Мы встретились под светом фонаря

Ночь - чудесное время суток, которое скрывает в себе много тайн. Люди, под ночным покровом, меняют лица, меняют образ. Некоторые, надевают на себя маску, думая, что никто не заметит, что даже если они скроются под, несвойственным для них пучине поведения, то своих грязных намерений утаить невозможно. Кто-то сейчас забивает какого-то школьника за то, что не уследил за собой и прошёл через чужой двор. Кто-то убивает свою жену за измену, а кто-то надрывается над могилой близкого человека. Кто-то сейчас насилует ни в чём неповинную девушку, которая постоянно оказалось не в том месте и не в то время, а кто-то, урал очередную безделушку, стараясь почувствовать себя полноценным. Эх, Казань... Эпицентр бандитского общества в СССР. Вся необъятная наблюдала за новостями о том, как очередная группировка что-то вытворила. Простые и беззаботные жители советской страны, боялись Татарскую АССР больше, чем Гитлера в своё время. Страх сковывал их даже за тысячи километров от центра событий, но они совсем не думали, как живётся тем, кто находится в этом самом центре. Мотальщики создают ситуации и выступают главными действующими лицами, но помимо их, задевают и обычный народ. Что же делать, когда ты даже косвенно не можешь хоть каплю участвовать в жизни чего-либо? Правильно! Нужно идти против системы! Если правила, по которым ты живёшь, тебе не нравятся, то пробуй их менять. А если ты обязан их соблюдать? Но нет, никто ничего не обязан! По мимо государственных законов, есть законы человечности. Но видимо, в стенах Казанского детского дома, законы человеческого достоинства и милосердия не работали. - Ах ты дрянная девчонка! - кричала воспитательница, буквально толкая девчушку семнадцати лет в неприятную комнату, - Ты видимо в карцер переехать хочешь!? - кричала женщина, закрывая большую железную дверь, - Сегодня без ужина! Ещё раз увижу, то высеку и на возраст не посмотрю! - продолжала ругань Мария Степановна - главная воспитательница детского дома. - Да пошла ты! - крикнула ей в ответ девчушка, уже совсем не ставившая её ни во что. Для неё она больше не была авторитетом. Разъярённая женщина покинула маленький коридор, ведущий к трём комнатам строгого наблюдения - карцера. Та уже устала от выходок юницы, которая была заядлой бунтаркой, которая уже, буквально, поселилась в нелицеприятной комнате. Помещение маленькое и узкое, что помещается лишь основные предметы первой необходимости. Кровать у окна, на котором была решётка, небольшой письменный стол для уроков, а за ширмой был унитаз и раковина. Душ в обычное то время было принять проблематично, поэтому обитатели карцера были вовсе лишены такой привилегии. Амина. Хасанова Амина Батыровна. Девушка идущая против системы. Воспитанница детского дома Казани, куда попала из дома ребёнка, после исполнения трёх лет. Она никогда не ощущала любовь, ведь воспитатели были будто черти, посланные самим Сатаной, не умевшие даже вежливо разговаривать, не то что бы заботиться о детях. В свои семнадцать лет, девчушка имела привлекательную, но спортивную и подтянутую фигуру. Когда сидишь в одиночной комнате строгого режима, заняться особо нечем, поэтому занимаешься спортом, отрабатываешь удары на стене или на подушке, которая прикреплялась к прутьям решётки. Только вот невысокий рост всё портил. Тёмно-чёрные, будто уголь, волосы, которые раньше достигали чуть ли не бёдер, были безжалостно отрезаны одним из воспитателей за то, что Амина просилась в душ, ведь её чудесные природные локоны не видели воды больше недели, сейчас достигали плеч и не струились ниже. Глаза, цвета летного яркого неба, были, кажется, видны даже в темноте. Совсем не спокойная Амина, всегда была сорви голова. Познакомилась с карцерной комнатой она ещё в лет шесть, когда попыталась украсть чужую порцию обеда, так как своей не хватало. С тех пор, минимум раз в неделю, брюнетка ночевала в запертой комнате. Каждый раз причины были разными, но наказание было схожим. Отличалось лишь то, будут ли над ней издеваться, или же просто, как всегда, оставят без еды. На своём опыте, голубоглазая поведала виды наказания, такие как: обливание ледяной водой, отрезание волос, порка ремнём, стоять на коленях на гречке, избиение руками или подручными средствами. Но как бы не мучали её воспитатели, она оставалась при своём. Сегодня, Хасанову вновь спалили за куривом в женском туалете, что было частым мероприятием. Сигареты было достать не сложно, ведь пол детского дома, особенно около-выпускники, бегали за Аминой. Она действительно была та ещё красотка, но характер у неё явно не медок. Через парней знакомых, любимчиков женщин-воспитательниц, которые часто засматривались на молодых мальчишек, ей было просто достать нужную ей продукцию. Со спичками было ещё проще. Дежуря в кочегарной, источник огня можно было взять столько, сколько нужно. Главное - не быть пойманным. Осматривая уже до боли знакомые, и уже такие родные стены, голубоглазая услышала тихое стучание в дверь. По началу, она подумала что ей показалось, но после третьего повторения стука, та подошла к двери. Небольшое окошко, которое было нужно для того, чтобы следить за ребёнком, который находился внутри, открылось. - Ибрагимов? - в недоумении, Амина посмотрела на шестнадцати летнего парня, который вторую неделю уговаривает её на прогулку в свободное время, на что та отмахивались, мол «у меня запрет на прогулки». Хотя это было правда, ведь за многочисленные побеги, девушку ограничили в разрешении на посещение улицы, хотя это не помешало ей продолжать успешно сбегать на какое-то время. - Привет, Амина, - радостно начал бубнить парень, - Я тут тебе поесть принёс, - его лицо выглядело дружелюбно, по крайней мере хотя бы пыталось. - О, давай сюда, - воодушевлённо сказала брюнетка, потирая ладони друг о друга. Последний раз когда она ела, это было с утра. - Сиськи покажешь, тогда дам, - с пошлой и тупой ухмылкой на лице, говорил тот, указывая взглядом на грудь девушки. Хасанова была в короткой майке, в кофте-олимпийке недавнего выпускника, который напоследок подарил эту вещь ей, и в пацанских штанах, которые ей достались по распределению. Правда, шнурки сильно затянуты, чтоб с тонкой талии не свалились, ведь всё токи если заниматься спортом, но почти не есть, особо массы не наберёшь, но не смотря на это, физическая сила была не на самом нижнем уровне. Все платья, юбки, блузки и подобные женственные вещи, если и попадали в детдом, то сразу отдавались всем девочкам, которым было до двенадцати лет. Уже в негласно, у воспитателей были определения, что у детей до двенадцати лет ещё есть шансы попасть в семью, поэтому их и одевали приметнее всего. Все «пригодные» девочки и мальчики, как тех назвали работники детдома, жили В больших комнатах. Раздельно жили противоположные полы, а в самих помещениях обитали дети от трёх до двенадцати лет. Ребёнок, переступивший порог тринадцати лет, всегда переселялся в такую же большую комнату, но где уже жили «непригодные». - Ибрагимов, ты еблан? - сложив руки на груди, спросила голубоглазая. Это был скорее не риторический вопрос, а больше оглашение факта. Решив, что этот дебил сейчас ничего ей не даст, она подошла к окошку и начала кричать, чтоб наблюдатели за коридором карцера могли услышать, - Алё! У вас тут подопечный просто так прошёл! - Ты дура!? - начал возмущённо шептать Дамир, которому явно не нравится мысль о том, что его скоро накажут. - Дурак здесь только ты, Ибрагимов, - сквозь зубы прошипела Амина. Ей было неприятно смотреть в глаза извращенцу, который хотел воспользоваться её неудобным положением. Она харкнула ему прям в лица, пока тот опешил от происходящего, то продолжила кричать, - Ну где вы там застряли! - Дамир, ты вообще страх потерял!? - послышался звонкий и строгий голос одного из редкий воспитателей-мужчин. Ибрагимов хотел был что-то ответить девчонке, но ему стало страшно от того, что с ним сейчас сделает воспитатель. - Олег Васильевич, он мне сигареты предлагал, - сделав максимально смазливое личико, Амина пыталась как можно сильнее очернить парнишку перед тем, кто имеет над ними огромную власть. - Заткнись, Хасанова, - процедил мужчина, чуть заламывая Дамира за руки, чтоб тот не брыкался. Никто уже не верил брюнетке, ведь её репутация среди воспитателей и наблюдателей была давно испорчена в не лучшую сторону. *** Брюнетка сидела на кровати у окна, которое ели как смогла открыть с помощью тонкой руки, которая почти легко пролезала через прутья решётки. Она курила сигареты, которые смогла пронести в лифчике. Везёт то, что на посту карцера всегда ставили молодых парнишек, чаще всего новоиспечённых ментов, которые либо только утроились в милицию, либо ещё проходят практику. При виде девушки в юбке, или короткой майке, они уже все заливались румянцем, не то чтобы в трусы да в лифак лазить. Раздеваться перед воспитателями уже все привыкли, ведь те, в отличии от сторожевых, были без принципиальны, так что были готовы перед всеми тебя оголить, лишь бы ты не пронёс то, чего нельзя. Наверное, в связи с этим, половина девок с детского дома уже с четырнадцати лет лишаются девственности, но остаются и те, кто всё же остаётся в разуме и не совершает подобных глупостей. Одним из примеров была сама Амина, которая не то что бы зажиматься с кем-то, она даже за ручку парня не держала. Сейчас, рассматривая скучные и уже выученные наизусть виды из окна, внимание голубоглазой привлекла кучка людей. Понять кто там был, девчонки или парни, были нереально. Двое фигур убегали, пока за ними то ли гнались чужие, то ли отставали свои. Странно, приметила Амина, что сегодня дискотека, когда все подростки обычно тусят в ДК, которое находилось рядом с детским домом, к тому же, комнаты карцера выходили именно к нему, а парни на улице играют в «догонялки». Было не так поздно, всего восемь вечера, хотя уже сейчас на улицах Казани стояла темень, которую прожигали редкие фонари и слабый свет звёзд, что белыми точками сверкали на небосводе. Дверь в комнату открывается. От неожиданности, брюнетка не успевает спрятать сигарету - запретный, но такой желаемый плод для любого подростка. Посмотрев на воспитателя, в руках которой были учебники с тетрадями, она поняла, что та принесла их чтоб девушка сделала уроки. - Хасанов! Я смотрю ты в край ахренела! - в ярости прокричала Мария Степановна. Спорить и отнекиваться, определённо, бесполезно, поэтому Амина, потушив сигарету, выбросила её в окно. Участь её известна, но вот только каким на этот раз способом, главная воспитатель пропишет ей. Голубоглазая хотела встать, но женщина ей не позволим, силой заставляя опуститься вновь на кровать. Звонкая пощёчина следует далее. Девушка трёт место удара, тайно надеясь, что на этом наказание остановится. Но увы, Мария Степановна была ненасытна в избиении детей. Она взяла одну из самых тяжёлых книг двумя руками, и замахнувшись, нанесла первый удар, который пришёлся на бедро сироты, которая повернулась на бок, не имея возможности встать. Следущий, уже более сильный удар, впечатался куда-то в районе талии. Следущий в области груди, далее по ногам. Амина истошно кричала от боли, прекрасно зная и осознавая то, что её никто не услышит, никто не поможет, никто не спасёт... Проснулась Хасанова примерно через час. Разъярённой Марии Степановны уже не было, но вот плоды её трудо остались на долго. Синяки и любые другие увечья, долго и неохотно заживали на бледном теле. Иммунитет слаб и не справляется с столь частыми побоями на девушке. Открыв глаза, она почувствовала тупую боль по всему телу, которое беспощадно ломило. Чуть оклемавшись, девчушка с трудом приняла сидячее положение. На руке красовалось большое фиолетово-синее пятно, что было немаленьким. Осмотрев остальное тело, Амина обнаружила подобные гематомы на бедре, на обоих ляжках, на боку в районе талии, и на грудной клетке, которое особенно болело. Из всех синяком, видимым остался только тот, что был на груди, так как голубоглазая была в майке, но застегнув олимпийку, следов от «воспитания» было не видно. Уроки делать не было желания, да и сил. Всё ровно она уже скатилась на привычные ей тройки, и вовсе перестала следить за школьной программой. Сейчас выспаться, было первое дело. Желудок выворачивался и скручивался от голода, производя боль, с которой было справился трудно. «Чем раньше лягу, тем раньше поем» - Пронеслось в девичьей голове. Хоть её и могут лишить не только ужина, но и завтрака, но зато в школе можно отжать у мелких «домашних», которыми сироты называли детей из семей, чего-нибудь поесть. Справляясь с разными видами боли по всему телу, через полчаса мучений, Амина всё же уснула, посещая страну ведений чёрного экрана, ведь сны давно перестали к ней приходить. *** Утро началось совсем не радужно. Рваный и беспокойный сон Амины потревожил резкий холод. Любовь Андреевна - женщина лет сорока, которая успела отсидеть в своё время в женской колонии, сейчас болела юную девушку холодной водой из ведра. - Подъём, бесстыдница - грубым голосом сказала она. Брюнетка резко, не смотря на всю ломку тела, подскочила с места. Окно всё ещё было открыто, а ледяная вода быстро впиталась в одежду, создавая большей эффект холода, - Это тебе сегодня вместо ванной, в школу собирайся. Сегодня без завтрака, - с отвращением в голосе продолжила та. Хасанову взяли под локоть и увели из карцера, попутно забирая учебники. Выглядела она, очевидно, плохо. Чёрный волосы спутались, свисая с головы мокрыми сосульками, одежда так же весела и стала полупрозрачной из-за воды. Девушку небрежно закинули в общую девичью комнату, где жил «непригодный» возраст, то есть девочки от тринадцати до семнадцати лет. Послышались женские аханья и все возраста сбежались к голубоглазой, которая с трудом стояла на ногах. - Девки! Вещи тащите! - крикнула одна из самых старший - Асима. В начале весны девушке стукнет восемнадцать, и она, как самая старшая среди «непригодных» всегда брала за них ответственность и была в их, так называемом таборе, главной. Тут же подбежали младшие, таща небольшие полотенца, которые девчонки застиравали до дыр, ведь они были им важны в качестве средств гигиены при месячных. Протягивая их брюнетке, та начала копашить свои волосы, чтоб те подсохли, ведь заболеть совсем не хотелось. - Дина, одежду неси! - указала главная девчушке лет пятнадцати, чтоб та быстро метнулась за нужными вещами, - Амин, ты как? - обеспокоенно повернулась та к той, которой обращалась. - Нормально, - вытирая лицо буркнула Хасанова, - Не привыкать, - продолжила та. Ей действительно не привыкать, ведь одна из самых скандальных обитательниц пристанища сирот, часто получала по шапке заслуженно и нет. - Опять за курево? - складывая руки на груди, словно старшая сестра, спросила Асима. Ответом ей послужил кивок, на что та закатила глаза, - Ты и так в карцере прописалась, не думала хотя бы там не курить? - старшая дала голубоглазой лёгкий подзатыльник, показывая той, что это не вопрос, а скорее нравоучение. - Асим, не начинай, - буркнула ей в ответ Амина, принимая от девчонки по младше одежду, которая принесла той, - Спасибо, Дин, - младшая улыбчиво кивнула. - В ванну и на завтрак! Кроме Хасановой, Давыдовой, Моисеевой и Юлдашевой, - до боли знакомый голос глав-воспитательницы раздался изо приоткрытой двери комнаты. Все сироты обернулись и ,покорно, не имея возможности ослушаться, направились в сторону выхода. Асима похлопала по плечу Амину, и тоже пошла в след за младшими. Комната резко опустела, ведь каждая девушка хотела поесть, пускай и не самую аппетитную, но всё же еду. В помещении осталось четыре девочки. Одна из них, Дина Юлдашева - пятнадцать лет. Лишилась пищи на завтрак из-за того, что та нагрубила Олегу Васильевичу, когда тот делал двусмысленные намёки, при общении с ней. Давыдова - тринадцати летняя девчушка, на которую недавно навесили клеймо «непригодная», привыкла ходить в, относительно нормальной одежде, а тут что попадаться. Моисеева - шестнадцати летняя, как всем казалось, душевно больная, ведь та недавно наорала на наблюдателя за то, что тот не разрешил ей выйти в туалет. Истеричкой она была ещё той, потому что только месяц находить в детском доме и ещё не смирилась с тем, что её родителей больше нет. В числе голодных была и Хасанова, которая сейчас снимала с себя мокрую одежду, совсем не смущаясь присутствующих. Стесняться не было смысла, ведь так или иначе, они были сплочённым коллективом, готовым помочь друг другу. Так спокойно переодеваться, Амина могла только в комнате, в которой жила. Ни за что она бы не разделась перед парнями, которые жили в соседней комнате, ведь несколько из них, уже давно ухлёстывали за ней, даже не смотря на то, что товарищами её были девчонки, которые уже раздвинули свои ноги, повторять их действия она не спешила. Эта мысль была мерзкой, настолько, что брюнетка морщила лицо, когда представляла, что одна из её знакомых, могла отдаться такому, как Ибрагимов. Оставшись в одном белье, Хасанова натянула на себя спортивки - единственная нижняя одежда, которая доставалась их комнате. Сверху надела свитер, который хоть и был растянут и поношен чуть ли не всеми сиротами, но дыр не имел. Повезло, ведь сегодня одежда была относительно тёплой, ведь верхняя одежда не была столь утеплённой, как того требовали Казанские морозы. Развесив мокрые вещи на чугунные батареи, почему которые именно сегодня были слегка тёплыми, а не горячими, как бы того хотелось. Было зябко и прохладно. «Значит в кочегарке сегодня младшие» - Подметила про себя голубоглазая. Найдя хоть какие-то носки и быстро надев их, Амина, вместе с Диной начали собираться в школу. Две другие девочки, видимо, оставались сегодня на уборку комнаты, раз те пользовались возможностью поспать лишние минуты, пока к ним не придёт воспитатель. Между двумя школьницами завязался вполне обыденный разговор, который не нёс в себе особого смысла. Беседуя о том, что после школы состав «надзирателей» смениться, Дина не могла не упомянуть то, что нужно надеяться, что Олег Васильевич не выйдет на смену этим днём, и тем более, не останется на ночную. Этот мерзкий мужчина любил трогать девчонок, которым уже исполнилось шестнадцать, а к тем, кому было тринадцать и чуть больше, мог только приставать. Его любимым местом, определённо, была комната «непригодных» девушек. Делало ли что-то с этим руководство? Нет. *** Огромная орава подростков стояла в длинной очереди. До уроков было около часа, но чтоб отметить всех сирот, потребуется минут сорок. Айша Ильгамовна - уже не молодая женщина за пятьдесят, которая не первый год сидела за вахтой детского дома, отслеживая всех тех, кто пришёл и кто ушёл. После побегов детей и подростков, такие процедуры были просто необходимы. - Хайруллин, - назвал свою фамилию один из парней, который был готов выходить из здания. Задача женщины состояла в том, чтобы отмечать галочкой фамилии тех, кто назвал их при желании выйти или зайти. Нахождение нужного пункта занимал считаные секунды, ведь Айша уже выучила список и всех детей. Таким образом, можно было сразу понять, кто решил прогулять школу, оставшись в детдоме, а кто сбежал и не вернулся после занятий обратно. Так же сразу находили те, кто не возвращался в срок, после разрешённого для прогулки время. Детей-сирот было не больше двух сотен, подавляющая часть из которых были «непригодных». Даже маленьких не особо часто принимали в семьи, а те росли, и сами занимали ряды тех, кого по мнению воспитателей, ждёт вечная участь проживания в приюте. Да, жалкая мысль, что все эти дети, были брошены кем-то и оставлены в одиночестве, но чёрствые сердца и души «надзирателей» уже не трогали даже самые душераздирающие истории. - Хасанова, - недовольно буркнула девчушка. Она ждала своей очереди тридцать минут и уже устала стоять. Примерно такое же время оставалось у неё до занятий. Школа была совсем не далеко, так что запланированная дорога уложилась бы в минут пять-семь. - О, Амина, - не отрывая глаз от списка, Айша поставила галочку рядом с её фамилией, - Сегодня не придёшь - ночуешь в карцере, - строго, но всё же подкалывая школьницу продолжила та. Ей было смешно от попыток брюнетки сбежать. Но видимо самой Амине было не смешно. Она молча покинула здание. Улица встретила её морозцем, который был так некстати. На девушке была надета совсем не такая тёплая олимпийка, которую бы по хорошему оставить до весны. На ногах были какие-то старые кросовки, которые остались от выпускников прошлого года.  На голове же был перемотан шарф, который любезно связала одна из девочек. Да в принципе, каждая девчушка-сирота приучалась лет с пяти-шести вязать. Все изделия собирались, позже раздавались по распределению на всех детей. Хасановой быстро стало зябко, поэтому она поспешила в сторону школы. Пока все вышедшие подростки и дети шли по основной тропинке, голубоглазая же завернула за ДК и пошла гаражами. Путь этот был короче, что не могло не порадовать замёрзшую девушку. - Девушка! - крикнул один парень из компании, состоящей из трёх людей, - Сигарет не найдётся? - тот напыщенно ухмыльнулся. Амина стояла совсем не далеко от них, так как проходила мимо, в надежде, что тем будет плевать. Но нет. - Нету, - буркнула брюнетка, желая продолжить путь в сторону школы, но мужская рука на её плече быстро её остановила. - А чё ты, спортсменка? - парень начал смеяться. Его компания подхватила его действия, - Ты по нашей территории ходишь, - его лицо резко сменилось на серьёзно-грубое, - С нашего района? С Киноплёнки? - пацан явно хотел предъявить Хасановой, если та вдруг окажется не с их района. - Я с Детского Дома, - та повернула голову в сторону собеседника, - Погоняло Хан, - её голос был спокоен и равнодушен. После зарождения движения группировок, детдом не стал исключением и тоже стал частью бандитского мира, но правила не много отличались, в связи с условиями. Старшим, а то есть главой группировки «Детский дом», всегда был старший парень «непригодных» и, так как каждый год был выпуск, то ежегодно глава менялся, иногда и чаще. Группировка была одной из тех, что не была маленькой. Пятьдесят девчонок и чуть больше парней были частью банды. Если ты «пригодный», то тебе придётся ждать тринадцати, чтоб вступить в «Детский дом». Чужих не пускали, ведь только сироты могли стать частью банды. Территория группировки была сконцентрирована в самом здании, а так же, они не имели сборов. Это было им не нужно. Все дела можно обсудить в комнате, в которой они и так жили двадцать четыре часа в сутки, а девчонкам всё пояснит старшая, которая выбиралась по тому же принципу, что и глава банды. В основном, все дела были на пацанах, а девушки выполняли роль поддержки, хотя некоторые из них, кто имел выдающиеся поступки, получал даже своё погоняло и имел права вступать в разборке на равне с парнями. За свой борзый характер, смелые поступки, и отчаянные попытки действий, Амина получила своё погоняло - «Хан». Почему Хан? Потому что отчество её - Батыровна, а Батыр-Хан, это один из великих Ханов Золотой Орды, которую по истории проходили в школе. - Так ты значит у нас сирота, - наигранно и саркастично, парень опечалил лицо, - Как жаль, может тебя утешить? - было видно, что юноша хотел поиздеваться над девчонкой, но в то же время, чтоб та осталась. - Да пошёл ты! - прикрикнула Хасанова и, выбравшись из мужской хватки, врезала тому в лицо. Он чуть пошатнулся. Парни, что стояли до этого вплотную к железному гаражу, вдруг резко оживились, но брюнетка уже бежала, да так, как бы на Олимпиаде не пробежала. Пацаны следом рванули за ней, но та скрылась за поворот, увидела ещё одну компанию парней. «Ещё одни, блять! Я до школы дойдут сегодня!?» - Ругнулась про себя голубоглазая. Идущие двое юнош не поняли, что вообще происходит. Они лишь заметили, как запыхавшаяся девчушка ныряет в куст, чтобы, видимо скрыться от кого-то. Они переглянулись, и вскинув брови в недоумении, пошли дальше. Сделав всего пару шагов, в тот же поворот влетают парни с Киноплёнки. Они посмотрели с презрением на чужаков, которых явно не хотели видеть на своей территории. - Универсам, проблемы ищите? - просил один из тех, кто стоял чуть впереди остальных. Его взгляд был разъярён, так как он получил от чужой девчонки, та ещё и мотальщики другого района забрели на из асфальт. - Да не бурчи ты, Трактор, - равнодушно начал отвечать Зима. Где-то в кустах, девушка-сирота сдерживала смешок, от погоняла старшего, - Мы за скорлупу пришли обмолвиться, - после этих слов, парень протянул какую-то кофту. - Надеюсь, мы теперь без долгов? - выгнув бровь, серьёзно спросил Турбо. Один из скорлупы Универсама наехал на скорлупу Киноплёнки на их территории и, порвал тому кофту. Стоит ли говорить, что этим самым парнем был Марат? Чтобы не было серьёзного конфликта, суперами было принято решение просто возместить ущерб и молча разойтись. - Отлично, - с довольной улыбкой ответил Трактор, забирая вещь из рук чужих, - Считайте, что конфликта не было, - он посмотрел на кофту, принесённую ему, и убедившись, что та в хорошем состоянии, отдав её одному из парней позади, вновь повернулся к Универсамовским с новым вопросом, - Вы тут девчонку не видели? Не пробегала? - голос старшего Киноплёнки звучал подозревающе, ведь он не хотел оставлять поступок Детдомовской безнаказанным. Брюнетку обдало волной страха. Она, боялась даже дышать, когда сидела в припорошённом снегом кусте, стараясь не издавать ни единого звука. Сейчас, если чужаки сдадут её Киноплёнке, то до школы она точно не дойдёт. Вообще не факт, что сможет ходить. Единственное, о чём сейчас могла думать Амина, так это от том, чтоб парни, которые видели то как она прячется, не сдали её, или, чтоб какой-нибудь Детдомовский пацанчик, желательно из старших, тоже решил сократить путь. - Да не было никого, - чётко и серьёзно, от части Турбо, отчеканил парень в шапке-петушке. Давать в обиду девчонку совсем не по-пацански, поэтому, парень принял решение промолчать о том, что он видел. Его друг так же разделал его идею, мысленно согласившись со его словами, - А чё? - Не твоё дело, - сквозь зубы рявкнул Трактор, не желая просвещать в свои дела Универсамовских суперов, - Идите с нашей территории по хорошему, - не дожидаясь ответа, он резко развернулся и ушёл, вместе со своими пацанами. Дождавшись и убедившись, что Киноплёнки точно нет рядом, два друга направились в сторону куста. Хасанова, сидящая там, планировала выйти из своего укрытия, как только незнакомцы покинут её поле зрение, чтоб со спокойной душой и без приключений добраться до учебного заведения. Но планам не суждено было сбыться, ведь где-то сверху послышался хриплый голос. - Вылезай, - сказал Зима. Он держал руки в карманах и был максимально спокоен. Если судить по его голосу, то можно было подумать, что тот не желает зла. Поняв, что уже ничего нельзя поделать, Амина встала на ноги, выходя изо куста. Лицо её было уверенным, в случае чего, она была готова бить. Два парня - не три, можно было справится. Голубоглазая закинула на своё плечо потрёпанный старый рюкзак и, хотела было уже пойти, но пацаны её остановили. - Откуда будешь? Какой район? - начал строго бормотать Турбо. Если девушка не при делах, он был наготове читать, уже выученную наизусть, лекцию, об осторожность на улице. - Никакой, - смело ответила Амина, поднимая свои голубые глаза на высокого парня, невольно чуть задирая голову, чтоб видеть его, - Я с Детского Дома, - слова её были уверенными, что было не свойственно для девушки, которая, на первый взгляд, была очень хрупкой. Супера Универсама переглянулись. Взгляды их были удивлёнными, ведь многие знали «Детский Дом», как группировку, но чтоб встретить одного из его мотальщиков, а тем более девушку, это было просто почти невозможно. Весь бандитский мир Казани знал, что «Детский Дом» был нестандартной группировкой со своими правилами, которые явно отличались от обычных уличных законов. - С кем ходишь? - монотонно спросил Зима. Подобный вопрос был, в принципе, стандартный для любой девушки, которая встретила пацана на улице. - Ни с кем, - переводя взгляд на того, кто задал вопрос, начала говорить брюнетка, - Я сама по себе. Хан - погоняло, - действительно, по понятиям Детдомовских, их девчонки могли ходить только с их пацанами, чего Амина точно не стала бы делать. - Так ты с девичьей группировки, - усмехнулся Турбо, ведь девчонки из женских группировок, всегда являлись подстилками для мужских, поэтому что были неразрывно связанны с ними. Задачей членов женской группировки - помогать мужской, всем чем только можно: обработать раны, найти информацию, проследить за кем-то, - Тогда погонялом не выпендривайся. - У нас все на равных, - рявкнула голубоглазая. Их мотальщики-сироты имели свои законы, которые были отличны от уличных, - Я с нашими на равне погоняло ношу. Туркин хотел было уже что-то возразить, ведь тот завёлся. Сейчас на него наезжала, как ему казалось, обычная девчушка, которая не знает границ и лезет на рожон. В его зелёных глазах, которые только сейчас могла рассмотреть Амина, блеснула ярость и злоба, которая была готова вот-вот вырваться наружу. Искры, которые будто летящие из глубин зелёных глаз, чем-то запомнились девушке, но думать об этом она не могла. Сейчас её задача - не умереть и добраться до школы хотя бы целой. На счастье Хасановой, Зима, что стоял рядом, быстро схватил друга, чтоб тот не нарвался на неприятности. Тут они откупались за скорлупу, а вывозить конфликт суперов со смутной группировкой, было бы на много труднее и опаснее. - Тих-тихо, - начал шептать парень, держа своего друга за локти, чтоб тот не вмазал девчонке, - Уходи от сюда! - уже грубо и строго крикнул Зима в сторону брюнетки. Та всё прекрасно понимала, поэтому, как только услышала слова парня, тут же сорвалась с места и побежала в сторону учебного заведения. «Самое ёбнутое утро за последние время. А ведь зима только началась... Интересно, что это за парни были? Ясно дело, с Универсама, но что же их скорлупа натворил, что аж возмещать пришлось?» - Пытала себя мыслями Амина, стараясь обдумать всё что происходило с ней за последние десять минут. Это утро были у неё явно не одно из лёгких. *** Сидеть на уроках было до ужаса скучно. Выслушивать очередные истории «домашних», о том как они классно провели время с родителями, совершенно не хотелось, да и дел особо других не было. Свои ходили туда-сюда по делам, стараясь не пихать туда девчонок. Покурить не были возможности, ведь все спрятанные никотиновые трубочки были испорчены водой, которая попала в главный девичий тайник - лифчик. Там на самом деле, в стенах детского дома, можно было много чего полезного пронести. Молодым надзирателям и так было неловко смотреть на полуобнажённых девушек, не то что бы лезть к ним в грудь. Сейчас Амина сидела в женском туалете. Она встретилась с Асимой, у которой с сигаретами было явно по проще. Будучи главой женской части, она так же имела близкие тёрки с главой мужской, что активно снабжал ту никотином. «Хорошо устроилась. Но ничего, пару месяцев, и я заберу её место» - Вдруг подумалось Хасановой. Ей было бы легко занять место Асимы, ведь сейчас на посту мужской части стоит Князев Иван, по погонялу - Князь. У них были странные отношения с Аминой, но тем не менее, он одно время бегал за ей, но заняв пост старшего, просто продолжал поддерживать какую-никакую связь с голубоглазой. Асима поделилась сигаретой с младшей. Те хорошо общались, что позволяло им существовать в одной комнате без разногласий. - Асим, Князь говорил сегодня что-то? - подразумевая то, что на завтраке автор мог что-то сказать девушке, чтоб та передала девчонкам. Старшая призадумалась. Пораскинув мысли и выдохнув никотиновое облако дыма, та ответила. - Говорил, - отчеканила она, - Теперь я при пацанах не Асима, а Хаким. - Так это же правительница? - вскинув брови возразила брюнетка. Она знала татарский как свой родной, поэтому труда перевести стандартное слово у неё не было, - Только не говори что... - протянула она, когда на лице собеседницы уголки губ поплыли вверх. - Я с Князем теперь хожу, - сказала Хаким. Она была довольной и горда, что теперь она не просто старшая в женской части группировки, но и девушка главы всех их мотальщиков, - Главы должны держаться вместе. - Да ты с ума сошла, - бубнила удивлённая Амина. Ей не верилось, что такая мудрая и умная девушка, как Асима, будет встречаться с, порой импульсивным, и чересчур гордым Ваней, - Но ты учти, я за тебя его донашивать не буду, - следом она сделала затяжку, пока её подруга начала звонко смеяться.