Пир во время чумы
14 января 2024 г., 12:54
Когда месяц назад в новостях объявляют, что этому миру осталось существовать считанные дни, Хёнджин не верит. Всё это кажется чем-то фантастичным, как из голливудского фильма. Но потом эта история об апокалипсисе, которую теперь транслируют повсюду каждый божий день, обрастает такими реалистичными подробностями, что не верить уже не получается. На Землю летит астероид и никакие грёбанные супер-технологии не могут изменить его траекторию. Такой вот конец!
Люди вокруг, как и сам Хёнджин, сходят с ума — каждый по-своему. Однокурсники собираются строить бункер под землёй — так себе идея, учитывая, что остался всего месяц. Родители Хёнджина в Лос-Анжелесе реагируют философски, наслаждаясь последними днями в покое и умиротворении. Они просят прилететь и Хёнджина, но из-за всего этого сумасшествия билетов просто не достать, да и забастовки сотрудников компании тоже ситуацию не улучшают. Люди больше не хотят работать, потому что всё кажется бессмысленным.
У самого Хёнджина слишком много сожалений, чтобы так просто смириться с происходящим без стадии горевания по своей непрожитой жизни. Он не сделал селфи у Эйфелевой башни, не прыгнул с парашютом, не погружался на морское дно, чтобы увидеть кораллы и морских звёзд, так и не получил водительские права и, в конце концов, ни разу по-настоящему не влюблялся!
Люди проживали этот месяц так, будто все правила, законы и моральные нормы были стёрты. Хёнджин смотрел на это с некоторым отвращением и даже грустью. Он вёл свою обычную, разве что чуть более расслабленную жизнь — ходил на пары, смотрел дорамы и зависал в художественной студии. Ему нравилось писать картины, выливая на холсты свои самые потаённые страхи, тревоги и желания. Это единственное, что держало его на поверхности, не позволяя утонуть в отчаянии. Картины получались живыми, а иногда даже пугающими. Но никому не было уже до них дела.
Месяц подходил к концу, а сводки новостей становились всё более ужасающими. Хёнджин даже приобрёл себе электрошокер на всякий случай — на улицах то и дело происходили массовые потасовки и нападения, полиция уже не справлялась. Мир отчаянно бился в предсмертной агонии.
— У тебя есть планы на завтра? — не без иронии спрашивает Сынмин в трубку. Между прочим, лучший друг.
— Собираюсь лечь спать пораньше, — усмехается Хёнджин, прекрасно помня, что чёртово столкновение, которое разрушит планету, случится ровно в 11.15 вечера. Да и как не помнить, когда об этом трубили из каждого утюга.
— Тогда как насчёт того, чтобы собраться с шестью незнакомцами и отметить это грандиозное по масштабу событие?
— Ты о чём? — не понимает Хёнджин.
— Я пришлю тебе ссылку на сообщество, чтобы тебя добавили — надо ответить на один вопрос. Как раз не хватает человека.
— Что за отчаянные психи решили встречать конец света с незнакомыми людьми?
— Те, кому нечего терять, — смеётся Сынмин в трубку, его голос совершенно расслабленный. Он давно принял действительность.
Сынмин через минуту сбрасывает ссылку на закрытое сообщество под названием “Ищу друга на конец света”. Хёнджин, недолго размышляя, кидает запрос и почти сразу же получает вопрос от чувака с волчьей мордочкой на аватарке: “Назови причину, чтобы я тебя принял в наш тайный клуб”. Хёнджин теряется от такого вопроса, не то чтобы он прям стремился в этот их тайный клуб. Но всё же отвечает: “Мне одиноко”. И его тут же добавляют в группу. Там почти пусто, только объявление о завтрашнем сборе с указанием адреса и времени.
Хёнджин думает, что это самая большая авантюра в его жизни, когда стоит перед нужным ему трехэтажным зданием, не слишком презентабельным. Но когда терять больше нечего, совершать глупости намного проще. В надежде, что его там не зарежут и не изнасилуют, Хёнджин поднимается прямо на крышу — как указано в объявлении.
Там он находит компанию из семи парней, сидящих за столом на туристических складных креслах. Крыша украшена флажками и гирляндами — очень даже похоже на вечеринку.
Хёнджин несмело подходит к столу, скользит взглядом по незнакомым лица, останавливаясь на Сынмине — тот улыбается и пододвигает пустой стул рядом с собой.
— Всем привет, — Хёнджин кивает и теперь всё внимание компании приковано к нему.
Широкоплечий парень, сидящий в центре стола, расплывается в подбадривающей улыбке:
— Садись, сейчас все будем знакомиться. Я начну первым, так как сам собрал вас здесь.
— Это гениальная идея, хён, — произносит, наверное, его друг с хомячьими щекам, сидящий рядом.
— Я Бан Чан, можете звать меня Чанни, мне так больше нравится, — он снова улыбается. — Учусь на программиста, делаю музыку, свожу биты. Кто следующий?
Парень рядом тут же оживляется:
— Тогда давайте я! Меня зовут Хан Джисон, можно просто Хан, можно Джисон. В общем, мне пофиг! Я учусь на инженера, играю на гитаре, прекрасно пою и быстрее всех читаю репчик, с Чаном и Чанбином мы записываем свои собственные треки.
Он выглядит ровесником Хёнджина, но слишком самоуверенный и дерзкий для такого возраста. А ещё у Джисона на голове дурацкая шапка с ушками. В общем, он вызывает у Хёнджина смешанные чувства. Наверное, это даже зависть. Хотелось бы и Хёнджину иметь такую уверенность в себе.
— Чанбин, — коротко представляется коренастый парень с тёмными волнистыми волосами. — Учусь на юриста, пишу песни и музыку с этими двумя болванами.
Джисон обиженно толкает его локтем в бок, но тот не реагирует.
Красивый парень с выкрашенными светлыми волосами рядом с Чанбином, немного медлит.
— Феликс, — представляется он неожиданно низким голосом. — Люблю готовить десерты, даже принес немного брауни с собой. Играю в компьютерные игры, учусь на факультете менеджмента и современных технологий.
— Значит, задрот, — смеётся Джисон, но Феликс не обижается — лишь смущённо улыбается. — Но не подумай, мне нравится! Ты же в LoL играешь?
— Конечно! — оживляется Феликс.
— Ладно, потом свои игрушки обсудите, — начинает Сынмин. — Меня зовут Ким Сынмин, надеюсь вы хотя бы не будете коверкать моё имя. Учусь на факультете туризма, но путешествовать ненавижу. Из увлечений — распивание соджу с пивом.
Раздаются смешки, что ж Сынмин умеет производить впечатление.
Теперь очередь доходит до парня с лисьими глазами, тот заметно нервничает — елозит на стуле, и Хёнджин очень его понимает, даже хочется поддержать этого милого парня. Он ободряюще ему улыбается, насколько, конечно, умеет, и едва заметно кивает. Тот в ответ улыбается и начинает:
— Ян Чонин, учусь на первом курсе филологического, люблю свободное время проводить с друзьями.
— Ты тут получается самый младшенький, — задумчиво произносит Чан.
— Милашка, — тянет Джисон, подперев пухлые щёки ладошками.
Чонин явно не привык к такому внимаю и тушуется, отчего выглядит ещё милее. Так, что хочется потискать. Хёнджин думает, что ему надо подружиться с этим Чонином, наверное, он среди всех самый нормальный.
Очередь доходит до парня, который сидит напротив Хёнджина. У него правильные черты лица и нереально красивые кошачьи глаза. Хёнджин вдруг понимает, что тот явно в его вкусе, и эта мысль его смущает.
— Минхо, — представляется тот спокойным ровным голосом без всякого стеснения. — Учусь на ветеринара, занимаюсь боксом в свободное время.
— А что это там у тебя? — спрашивает сидящий рядом Джисон, указывая куда-то вниз.
Минхо поднимает с пола переноску и выуживает оттуда чёрно-белого кота, кладет к себе на колени.
— Это Билли, он из приюта, где я волонтёрю. Всех котов разобрали по домам, а я забрал его.
— Ты тот ещё кошатник, — смеётся Джисон и чешет кота за ухом.
— Что есть, то есть, — улыбается Минхо и выглядит при этом обворожительно. Хотя наверное, это не то слово, которым бы мог описать его Хёнджин. — Коты мне нравятся намного больше людей.
— Могу подтвердить, — прыскает Джисон в кулак.
— А вы друзья? — удивляется Феликс, пялясь на них обоих.
— Что-то вроде того, — Джисон ржёт, а Минхо только крутит головой и улыбается по-доброму. Значит, не все люди для него хуже котов — уже неплохо.
— Остался только ты, Хёнджин, — произносит Чан, возвращая того к реальности.
— Эм, я Хёнджин, учусь на архитектурном, люблю рисовать, писать стихи… ну, как-то так, — неуверенно произносит Хёнджин.
— А ты случайно моделью не подрабатываешь? — спрашивает его Джисон и подмигивает.
— Сонни, не смущай его своими глупыми подкатами, — просит Чан, спасая Хёнджина от необходимости как-то реагировать. — Ну, раз все познакомились, то пора жарить мясо и распивать соджу!
Теперь это сборище странных людей начинает походить на обычную студенческую попойку. Минхо жарит мясо на гриле, потому что, как оказывается, он ещё и готовить умеет. Слишком много достоинств в одном человеке, думает Хёнджин. Чан расставляет посуду и приборы, Сынмин вызывается ему помогать и теперь ходит хвостиком. Джисон неожиданно достаёт не пойми откуда взявшуюся гитару и начинает играть незатейливую лиричную мелодию, как он уверяет, собственного сочинения. Чонин сидит напротив и качает головой в такт мелодии. Феликс тискает кота и смеётся с шуток Чанбина, которому кажется нравится его внимание.
Хёнджин же остаётся не при делах, и его отправляют к Минхо — хрен знает зачем. Он прекрасно осознает, что от него в плане готовки больше проблем, чем помощи. Не так давно Хёнджин пытался испечь печенье своему крашу и чуть не спалил квартиру. На кухне гарью пахло целый месяц. Краш, кстати, замутил с его однокурсницей, и у Хёнджина резко пропал интерес.
— Меня отправили помогать, — говорит Хёнджин и на всякий случай предупреждает: — Но я в этом деле совершенно бесполезен.
Минхо лишь улыбается на его заявление.
— Тогда просто стой рядом, а то если вернёшься — заставят делать что-нибудь ещё, — его голос тёплый и спокойный.
— Хорошо, тогда я честно постараюсь хотя бы ничего не испортить, — смеётся Хёнджин.
Минхо тоже усмехается, бросает быстрый взгляд на Хёнджина.
— Не поможешь мне закатать рукава, а то не хочется снимать перчатки, — просит Минхо, вытягивая руки перед Хёнджином.
Тот осторожно цепляет пальцами манжеты куртки и тянет в вверх до локтя, проделывает тоже самое со вторым рукавом.
— Готово, — с некоторым сожалением произносит он, откровенно желая коснуться чужой руки. Хотя прекрасно понимает — даже в таких крайних обстоятельствах это неуместно.
Минхо возвращается к грилю, а Хёнджин мнется рядом, явно не зная куда себя деть.
— Сядь, не мельтеши.
Минхо указывает рукой на стул, который он притащил с собой из-за стола.
Хёнджин послушно садится, прислушиваясь к музыке и пению Джисона. Чанбин о чём-то спорит с Чаном, а Сынмин пытается их успокоить, но, видимо, тщетно. Создаётся ощущение, что они все здесь совсем и не чужие. Словно это обычная вечеринка в кругу близких друзей, а ночью не наступит конец света, о котором они совсем не говорят.
— Ты правда хорошо готовишь? — спрашивает Хёнджин первое, что приходит в голову, лишь бы начать разговор.
— У тебя есть шанс проверить, насколько хорошо, — улыбается Минхо и протягивает Хёнджину кусочек мяса рукой с целлофановой перчатке, предварительно на него немного подув. — Открой ротик.
Хёнджин растерянно смотрит то на Минхо, то на мясо. Потом всё же открывает рот и осторожно прихватывает кусочек зубами, лишь бы не коснуться губами чужих пальцев. Немного горячо. Он жуёт, прикрывая рот ладонью, ощущая на себе внимательный взгляд.
— Неплохо, — наконец выдает он — ну не рассыпаться же в комплиментах от кусочка обычной свинины. Хотя и правда вкусно.
Минхо расплывается в улыбке и наконец отводит взгляд. Хёнджин немного расслабляется, но чувствует гулкие удары сердца. Наверное, это всё из-за повышенного адреналина. Как бы то ни было, скоро они все умрут и он надеется, что это хотя бы случится быстро. И в принципе, не так уж и плохо было бы помереть рядом с Минхо.
Хёнджин даже сердится на себя за такие глупые мысли и легонько хлопает по щеке: “Приди уже наконец в себя, Хван Хёнджин! Это тебе не романтическая дорама”
Минут через пятнадцать мясо приготовлено и подано к столу, где собирается эта шумная компания. Там же появляются разные закуски, видимо, принесённые Чаном.
— Давайте выпьем за этот прекрасный вечер! — Чан торжественно встаёт и поднимает стакан с соджу. Ребята смеются, Хёнджин тоже не выдерживает — наверное, больше от нервов.
Все послушно чокаются, раздаётся звон стекла. Хёнджин невольно бросает взгляд на Минхо, тот смотрит в ответ и тянется вперёд, чтобы чокнуться с Хёнджином.
— Да, классный вечер! Спасибо, хён, что нас всех собрал, — улыбается Феликс.
— Да, я выбирал только самых отчаявшихся, — улыбается Чан.
— То есть, это ты сейчас нас всех завуалированно назвал неудачниками? — возмущается Чанбин, впрочем, слишком наигранно. Чан по-дружески закидывает руку ему на плечо со словами: "Удивлён, что ты знаешь слово "завуалированно". Видно, что они и правда близки.
Парни уплетают ужин, обмениваясь бессмысленными шуточными фразами. Хёнджин, наевшись и немного захмелев, разваливается поудобнее на стуле. Жизнь кажется намного лучше, чем пару часов назад.
— Давайте, сыграем в "Правду или действие"! — предлагает Джисон с нескрываемым энтузиазмом. Похоже, по нему страдает карьера тамады, а уж явно не инженера.
— Только не это, — Сынмин накрывает лицо ладонью — Хёнджин знает, как он это ненавидит.
— Минни, будет весело, не переживай ты так! — смеётся с его реакции Джисон.
Чонин, сидящий рядом, ободряюще хлопает Сынмина по спине, хотя видно, что и сам смущается.
— Ладно, начнем с меня, — Джисон включается сразу же. — Правда!
— Окей-окей, — сразу же подхватывает Чан. — Кто сегодня заставил твоё сердце биться чаще?
— Ну что за вопросы? Конечно, это Билли! — выдает Джисон.
И все смеются. Красиво выкрутился — ничего не скажешь. Хёнджину бы пришлось либо соврать, либо… Вряд ли бы у него хватило смелости ответить правду.
— Теперь твоя очередь, Минхо-я? — напоминает Чан.
— Действие! — уверенно и даже с каким-то вызовом произносит Минхо.
— Тогда, как насчёт того, чтобы поднять каждого из нас? — откровенно потешается Джисон.
Минхо с убийственной улыбкой тянется к Джисону.
— Давайте, кого-нибудь одного! — всё же упрашивает Феликс, видимо, у него слишком доброе сердце. — Самого высокого!
А может и нет, зря Хёнджин о нём так хорошо подумал.
— Кто тут самый высокий? — Минхо скользит взглядом по всем и останавливается на Хёнджине, довольно улыбаясь. — Хёнджин-а, иди ко мне на ручки!
Хёнджин чувствует как его уши и щёки начинают гореть — что за странные задания и почему он вообще вдруг оказался самым высоким? Он пытается съёжится, дабы уменьшиться в росте хотя бы визуально, но Минхо уже бежит к нему — тот явно выбрал свою жертву. Хёнджин вскакивает и собирается убежать, но Минхо быстро его подхватывает и закидывает себе на руки. Все вокруг смеются и Хёнджин тоже не может удержаться от смеха. Минхо ещё немного таскает его по веранде — туда-сюда, а потом отпускает.
— Вау, это было круто! — восхищённо выдает Джисон. — Кажется, Хёнджин выше тебя на добрых десять сантиметров!
К тому времени, как очередь доходит до Хёнджина, Феликс уже сделал массаж Чанбину, Сынмин рассказал о своем идеальном типе, Чонин сделал штук десять вариаций эгьё, которые всё никак не устраивали старших. Хёнджину стало откровенно его жаль, но он был не в том положении, чтобы переживать за других.
— Действие, — уверенно выбирает Хёнджин. После ещё одного стакана соджу ему вообще ничего не страшно. Даже этот грёбанный конец света!
— Почему все выбирают действие? — ноет Джисон, а потом в его взгляде загорается хитрый огонек и у Хёнджина всё сжимается внутри от плохого предчувствия. — Давайте так, мы закроем глаза, а ты выберешь того, кто больше всех нравится из присутствующих, просто коснувшись его. Думаю, этому человеку будет приятно.
— Что за смущающее задание! — восклицает Хёнджин. Сынмин наклоняется к нему и шепчет: "Походи по кругу и никого не выбирай!"
— Ай-яй-яй, Минни, не надо вот этих хитростей! — Джисон пресекает их хитрый план на корню. — Давайте будет честными друг с другом!
— А как мы проверим, что никто не подглядывает? — интересуется Чонин. Вполне резонно, надо сказать!
— Давайте доверять друг другу, в конце концов, нам сегодня точно нет смысла притворяться и обманывать, — успокаивает всех Чан.
— Хёнджини, можешь выбрать меня, я не против, — улыбаясь, сообщает Чанбин.
— Или меня, я тоже не против, — Джисон снова подмигивает.
— Как будто здесь вообще кто-то будет против, если Хёнджин выберет его, — откровенно смеётся Чан. — Ладно, давайте уже!
Все послушно зажмуриваются и Хёнджин смотрит на Минхо — думать нет времени. Возможно, это его последний шанс признаться хотя бы в симпатии, о чём-то больше этот жест явно не скажет. Хотя есть ли это большее, Хёнджин и сам не уверен. Но он встаёт и ноги сами ведут его в нужную сторону. Он обходит стол со стороны Чана, ступает тихо и на одно мгновение замирает за спиной Минхо — сердце колотится как сумасшедшее.
Хёнджин старается ни о чём не думать, времени на это нет. Он мягко опускает руку на плечо Минхо и собирается уже убрать, как его кисти касаются чужая. У Хёнджина перехватывает дыхание, сердце от волнения колотится где-то в горле. Он точно никогда ничего подобного не испытывал. И снова хочется списать всё на адреналин, но… Минхо на пару мгновений накрывает его ладонь своей, а потом убирает, и Хёнджин отходит к своему месту на ватных ногах.
— Сделано, — выдыхает Хёнджин и парни открывают глаза. Он смотрит на кого угодно, кроме Минхо, потому что просто не может сейчас этого выдержать. Возможно, это всё ничего и не значит. Он просто слишком много думает и додумывает. Обычный дружеский жест — ничего особенного, ничего романтического. Но даже если и так... Хёнджин нравится Минхо, и это осознание выводит из равновесия.
— Кому-то сегодня явно повезло, — хитро щурится Джисон, пялясь на Хёнджина.
— Ну уж явно не тебе, — обрывает его Чанбин и смеётся.
— Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Сынмин, наклоняясь к Хёнджину.
Тот кивает, наконец позволяя себе посмотреть на Минхо, и почти обжигается об откровенно прямой и такой горячий взгляд.
— Чанбин, твоя очередь, не спи!
— Правда! — говорит Чанбин. И Хёнджин больше ничего не слышит — все слова теряются и ускользают, потому что Минхо всё ещё на него смотрит — слишком откровенно.
Вечер заканчивается совместными песнями под гитару. Хёнджин устало зевает и опускает голову на плечо Сынмина, всё ещё из-под опущенных ресниц наблюдая за Минхо. Тот одной рукой гладит спящего на его коленях кота, а вторую кладет на плечо рядом сидящего Джисона. Хёнджин не знает, кому завидует больше — коту или Джисону, но ему определенно хочется почувствовать руки Минхо на себе.
Хёнджин всё-таки ненадолго вырубается — дело в выпитой алкоголе или моральной усталости? Он приходит в себя только в чьих-то крепких объятиях, вернее на руках. Хёнджин чувствует, что его куда-то несут и надеется, что это ничем плохим не кончится. Он цепляется за чужую шею, вдыхая запахи жаренного мяса и какого-то лосьона с нотками цитрусовых. Потом его укладывают на диван в тёмной комнате — вокруг почти ничего не видно, Хёнджин с трудом различает силуэт человека рядом и очертания мебели.
— Хёнджини, с тобой всё в порядке? — спрашивают его знакомым голосом. — Хотя какая уже разница, нам остался всего час.
— Минхо? — Хёнджин поднимается на локтях, вглядываясь в чужое лицо, постепенно узнавая. — Где это мы?
— Это квартира Чана, не переживай, — Минхо присаживается с краю и проводит рукой по хёнджиновым волосам, так нежно и аккуратно. Хёнджина всего ведёт от этой нехитрой ласки. Всего час, думает он. Но это был прекрасный вечер и лучшее решение в его жизни.
— Ты боишься? — спрашивает Хёнджин.
— Нет, — отвечает Минхо ровным тоном. — Если это случится быстро и без мучений, то чего бояться?
— Всё равно, несколько минут будет страшно, — размышляет Хёнджин и его немного передергивает от этих мыслей. Никто толком не знает, что будет происходить эти несколько минут.
— Поэтому ты решил напиться и вырубиться? — в его голосе усмешка, но потом он становится совершенно серьёзным. — Хочешь, я останусь здесь с тобой?
— Хочу, — тихо произносит Хёнджин, находит чужую руку и накрывает своей. — Но как же остальные?
— Всё ещё веселятся на крыше. Или весельем они пытаются заглушить свои настоящие эмоции. Похоже на пир во время чумы.
Хёнджин отодвигается к спинке дивана и тянет Минхо, заставляя прилечь рядом — тот не сопротивляется.
— Это и правда конец.
Кажется, Хёнджин впервые по-настоящему осознает происходящее. Пугается и прижимается к Минхо всем телом, кладет руку ему на грудь.
— Хёнджини, ты мне нравишься, — его тихий голос разрезает пронзительную тишину. Хёнджин замирает, перестаёт дышать, и кажется даже сердце больше не бьётся. — Хотел сказать это до того, как всё случится. Даже если это и не важно.
Хёнджин громко вдыхает воздух, приподнимается и тянется к чужим губам — терять давно уже нечего. Остались считанные минуты и он хочет хотя бы в эти мгновения быть счастливым.
Хёнджин осторожно с замиранием сердца целует, боясь получить откровенный отказ. Но Минхо в ответ сам сминает его губы своими, кладёт руки на хёнджинову шею, привлекая ближе. В комнате становится жарко и душно. Хёнджин открывает рот, позволяя чужому языку проскользнуть внутрь, соприкоснуться со своим. И теряет голову от этих ощущений. Впервые Хёнджин чувствует такой внутренний трепет от чужих поцелуев. Впервые он целуется с человеком, с которым буквально познакомился несколько часов назад. Впервые влюбляется так быстро и так сильно. Хочется думать, что по-настоящему, но этого он никогда не узнает. Сейчас Хёнджин может только отдаться своим чувствам без остатка, ни о чём не жалея: ни о прошлом, ни о несбывшимся будущем.
***
Когда Хёнджин с трудом разлепляет веки, то чувствует пульсирующую в висках боль. Он щурится от яркого света, бьющего прямо в глаза. Под ним спит Минхо, забавно приоткрыв рот, его ресницы подрагивают во сне — какие сны он сейчас видит? — Ну и где этот гребанный конец света! — слышится раздраженный голос с другого конца комнаты, где прижавшись друг к другу на слишком маленьком для троих футоне валяются Чанбин, Джисон и Феликс. Чанбин пытается вылезти из-под этих двоих, не прекращая ругается. Феликс недовольно отвечает ему на английском полусонным голосом и наваливается сверху, заставляя Чанбина отказаться от своих попыток. — Заткнитесь, — почти умоляет Джисон. Кажется, ни у одного Хёнджина сегодня жуткое похмелье. — Так и правда, что там с апокалипсисом? — бормочет Хёнджин себе под нос, спрыгивает с дивана, перебравшись через спящего Минхо, и бежит к распахнутому окну, откуда льётся яркий утренний свет. На улице всё спокойно, люди слоняются туда-сюда, но ничего особенного и апокалиптичного в этой картине точно нет. Хёнджин хлопает по карманам, находит телефон — там куча пропущенных и миллион непрочитанных сообщений. Интернет работает. Он открывает новости и пробегает глазами по первым заголовкам. — Господи, мы будем жить! Долбаный астероид пролетел мимо! — Хёнджин чувствует как его голос срывается, а глаза наполняются слезами. Он бежит к Минхо, тормошит его за плечи, заставляя проснуться: — Минхо, мы будем жить!!!! Ты можешь в это поверить? — по щекам бегут слёзы облегчения или счастья, Хёнджин сейчас не понимает. Он вообще ничего не понимает. Минхо смотрит на него растерянно, хмурится, видимо пытается осмыслить услышенное. Он стирая хёнджиновы слёзы своей ладонью, изучая взглядом чужое лицо. — Это же хорошо, да? — неуверенно спрашивает он. — Ну ты и дурак! — Да заткнитесь вы уже! — ноет Джисон, пряча голову под руку Чанбина, успевшего снова отрубиться. — Лучше бы я сдох, честное слово! Минхо и Хёнджин переглядываются, а потом струна напряжения лопается, и они начинают громко хохотать, совершенно не сдерживаясь.
