Первое и единственное.
14 января 2024 г., 06:26
Глаза цвета темного ореха слезятся то ли от солнца, которое освещает двух стоящих напротив друг друга людей, то ли от душевной боли. Они глядят глубоко в душу собеседнику, который пытается спрятать зеленые очи и отвести взгляд от объекта симпатии, но все тщетно. Юноша продолжает рассматривать лицо девушки, что также рассматривает и его веснушчатое и красное.
— Ты что-то сказать хотел? — теплый августовский ветер развевает ее светлые волосы, тот в ту же секунду краснеет и дергается, слыша тихий голос, что проникает в самые глубины сознания. Он сглатывает и кивает, собираясь с мыслями, — трудно устоять перед простой красотой.
— Я, — парень опускает голову, чтобы выдохнуть, но через пару секунд возвращает ее в исходное положение. Она с неким недоумением смотрит на него, оглядывая с ног до головы, — хотел сказать, что ты мне нравишься!
Тот жмурит глаза, представляя, как в очередной раз его сердце разобьют на тысячи мелких осколков, которые он будет собирать еще дольше, чем мысли перед признанием. Но.. оказывается не прав, и, кажется, не дышит, замер. Считает удары сердца, что отдаются в голове, в груди. Светловолосая краснеет, как помидор, поправляя очки, ведь всегда думала, что никогда не понравится ему, никогда не сможет покорить холодного на вид юнца с прекрасными глазами, в которые засматривалась, когда он отвечал у доски. Ей слов не хватает, чтобы описать космос чувств внутри. Ветер слегка колышет подол ее платья. И сейчас, под светом золотых лучей, она кажется ему самым красивым, что он когда-либо видел. Девушка чуть улыбается и подходит к нему, беря его за потные от нервов руки. Парень замирает, мечет взгляд от ее прекрасных пальцев до глаз, что излучают добро.
— Твои чувства взаимны, но… я так боялась признаться тебе, думала, — сжимает ладони парня и усмехается, — что тебе нравятся совсем другие девушки.
— Не-ет, мне нравишься только ты, — он тихо смеется, показывая ямочки на щеках и обнажая верхний ряд зубов. Та пускает смешок, после чего наступает тишина, нарушаемая лишь шелестом деревьев и гулом проезжающих машин.