющегося на шее пульса, — подожди. Мобиус мгновенно останавливается, поднимает голову. Их взгляды встречаются. Глаза у Мобиуса затуманенные, расширенные, радужки почти не видно. Полные невысказанного желания. Дыхание сбитое, разгоряченное. Костюм заметно помят. Локи — в аналогичном состоянии. — Мы действительно не можем сделать это сейчас, — произносит через тяжелое дыхание Локи, хотя все его тело, кожа, плавящаяся во всех местах, что еще горят от губ Мобиуса, кричат совершенно об обратном. — Не прямо здесь. — Я…— смущенно начинает Мобиус, оглянувшись на пространство вокруг, и начинает отодвигаться. — Извини. Я… немного увлёкся. В глазах Мобиуса вновь проскальзывает чувство вины и неуверенность, еще не ушедшая после сцены с Брэдом, он начинает отстраняться, но Локи не дает ему этого сделать: он тут же ловит губы Мобиуса своими и, легко запустив пальцы в его седые вихры на затылке, долго и очень нежно целует. — Мы оба слишком увлеклись, — успокаивает Локи. — Кто бы знал, что от Брэда тоже может быть польза, — усмехается Мобиус. Губы Локи растягиваются в широкой улыбке. Да уж — кто бы мог подумать. — А ты… правда не знал, что нравишься мне таким образом? — Я…я давно догадывался, честно говоря, но знаешь…в это действительно трудно поверить. Все еще трудно на самом деле. — Мобиус коротко усмехается. — Во что именно? — Что сам Бог обмана мог положить на меня глаз, — дразнит Мобиус, и Локи ловит себя на мысли, что бесконечно рад, что Мобиус вернулся к своему любимому невинному подшучиванию, которого было столь много в первые дни их знакомства. — Тогда в таком случае я просто обязан доказать тебе это еще раз, уже наверняка. — И каким же образом на этот раз? — спрашивает Мобиус и на губах его появляется лукавая улыбка. — Продолжить начатое. А спасение мира может немного подождать. В конце концов нам обоим нужен небольшой перерыв. — Да, полностью верно, — соглашается Мобиус, после чего они разделяют еще один нежный поцелуй.