Сбитые настройки чувств

***

Джисон не пишет на выходных и не отвечает на глупые оправдания Минхо. До безумия стыдно за свой проступок, но Минхо не мог поступить иначе. Он знал, на что шёл, когда соглашался на ужин с Джисоном, знал, что всё испортит. Минхо не умеет дружить точно так же, как и не умеет любить. Руки подрагивают, когда он открывает входную дверь кофейни. Звонкий колокольчик над головой уведомляет о его приходе и Минхо видит, как Джисон подорвался со стула за стойкой. — Здравствуйте! Слушаю вас! — говорит Джисон, натянув дежурную улыбку. Он не старается избежать взгляда, смотрит прямо в глаза Минхо, но ощущается нечто иное. — Привет, Джисон! — улыбается Минхо. — Мне как обычно. — Извините, напомните ваше имя пожалуйста, — просит парень и Минхо смеяться хочется от абсурдности. Ведёт себя так, будто они незнакомцы. — Джисон, это не смешно. — Извините, но не могли бы вы… — Ли Минхо, — фыркает Минхо. — Айс-американо, верно? — неискренняя улыбка заставляет злиться ещё сильнее. Джисон никогда не улыбался ему так. — Верно. Джисон передаёт заказ сотрудникам и здоровается со следующим клиентом. Столик, что Минхо негласно зарезервировал для себя, занят. Всё идёт сегодня не так. На улице идёт противный снег, который лишь заставляет скользить на асфальте и не даёт насладиться зимой сполна. Холодный ветер срывает капюшон и волосы становятся похожими на птичье гнездо. Раздражает каждая секунда проклятого дня. Громкий женский голос уведомляет о готовности напитка и настроение Минхо падает ниже, в тёмную пропасть. Хотелось услышать голос Джисона хотя-бы на прощание.

***

Сложно заставить себя не спамить извинениями в диалоге с Джисоном. Он читает, но молчит. Минхо даже останавливает себя в последний момент прежде чем позвонить ему в разгар рабочего дня. Дождаться обеденного перерыва на следующий день оказывается чуть ли не сложнее чем в первый официальный рабочий день. Привычное расстояние преодолеватся даже быстрее чем в предыдущие дни. Знакомый звон колокольчика на двери и такая же знакомая приглушенная музыка. Обыденный шум очереди и необычное лицо Джисона без привычной улыбки. — Привет, — первым здоровается Минхо и Джисон отвечает незаинтересованным кивком, а жестом показывает на терминал для оплаты. — Твой напиток уже готов, можешь идти, — Джисон кивает в сторону выдачи где его ожидает девушка-бариста. — А если бы я не пришёл? — удивляется Минхо. — Пришлось бы мне давиться, — раздраженно шипит Джисон и улыбается следующему клиенту, принимая заказ.

***

«Возможно, позвонить и не такое плохое решение?» — думает Минхо в день, когда, по подсчётам, у Джисона выходной. Затем он думает так же на протяжении недельного игнорирования. — Да, я проебался, но ты же можешь выслушать меня, — возмущается Минхо, когда ему вновь показывают на готовый напиток. — Я здесь работаю, а не выясняю личные отношения, — вновь отрезает Джисон, а Минхо не имеет права наседать на парня. Их дружба прервалась не успев начаться. Да и вообще могли бы они дружить? Их знакомство началось с неуважения со стороны Джисона, а продолжалось двусмысленными фразочками, которые больше походили на флирт. Рабочие дни стали тянуться длиннее вечности. Больше нет настроения спорить, отстаивая верную позицию. Этим непутёвым родителям не поможет простой рассказ о услугах, и как хорошо они могут повлиять на развитие ребёнка. Вернутся сами, когда их чадо не сможет читать в школе наравне со всеми. Погода не добавляет настроения, а лишь опускает его на самое дно. Серые и грязные дороги, от которых будто исходит запах обречённости. Пыльное небо сменяется темнотой, а такого же цвета дом Минхо освещается сотней фонарей, расположенных на, словно, на каждом кирпичике. Для чего их так много? Будто эту высотку можно потерять. Непонятно от чего лифт издаёт звуки, совершенно не характерные для новой техники. Почти завывает на нужном этаже и оглушительно звенит. Минхо раздражённо выдыхает, пытаясь совладать с эмоциями. Телефон вибрирует уже с десяток раз, но Минхо игнорирует его, отдыхая после изнурительной рабочей недели. Внутри, прямо под кожей, присутствует ощущение вибрации от страха неподчинения. Известно кто написывает. Процентов шестьдесят пять — это Годжун, ещё, возможно, тридцать четыре — Ёхан и жалкий один процентик остаётся для Джисона, но лишь его сообщения он ждёт. — Пока-пока, — ухмыляется Минхо, когда тянется к телефону, лежащему на противоположной стороне дивана. Он толкает его одним пальцем, чтобы тот свалился на пол, а затем пинает ногой и наблюдает, как гаджет скрывается под книжным стеллажом. Квартира поглощена мраком, единственный свет — это быстро сменяющаяся картинка на экране телевизора. Транслируют новую дораму. Такую же скучную и слезливую, как миллионы других. Знакомые актёры, будто даже они не меняются. — А вообще-то удобно, — смеётся Минхо и бьёт себя по бедру, восхищаясь своей шуткой, — можно и новый сценарий не учить, всё равно одни и те же клишированные фразы. Глаза начинают смыкаться уже к середине второй серии и Минхо забирается на диван с ногами, подкладывая ладони под голову. Нет желания и сил менять место пребывания. Не хочется даже протянуть руку, чтобы взять плед, лежащий на кресле неподалёку. Повторяющаяся музыка, которая играет во время романтических сцен, убаюкивает. А если учесть с какой периодичностью её слышит Минхо, то можно сказать, что вся дорама — колыбельная. Затем, звуки начинают отдаляться, а тело становиться тяжелее. Минхо облегчённо выдыхает, даже слабая улыбка отражается на его лице. Приятное чувство наполняет разум, заставляя не ощущать ничего кроме надвигающегося сна. Громкий треск разрезает тишину и прогоняет весь сон. Минхо открывает глаза и подрывается с дивана. Прикладывает руку к груди, которая вздымается от чистого и громкого дыхания. Словно от кошмара. Звук повторяется и Минхо замирает. За всё время проживания в этой квартире он впервые слышит звук домофона. Никогда не было гостей в его доме и тем более никто не врывался к нему по среди ночи. Вновь противный звенящий треск, который сменяется настойчивым стуком в дверь. Прослеживается мысль, что было бы лучше притихнуть и переждать, кто бы это не был — он уйдёт. Ноги сами тянут его проверить, дыхание спирает, он ощущает запах страха, который исходит от него. Двигается максимально медленно и тихо, боясь привлечь внимание человека по ту сторону. Годжун никогда не приближался к его месту жительства. А тем более не трогал грязных стен подъезда. Хоть квартира дорогая и находится в приличном районе, она не сравнится с домом Годжуна. Но сейчас Минхо видит мужчину в экране, что расположен у двери и дышать хочется перестать окончательно. Он медленно нажимает на ручку, оттягивая момент встречи, но дверь тянется самостоятельно — Годжун решил помочь. Минхо подавляет испуганный вскрик и ошарашенно смотрит вперёд. Прищуренные глаза осматривают Минхо с ног до головы. Красивые впалые скулы, освещённые слабым светом из коридора. И белая рубашка, что растёгнута на несколько верхних пуговиц. На улице холодно, начало зимы, а тот в одной рубашке. Минхо делает шаг назад, пропуская своего господина внутрь. От него исходит запах мороза, что резонирует с тёплым воздухом в квартире. Оба молчат. Годжун наблюдает, а Минхо просто ждёт, ему нечего сказать и он догадывается, что может быть дальше. Прежде, Минхо не смел ослушаться и игнорировать мужчину и сейчас, осознаёт, что не стоило это делать вовсе. — Сладкий, где твой телефон? — спокойно спрашивает Годжун и кожа Минхо покрывается мурашками от холодного тона. Лучше бы он кричал. Так ещё страшнее. — Я его потерял, — заикаясь шепчет Минхо. — И, видимо, уже купил новый, — ухмыляется мужчина и указывает в глубь квартиры. Прямо под стеллаж, где пол освещён экраном телефона, на который приходят звонки. Долбанная дорогая машина, у старого телефона уже бы давно кончился заряд и он лежал бы там, как мёртвая консервная банка. — Простите, — Минхо не находит ничего лучше этих слов и сжимается всем телом, когда Годжун подходит ближе. — Не трать время на бесполезные слова. В следующее мгновение Минхо ощущает тяжесть чужого тела, которое прижимает его лицом к стене. Он даже не успевает вскрикнуть, когда его руки заламывают за спину и крепко связывают какой-то тканью. Галстук. Видимо Годжун снял его пока долбился во входную дверь. Нет возможности сопротивляться или контролировать своё тело. Оно не принадлежит ему. Годжун держит крепко, периодически больно сжимая бока и бёдра, пока не переходит на ягодицы. Теперь Минхо не может сдержать крика, ощущая жгучую боль. Он вздрагивает и самостоятельно вжимается в холодную стену, пытаясь увеличить расстояние, но его прижимают вновь, не давая скрыться от ударов. Минхо ощущает первые слезинки, которые срываются с ресниц, а затем облегчённо выдыхает, когда не ощущает давления. Его резко отпускают и он падает на пол, но встреча коленями с паркетом приятнее, чем боль от шлепков. Ему не дают передышки, Годжун с силой натягивает волосы на затылке, заставляя смотреть вверх. Смотреть на своего господина. — Малышка заслужила это? — улыбаясь спрашивает Годжун, и Минхо кивает, принимая свою вину. — И только это? Минхо вновь кивает, надеясь, что наказание окончено, но Годжун лишь смеётся в ответ: — Думаю твой проступок стоит больше, чем пара шлепков по заднице. Слёзы катятся по щекам, когда мужчина отпускает волосы и толкает вперёд. Тело не ощущается своим, оно подвласно лишь действиям господина. Минхо падает вперёд, чудом не впечатываясь лицом в пол. Затем, его поднимают наверх, волоча прямо в спальню. Темно, даже шторы задёрнуты. Минхо не видит мужчину из-за слёз и отсутвия света. Зато Годжун ориентируется прекрасно, будто не впервые находится в чужой квартире. Он толкает Минхо на кровать, но тот не успевает сориентироваться и скатывается на пол из-за связанных рук. Годжун лишь громко смеётся, называя парня бесполезным и переворачивает на спину толчком ноги. — Готов к наказанию? — интересуется Годжун, но не дожидается ответа, вновь поднимает безвольное тело и бросает на кровать. Мнением Минхо здесь не интересуются. Он сам сделал всё для этой сцены. Рыдания невозможно скрыть, он дёргается, пытаясь вырваться, когда Годжун нависает сверху и царапает ногтями кожу спины и бёдер, стягивая домашнюю одежду, оставляя лишь бельё. Минхо дрожит от страха и холода, когда ощущает, что кровать рядом прогнулась и слышит звон пряжки ремня. Его вновь передвигают, словно он ничего не весит, укладывая на чужие колени, ягодицами к верху. Голова Минхо свисает с кровати, а руки приходится напрячь, чтобы те держались позади. Всё тело ноет он силы, с которой к нему относится Годжун, но Минхо зажмуривается, осознавая, что будет лишь больнее. Мужчина приспускает чужое бельё, лишь открывая кожу, нужную для наказания и незамедлительно проходится по ней чередой шлепков ладонью. Спереди трусы больно впиваются, но это ощущение ничего не стоит, по сравнению с тем, что чувствует Минхо, когда Годжун бьёт ремнём в первый раз. Минхо пытается закусить губу или щёку, чтобы его крики были тише, но лишь ощущает металлический привкус во время второго удара. Ремень проходится не только по ягодицам, а также по спине, оставляя ожоги. А сильные руки с длинными пальцами сжимают кожу бёдер, прижимая их к кровати, чтобы Минхо не двигался. — Принимай всё, что я даю тебе. Стальной голос слышится словно прямо в голове, когда Годжун наносит последний удар ремнём прямо по лопаткам парня. Откидывает орудие в сторону и поднимает Минхо, чтобы вновь кинуть на кровать, но уже лицом вверх. Кожа спины и ягодиц саднит, а встречаясь с жёсткими простынями и вовсе загорается пламенем. Больно и Минхо открывает рот в немом крике, но его рот быстро закрывают чужие пальцы, которые сжали щёки с двух сторон. — Посмеешь ещё раз ослушаться меня? — хрипит Годжун прямо в губы, которые надулись из-за давления на лицо. Минхо не может ответить отрицательно. Он знает, что если захочет, то ослушается вновь. Ему не стыдно и это наказание ничего не исправит, он лишь будет врать старательнее. — Нет? — вновь усмехается мужчина, а Минхо вскрикивает и новая порция металлического вкуса появляется во рту. Сильная пощёчина пришлась на правую щёку, а из-за отсутвия ответа, ощущается вновь. Годжун держит Минхо за волосы, оторвав голову от кровати, чтобы удары было наносить легче. — Прекрати! — кричит Минхо, но заглушается новым ударом по лицу. Он больше не чувствует щеки, та онемела и больно пульсирует, когда Годжун вновь сжимает её. — Я жду ответа, Минхо. Но Минхо не отвечает, стойко принимая заслуженное. Слышится очередной хлёст от ремня, удар которого теперь приходится прямо по животу. Годжун оттягивает сосок Минхо и больно проходится ногтём. — Может котёнок хочет прекратить отношения? — спрашивает Годжун, вглядываясь в широко открытые глаза Минхо, которые полны паники. — Нет-нет-нет, — молит Минхо, отрицательно качая головой. — Тогда скажи мне, что я больше не получу такого неуважения от тебя, — улыбается Годжун, приближаясь на коленях ближе и останавливаясь прямо возле его лица. — Не получите, господин, — сдаётся Минхо. Мужчина удовлетворённо выдыхает, касаясь собственной ширинки. Он не снимает брюк, но достаёт полностью твёрдый член. Хватает пары поглаживаний прежде чем он изливается прямо на тело Минхо. Сперма попадает на грудь, шею и лицо. — Ты такой сильный, малыш, — добрая улыбка появляется на лице мужчины и он приближается ближе. — Невероятный, заставляешь меня радоваться. Он проводит большим пальцем по щеке, а другой рукой ослабляет галстук. Слёзы новым потоком бьют из глаз, а губы кривятся в едва заметной улыбке. Приятная похвала перебивает всю боль, что получил Минхо минутами ранее. Годжун ласково смеётся, смешивая большим пальцем слёзы с его жидкостью прямо на щеке, а затем проталкивает палец в приоткрытые губы. — Ты большой молодец, — шепчет мужчина, оставляя поцелуй на лбу. — Ты ведь знаешь об этом? Минхо улыбается ещё шире, принимая ласковые слова. Он молодец, он вынес всё, что ему заготовили. — Умница, — хвалит Годжун после кивка от Минхо и оставляет его одного, удаляясь из квартиры.