Козлы хорошо спят.

— Вот.. — закончив свой долгий рассказ подытоживает Антон. Мужчины переглядываются, в поисках капли поддержки от друг друга, но не получается увидеть и крохотную часть из бликов от гаснущей лампы. — Ты сделал, что должен был. Она ведь не первый раз тебе изменила, я говорил тебе, бросать. — Антон со вздохом опускает голову, радуясь, что хоть Дмитрий не потерял способность говорить. — Конечно. — подключается Сергей. — По-другому и быть не могло. Ты же не кукла, не бесчувственный. Я, в обще, считаю, что от нее это стоило ожидать.. она подозрительно, в последнее время, вела себя. — — А ты так убивал себя работой, что не смог различить занятость от любовника. — почти шепотом добавляет Попов: он впервые говорит за этот вечер, сидя в защитной позе. — И что вы решили? — Антон медлительно поднимает взгляд на Стаса. — Мы будем делать вид, что встречаемся, чтобы, знаешь, без фанатов, любви на сцене. — голубые глаза смотрят вниз, то на обувь, то на дыры в коленях, поправляя нити, но взгляд стреляет в Антона из арбалета, на слове "любви", и сразу же вытаскивают из него окровавленную стрелу, возвращаясь к разглядыванию собственных колен. — А ты сможешь? Это же эмоционально тоже сложно.. — Стас говорит тихо, тот медленно, но верно, идёт к выполнению задачи "выбесить Шастуна тупыми вопросами", хотя тот сейчас, кажется, бесится со всего, что может хоть как-либо потревожить его сверление взором одной и той же точки на столе. — Будто впервые.. — совсем тихо шепчет тот, стараясь не подать вида. — Ладно, ребятки, нам бы завтра проснуться. Серёж, палец зажил? — Шеминов встаёт, отодвигая от себя нетронутую бутылку воды. — Да, сейчас пластырь поменяю, как раз. — Парни собираются, оставляя Антона одного. А что теперь? У меня чувства.. вовсе не к тому, к кому нужны. Почему я такой проблемный? Это ведь так легко, взять, да влюбиться. Почему мне так сложно сделать это? Почему я, блядь, не могу? Мне сколько? Тридцать, блядь, лет. Я не могу чувствами, что-ли, управлять? Почему я такой неправильный? Я не хочу этого всего. Я хочу домой. Спать. Хочу спать, и больше ничего. Только чистый сон. Хоть пять, хоть десять, хоть пятьдесят часов. Я усну, и больше не проснусь. Антон надевает пальто, и идёт по непривычной дороге, закуривая сигарету. Пусть это станет моей последней волей. Антон видит до жути знакомые лица, но они все отвергают его существование. Он видит в их лицах отвращение и непринятие, возможно, гнев и насмешливость, но главное остаётся главным. Их лица агрессивны. Они все отталкивающие. Неужели людям настолько нечего делать, что они лезут кому-либо в кишки, дабы вытянуть личную информацию? Зачем? И все же, он слишком устал. Устал от всего. Зачем ему все, когда он и так имеет достаточно? Дверь захлопывается, а ключи пустым местом остаются висеть рядом с пуховиком. Кровать проминается под весом хозяина, а сам хозяин роняет пару слез. Случайно, но освобождает от мыслей. Он засыпает. *** — Антоха! Ты, что, дурной? — слышит через толстую пелену сна тот. — Антон.. ты на съемку идёшь? — А теперь чувствуется боль. По щекам больно бьют холодные ладони, не с размаху, конечно, а так, голову потрясти. — Матвиеныч, отвали.. — еле как выговаривает тот. Он спотыкается о слова, как об камни на дорожках, и переворачивается на живот, каким его и нашел Сергей. — Антох, вот щас вообще не до шуток, ты собирался на съемку? — Спит. Он, что, уснул за пару секунд? — Пизда тебе. — тот скидывает ноги друга на пол, чуть съезжая вместе с ним вниз, а после подкрадывается к плечам, толкая его вниз. Вот тут он просыпается. — мляж..— что-то промямлил он, но проснулся окончательно. *** Ещё пару таких опозданий хватило ребятам, чтобы понять, что с Антоном что-то не то. Он спит много. Выходные, в прямом и переносном смыслах, просыпает, даже на перерывах меж съемками, состоящими из 30-20 минут, умудряется уснуть где-то в гримёрке. Мужчины не хотели тревожить его, но их его здоровье волновало сильней. — Антоха. — к, снова спящему, парню подходит Дмитрий, чуть потрашит его за плече, приседая, тот спрашивает. — Что с тобой? — Тот не проснулся. Все задавались вопросами, как он так быстро и глубоко засыпает, но ответа не знает даже сам Антон. — Антош, проснись. — Дмитрий щиплет его за бока, до момента пока глаза друга не откроются на половину. — Чего вам? — Сергей подошёл сзади. — Что с тобой? —. Глаза Антона переключаются то с Сергея, разглядывающего его заспанные, что вошло в привычку, совсем немного приоткрытые глаза, то на Дмитрия, который рассматривает без эмоциональные брови и губы, которые совсем недавно были самым ярким показателем настроения юноши. — Вы серьезно разбудили меня, чтобы задать этот вопрос? — — Да в том то и дело, что разбудили — Особенно выделяет Стас, откидывая телефон на стол. — Ты постоянно спишь, Антон. Это, как минимум, не здоро́во. — — Не понимаю, кого это вообще волнует. — — Нас! — прогремела хором гримёрка. Шастун, чуть сморщившись от неприятного громкого звука, стал вновь возвращаться в прежнее положение, но Сергей помешал этому, садясь на диван. — Антох, ну реально, это же не дело. Что случилось? — Сергей смотрит.. опечалено. Он видит, что с другом что-то не то, но помочь не может. Все остальные заняты делами, но все равно взволнованы поведением Антонова организма не меньше. — Я не знаю, что со мной. Это должно дать плоды, так ведь? Зато, я смогу засыпать когда угодно. — он попытался выдавить из себя улыбку, но получилось лишь дёрнуть углом губ. — Это не дело, Шаст, нужно следить за организмом. — *** — Вот сейчас я пойду, и посплю.... — зажигалка щелкает, подпаляя кончик сигареты. — посплю и.. отдохну от всех этих... Людей. — заканчивает тот, полу шепотом. В последнее время много людей спрашивают о пропущенных звонках, съемках, отказах в рекламе и участии в шоу. Все начало обретать пасмурный оттенок, как небо, которое сейчас затягивает тучами, а шедший до сих пор дождь начинает лить сильнее. Сизый дым смахивают пощечинами тяжёлые капли дождя, а пальто скоро промокнет насквозь, и начнет знобить. — И почему ты здесь, соня? — Попов подходит, двигаясь аккуратно, с зонтом. — Как же твои планы "выспаться" за один выходной? — Тот тоже садится на лавочку, предварительно натягивая пуховик на бедра. Они молчат. Долго, но не бесполезно. — Арс. — Попов поворачивает голову на собеседника. — Ты не против, если я тебе сейчас всё вывалю, и через несколько секунд, после того как я закончу, ты все забудешь? — Не отрываясь от разглядывания неба говорит тот. — А мне в этом есть плюс? — — Если тебе действительно интересно, почему я сплю ненормально, то ты сможешь найти причину в моих монологах. — Чуть подумав, Попов кивает. — Я устал. Я устал от бесконечных съёмок, от фанатов, которые вечно лезут под руку фотографироваться. Я устал от Иры. Она постоянно просит прощения, звонит мне каждый день, хотя, как угорелая возится с документами на её новой работе. Пытается ловить меня на съемках и поговорить лично, будто это что-то решит. — Арсений слушает. Кивает, закусывает губы и вздергивает брови, на некоторый фактах, а Антон, в какой-то момент, начинает жестикулировать. Губы его наконец дрогнут, а брови хмурятся. — Само слово измена для меня значит и того больше, чем её это " прости. ". Вот, честно тебе скажу, я её разлюбил в последние месяцы, вот совсем, если не притворяться и не врать. Серьезно, она сильно выдавала себя, постоянно прихорашивалась, духи, какие-то, навороченные, использовала. Да и в целом, она всегда мне мозги перед сном заебывала, вот, тип, ты мне ничего не даришь, никуда не водишь. А теперь.. мне как-то и легче стало, что она с хорошим. Но все равно как-то, осадком осталось, как будто я кружка, а кофе из меня всё выпили, да в раковине отставили, тухнуть до вечера. — Тут он обжигается об окурок, шипит, и, потушив, бросает в мусорный бак с боку. — Но.. Шаст, я же вижу, что ты не полностью по ней тоскуешь, да потухаешь. Есть ещё причина, поважней? — Голубые глаза впиваются в разум, заставляя сказать заветные слова. Антон вздыхает. Неужели сейчас, ему нужно изливать душу меняя местоимение и чувства? Меняя человека, скрывая, черт возьми, причину? Нет уж, натерпелся уже. — Я влюбился. В парня. — парень прячет глаза вдали. — Я никогда не хотел этого, и не знал, могу ли я вообще, полюбить свой пол. Я знаю, что это незаконно, что неправильно, но, кто ж знал, что я вот такой вот? — . Неприлично долгая пауза, но глаза с боку проедают дыры. — Мне больно от осознания того, что моя мама не дождется внуков. Мне страшно увидеть реакции людей на это. Даже, блин, тот же самый, ты. Мне даже сейчас страшно тебе об этом рассказывать. Я думал, что это пойдет со мной в гроб, и останется самым большим моим секретом, моим, знаешь, убийцей. — — А этот парень...— говорит тот, подрагивающим от холода голосом. — Он тебя любит? — Их взгляды приковываются, и таким же дрожащим, но от страха, голосом, Антон спрашивает: — А ты меня любишь? — Сухие губы растягиваются в мягкой улыбке, а сам Попов тянет руку к щеке Антона. Языки сплетаются, распаляя, а руки обнимают шею, дождь превратился в сильный ливень, но этот ливень станет для Антона самым запоминающимся. Они отлипают друг от друга лишь когда зонт почти сдувает ветром, а строгий, не прикрывающий шею шарф Антона не стал его душить. Он снова мягко улыбается и качает головой, говорит всего одно слово и тянется за новым поцелуем. — Козёл. —