Сумерки! Серьезно?

Пробуждение настигло меня под голос Маркуса, или, как он настоял, "папы", возвестившего о прибытии. Комната моя оказалась неприступной крепостью, откуда было велено не высовываться. Последовала трапеза: для меня – пиршество русской души, для вампиров – багровая симфония крови. Затем настала очередь аудиенции в сердце стаи – тронном зале. На тронах восседали Кайус и Аро Вольтури, а Маркус, с отцовской нежностью хлопнув по плечу, прошествовал, словно пантера, к своему месту. Остальные вампиры, выстроившиеся вдоль стен, смотрели на меня с голодным блеском в глазах. "Ну-ну, подойдите ближе, я вам покажу, где раки зимуют!" – пронеслось в моей голове. Сквозь пряди волос я изучал этих ночных хищников. Почему же я так спокоен? Ответ прост: мой огонь, словно верный страж, чует дурные намерения и готов вспыхнуть в мгновение ока, обратив любого посягнувшего на мою жизнь в горстку пепла. Аро, с притворной учтивостью, приблизился, протягивая руку. Я ответил тем же. Едва его пальцы коснулись моей кожи, разгорелось пламя, опаляющее жаром. Аро отдернул руку, словно от змеи, и тут же был отброшен огненным вихрем к стене. И вот меня окутала тьма… Из пламени, словно из кузницы Гефеста, вырвался силуэт огненного змея. Грациозно подхватив меня, он пополз к Маркусу, бережно вложил в его руки, обвился вокруг их, и положил голову на спинку трона, бдительно наблюдая за залом. — Невероятно! Брат, разве тебя ничто не смущает, не страшит? — изумлённо вопросил Аро, чья фигура почти терялась за кольцами змея. Маркус лишь покачал головой, уверяя, что всё в порядке. Змей же, словно очнувшись, скользнул в центр зала, свернулся в пылающее кольцо и огласил зал ядовитым шипением. Вскоре наступила тишина, нарушаемая лишь его сибилянтными руладами, которые, ко всеобщему изумлению, сложились в человеческую речь: Странныеее ссссоздания, сссстранные и ссссильныеее. Ссссильнееее моего клыка. Ссссможетеее позаботитьссся о хозсссяине. Ессссли причинитеее вред хозсссяину, то убью вссссех. — С какой стати мы должны заботиться о добыче? Он всего лишь еда и игрушка, — с презрением бросил Кайус. Змей вспыхнул с новой силой, обратив двух вампиров в обугленные тени, и, изрыгая пламя, выплюнул слова, ползучие и шипящие, как ядовитые гады: Ччччеловеччччишшшшка, как ссссмеешшшь ты мне указссссывать и причинять боль хоззсссяину. Это ччччесть для васссс, жалкихххх. А чччтоб не нарушшшшили клятву, эти оковы будут гарантией. С этими словами змей исчез, словно растворился в воздухе, оставив на шее и руках каждого вампира клеймо в виде уробороса – символа вечности и перерождения. Вампиры безуспешно шерстили анналы истории в поисках хоть какой-то информации об этой метке, но то, что им удалось найти, повергло их в ужас.