Чем больше, тем лучше

      Паук не принадлежал миру Пандоры. Это была простая и мучительная правда, которую мальчик, несмотря на все внешние признаки, прекрасно осознавал. Как он мог не осознавать? Он не был глуп.       Большую часть своей жизни он провел в экзокомплекте, пытаясь не отставать от детей Салли. День за днем он видел ту бездну, что отделяла его от На’ви. Его тело, испещрённое множеством шрамов, служило тому доказательством. Постоянно раздражённая кожа на лице от долгого ношения маски — тоже. Холодность, с которой клан Оматикайя относился к нему, — тем более. Как бы сильно Паук ни любил Пандору, он был чужаком.       Он это знал.       И он научился это игнорировать. И он был не один.       Паук не видел причин жалеть хрупкость собственного тела, если этого никто не делал. Даже ученые никак не отреагировали на то, как мальчик выбежал в лес. «Убедись, что маска герметична и следи за батареей!» — кричали ему вслед тем же тоном, каким бросают «привет» в уже занятую комнату. Но вскоре и это исчезло. Никто даже не поднял головы от работы, чтобы попрощаться с ребенком, выскакивающим из безопасной лаборатории. Его приемные родители даже не пытались вмешаться: что бы мальчик ни делал — это не их проблема. «Он слишком дикий, чтобы его приручить», — гласило их оправдание. А покинув Пандору, они и вовсе отвернулись от него. Мальчик выбрал свою жизнь, они — свою. Все просто.       Никто не обращал внимания на то, что человеческий детеныш в одиночку носился по лесу, пытаясь угнаться за детьми на’ви в горах Аллилуйя или между ветвями могучих деревьев. «Крепкий парень», — хвалил Джейк, когда замечал, как Паук карабкается по скалам, повисая в воздухе, с бешено бьющимся сердцем и содранной кожей. Ло’ак или Джейк иногда хватали его за плечи и поднимали вверх, словно котенка, под всеобщий смех. Паук шипел на них и извивался, даже когда больше всего на свете хотел обмякнуть в сильных объятиях, хоть на мгновение.       Крепкий парень!       Да, Паук был выносливым. У него не было хвоста, помогающего сохранять равновесие. Его конечности не были такими сильными, как у на’ви. Кожа — нежной, а кости — хрупкими. Слух, зрение и обоняние уступали здешним обитателям. Но Паук не позволял себе отставать. Он наблюдал за охотой, вслушивался в песни, копировал движения детей и взрослых, сидел рядом с детьми Салли и выуживал из них все, что нужно. Он задавал вопросы и требовал ответов, даже когда на него рычали за пределами семьи Джейка.       Паук был крепким и упрямым. И все вокруг начали считать естественным, что мальчик оказывается там, где ему, наверное, не следовало быть. Он охотился, находился в пределах досягаемости копыт па’ли, в пределах досягаемости пасти икрана. Мальчик не мог установить цахеилу, но его упрямство в попытках обойти эту проблему нельзя было отрицать. Он был крепким парнем. Увернуться от танцующих копыт или щелкающих челюстей — не так уж и сложно.       Паук был ребенком, вечно кружащим на обочине, но его это, честно говоря, не беспокоило. Таков был порядок вещей. Паук мог позаботиться о себе сам и делал это прекрасно, спасибо большое. Так с чего бы ему ждать особого отношения?       Мальчик зашипел, почувствовав, как сильная рука Куоритча сжимает его торс, когда икран рекомбинанта начал снижаться. Он не понимал, почему всегда сидит впереди, как маленький ребенок. Он умел летать на икранах — иногда он сопровождал детей Салли и всегда умудрялся оставаться позади одного из них в седле!       — Тише ты, — сильная рука сжала его ещё крепче, словно у Паука был хоть какой-то шанс выпасть. Он снова зашипел и улыбнулся, услышав над головой глубокий, усталый вздох.       Икран, которого звали Кекс, покачал головой, и улыбка Паука тут же исчезла. Мальчик рефлекторно прижался спиной к теплому торсу Куоритча и вцепился пальцами в его предплечье, чувствуя, как шея существа движется под ним. Он ожидал услышать что-то вроде «Разве я не говорил тебе держаться?», но Куоритч молчал, сосредоточившись на посадке даже больше, чем его икран. Не без причины: они оба всё ещё работали над грацией.       Они резко опустились на землю. Куоритч спрыгнул первым, и Паук уже перекинул ногу через шею Кекса, готовясь сделать то же самое, но рекомбинант молча схватил его под мышки — его огромные руки легко обхватили всю грудь мальчика — и снял с седла.       Глаза Паука расширились, когда его осторожно поставили на землю. Он пришел в себя только тогда, когда Куоритч повернулся к икрану, погладил его по морде, и тот, закричав, улетел прочь вместе с остальными.       — Да чтоб тебя! Я не ребенок и не калека! — мальчик, не замечая, как по-детски это звучит, сердито уставился на высокого рекома. Его щеки залил румянец.       Куоритч нахмурился, его губы дрогнули. Паук не был уверен, сдерживает тот смех или шипение, но гордился тем, что при этом зрелище не надулся еще сильнее. Один из спутников полковника громко рассмеялся. Мальчик прижал руки к ушам, прячась от звука.       — ...Ладно! Перерыв – туалет и перекус. Но чтобы не шлялись, как муравьи. Уши и глаза держать открытыми! — отсалютовал Лайл, ухмыляясь. Зи-Дог громко щёлкнула жвачкой, но все подчинились.       — Малыш, а что мы здесь можем съесть? Я не вижу тут настоящей клубники. — Куоритч слегка повысил голос в начале фразы, но вопрос задал обычным тоном. Паук выпрямился, словно у него вместо позвоночника был прут, и внимательно огляделся, с готовностью принимая смену темы.       Жизнь по обычаям на’ви подразумевала снижение зависимости от пайков, так что знания Паука использовались чаще, чем биосканеры. Конечно, кто-то из отряда всегда проверял, что мальчик кладёт себе под нос. Завоевать доверие — одно, но Паук был подростком, которого держали здесь против его воли: любые попытки пронести в рацион вещества с побочными эффектами должны были пресекаться ДО употребления.       — Фрукты йово, никакой «не совсем клубники», — автоматически поправил он. Куоритч повторил слово. Один из рекомбинантов — наверное, Манск — тоже находился неподалеку. Паук уже сосредоточился на планировании ужина, а не на своём синем окружении.       Пролетая сюда, икраны нырнули в просвет между переплетенными ветвями огромных деревьев, и стены леса сомкнулись вокруг них, но Пауку показалось, что между листьями мелькнул водоем. Он взглянул на рюкзак Куоритча, где тот хранил энергетические батончики, которыми полковник кормил его между не самыми сытными приемами пищи, и нахмурился. Пауку никогда не нравился их вкус.       — А как насчет свежего мяса? — Прагер встал между ними, услышав треск веток под тяжелыми ботинками. Наклонившись над Пауком, он сверкнул клыками. Мальчик зашипел на него — скорее от неожиданности, чем от страха, но Куоритч схватил товарища за руку и заметно оттащил в сторону. Сам он махал хвостом из стороны в сторону, а Паук смотрел на свистящую пушистую кисточку на его конце.       — Чего ты тут бродишь, как пьяный лось? Смотри, куда прёшь!       — Да ладно, я же не собираюсь топтать Маугли, полковник! Доверьтесь мне хоть немного. Этот малыш точно умеет выкручиваться из-под синих ног. — Прагер пожал плечами и коротко фыркнул от смеха. Паук пообещал себе специально подлезть под ноги солдату, чтобы тот свалился.       На мгновение мальчик подумал беспомощно пожать плечами и указать только на съедобные фрукты и корни, но в итоге решил, что так он накажет не только надоедливого рекомбинанта, но и себя. Пауку очень не нравились протеиновые батончики, а ужин без мяса, по мнению Куоритча, был недостаточно сытным.       — Когда мы прилетели, мне показалось, я видел водоем. Озеро, может быть или пруд. Там точно можно поймать рыбу. А потом соберём фрукты, выкопаем съедобные корни или листья. У Манска есть специи, так что разведем костер и устроим настоящий ужин. — Мальчик указал рукой в нужном направлении и замер в ожидании ответа.       Манск тут же поддержал его идею, почти перебивая других. Остальным тоже понравилась перспектива ужина на гриле. Куоритч недолго подумал и приказал выступать.       Тяжелая теплая рука легла на плечо Паука и твердо направила его вперед. Мальчик пошел впереди Куоритча, но всё ещё держался рядом.       — Что ж, показывай дорогу.       И Паук повел группу тяжело шагающих рекомобинантов, чувствуя взгляд Куоритча, который то и дело останавливался у него за спиной. Одна часть его существа ощетинилась от этого внимания: он не был ни маленьким ребенком, ни идиотом. Он знал, как передвигаться по лесам Пандоры, лучше, чем все рекомы вместе взятые, и совершенно не нуждался в том, чтобы за ним следили, не споткнулся ли он о корни. Паук и не собирался убегать. Если не считать жучка в маске, мальчик понимал: близость солдат защищает его. Как бы он ни любил Пандору, он не питал иллюзий — здесь его могло убить что угодно.       С другой стороны… С другой стороны, Паук не мог обуздать свою предательскую любовь к этим жестам. Куоритч наблюдал за ним. За Пауком.       Мальчик объяснил себе, что рекомбинант обратил на него внимание исключительно из практических соображений. Паук был для них ходячей энциклопедией Пандоры. Учитель, гид и переводчик в одном лице.       Однако то внимание, с которым они слушали его рассуждения о растениях, животных, а иногда даже о традициях, никак не способствовало сохранению враждебности к отряду. Они слушали его! Паук мог долго и пространно рассуждать на любую тему, и всегда находилась хотя бы одна пара ушей, внимающих каждому его слову!       Мальчик прикусил губу и забрался на ближайшее дерево, желая убежать от этих коварных мыслей. Куоритч резко поднял голову, настороженно следя за его движениями. Но его уши не были прижаты к голове — наоборот, настороженно торчали, хвост лениво покачивался. Паук отвернулся, когда перед глазами возник образ Джейка, наблюдающего за своими детьми в очень похожем положении.       — Смотри, куда ставишь лапки, обезьянка! — лениво протянула Здинарск, но её уши стояли так же прямо, как у Куоритча.       — Вам бы самим прислушаться к своим советам. Вы, ребята, как деревянные палки. Если вы, блять, упадете, то рухнете, как поваленные деревья.       Манск и Джа ахнули от смеха. Зи-Дог возмущенно лопнула розовую жвачку, но, похоже, её не сильно раздражало, что мальчик пререкается. Только Лайл спросил, не хочет ли тот получить по заднице, но его тон не предполагал, что он поднимет руку на ребенка, даже если Паук скажет «да». Мальчик решил продолжить разговор и присел на ветке. Рекомбинанты, хоть и умели передвигаться скрытно, по грации уступали разве что ангцикам.       — Не жалейте ног! У вас есть колени, чтобы их сгибать, вы в курсе? Вы топаете в этих ботинках, будто хотите сойти за талиоангов!       — Сойти за кого, ради всего святого? — простонал Джа, стараясь ступать осторожнее. Паук почти почувствовал гордость, но быстро отбросил эту ненужную привязанность.       — За толиоангов. Это такие животные — помесь буйволов и носорогов с примесью слоновьей шерсти.       Гордость отскочила от угла, как резиновый мячик, и поразила сердце Паука, когда Манск показал, что слушает не только разговоры о еде. Мальчик так сильно сжал рот, что зубы щелкнули, и двинулся вперед. Ужин. Они должны ловить рыбу на ужин.       Группа рекомбинантов перешучивалась за его спиной, но Паук старался игнорировать их голоса. Он не должен забывать, кто его на самом деле сопровождает.       Он двинулся вперёд и, почувствовав, что достаточно далеко, быстро вырезал на коре дерева символ клана Оматикайя. Они находились не на их территории, но мальчик надеялся, что кто-нибудь из клана Свизау заметит необычные знаки и сообщит Джейку — так он облегчит ему поиски. Он быстро двинулся дальше, чтобы избежать подозрительных взглядов.       Озеро-пруд оказалось довольно большим водоемом, полным жизни и в значительной степени окруженным кустарником. Деревья склонялись над ним, образуя навес из листьев, но их ветви оставались на приличном расстоянии от берегов.       Паук присел на корточки, проверяя, не находится ли он на территории хищника. Лайл наклонился над ним, заглядывая через плечо. Мальчик хотел было проигнорировать его любопытство, но в итоге принялся объяснять, на что обращать внимание в следах животных. Солдаты, которые не ушли за фруктами или дровами, окружили их свободным кругом. Паук изо всех сил старался не дать румянцу залить щеки. Поднятые уши и подергивающиеся хвосты приятно гладили его самолюбие.       Когда мальчик закончил, слушатели разошлись, но Паук остался в том же положении, слепо глядя вдаль. Он должен испытывать только ненависть, и всё же...       — Малыш! Здесь же нет несъедобной или ядовитой рыбы, правда? — голос Куоритча вырвал его из оцепенения.       Манск, по колено в воде и с длинной палкой в руках, клялся, что никакой рыбы здесь нет. Паук подбежал к ним, соглашаясь с рекомбинантом насчёт ловли вброд. Присмотревшись, мальчик заметил, что к одному концу палки Манска прикреплена тонкая проволока, на конце которой болтается небольшой тейлу с согнутой хирургической иглой, пронзающей его заднюю часть, а чуть выше висит кусок плавучей древесины.       Мальчик забрался на один из камней, выступающих из воды, и заглянул внутрь. Несмотря на общий шум и Манска, бродящего по берегу, Паук легко разглядел стаи лениво плавающих рыб, которые их совершенно игнорировали.       Манск бросил червяка в воду и замер в ожидании. После первоначального шока несколько рыб с любопытством подплыли к извивающемуся тейлу, некоторые робко пощипали червяка, отчего деревко задрожало на поверхности. Паук несколько мгновений наблюдал со своего насеста, прежде чем решил показать рекому, как ловить ужин эффективнее — и не тратить впустую отличный источник белка. Он снял с себя лук, который ему в конце концов разрешили взять с собой (близкая встреча со стаей змееволков заставила даже самых неохотных не оставлять его совсем безоружным), удобно устроился и натянул стрелу.       Мгновение он просто стоял, свободно держа стрелу в пальцах, высматривая добычу. Когда одна из рыб подплыла достаточно близко, Паук тремя плавными движениями натянул лук, прицелился и выпустил стрелу. Рыба некоторое время дёргалась и билась в воде, но быстро затихла: мальчик попал ей прямо в жабры.       — Ха!       — Что там происходит?! — Манск оторвал взгляд от плавучего деревка и с негодованием уставился на ликующего мальчика.       — Вот как ловят рыбу! — Паук спрыгнул со своего насеста и осторожно начал заходить в воду. Дно слегка понижалось, но прежде чем он добрался до улова, вода почти доходила ему до подмышек. Мальчик поднял рыбу над головой и с гордостью показал рекомбинанту. Уши Манска заинтригованно насторожились.       — Красивая, довольно упитанная. Но сколько рыбы ты распугал, пока ловил эту? — Манск указал на свою палку. — Немного терпения, молодой человек, и рыба даже не поймет, что её вытащили из воды.       — Зато с терпением можно и на лодке ловить – это практически верный способ. Рыба вернется сюда через мгновение, и я смогу наловить достаточно до наступления ночи.       — Ты намекаешь, что я не успею? — хвост Манска покачивался под водой, но его настороженные уши говорили о том, что он ничуть не обиделся. Паук озорно улыбнулся.       — Я даже не намекаю. Это факт: ты можете стоять здесь и красиво выглядеть с палкой, пока настоящий мужчина собирается поймать нам рыбу на ужин!       Манск огляделся.       — И это ты говоришь о...       Паук показал ему средний палец.       — Ладно, настоящий мужчина. Подожди минутку, посмотрим, кто поймает больше! — Манск свистнул Зи-Дог, чтобы она подержала палку, и вышел из воды. — Не смей ловить больше без меня! — предупредил он на выходе и направился прямиком в кусты.       Паук с недоумением и волнением смотрел ему вслед. Он перевел взгляд на Жницу, которая стояла по колено в воде и тоже наблюдала за его подвигами. Она взглянула на него и подмигнула.       — Он пошел искать еще жуков для наживки, — объяснила она, а затем указала на рыбу в руках мальчика. — А пока можешь куда-нибудь отложить тушу.       Паук вытаращил глаза и как можно быстрее вылетел из воды. Его внезапно осенило: рыбы еще много, и её нужно где-то хранить. Нужна сеть, корзина или что-то в этом роде! Успеет ли он быстро что-нибудь сплести?       — Иди к Джа и попроси несколько метров тонкой проволоки. Вместо того чтобы прыгать в воду, ты сможешь вылавливать добычу. — Зи-Дог дернула палку, отпугнув рыбу, грызущую остатки тейлу и поморщилась, а затем указала головой на указанного рекома.       Мальчик остановился и моргнул, внезапно очнувшись от своих сумбурных мыслей. Он взглянул в указанном направлении: Джа уже выкопал яму в земле и заканчивал связывать гибкие ветки, чтобы сделать решетку для жарки. Паук подошел к нему, все еще с рыбой в руках, и рекомбинант поднял голову от работы.       — Хочешь, я выпотрошу? — он указал подбородком на улов мальчика. И тут Пауку пришла в голову мысль. Им нужно, наверное, девять рыб, и разделать их сразу после вылова – отличная идея.       — Да! Мы с Манском будем ловить рыбу, а ты мог бы тем временем сесть рядом с нами и подготовить улов?       Реком посмотрел на решетку у себя на коленях, проверил сучки и, кряхтя, поднялся на ноги, отложив её в сторону. Мальчик быстро огляделся в поисках Куоритча, надеясь, что тот отправится на поиски раупы или румута, семян ксиуэлла или хотя бы нескольких утумаути. Может, новичку повезет.       — Конечно, могу. У вас конкурс? Помни, я буду просто их сортировать. Манск оторвет мне хвост, если я даже взгляну на его специи.       Мальчик легко в это поверил: пайки были злейшим врагом солдата, но тот отправился на войну с ними в одиночку, обещая несравненные страдания любому, кто без приглашения тронет его паек.       Паук вернул рыбу рекомбинанту и собрался уходить, но остановился, вспомнив спросить про проволоку. Без лишних вопросов Джа отрезал большой кусок и пожелал удачи. Затем мальчик бросился к Куоритчу, который как раз вышел из-за деревьев, неся охапку сухих дров.       — Где будем жечь, малыш? — спросил он, оставляя ветки у очага.       — Здесь. Надеюсь, скоро. И раз уж ты здесь, надеюсь, помнишь, как я объяснял разницу между съедобными растениями?       Куоритч фыркнул и упёр руки в бока.       — Чего ты от меня хочешь?       — Еды, — Паук в очередной раз описал характерные особенности нужных растений. И в который раз поразился тому вниманию, с которым его слушали. — «Если он меня проигнорирует, то отравит всех здесь», — промелькнуло у него в голове. Но это не заглушило радость при виде поднятых ушей.       Лайл, настороженно следивший за всем происходящим в лагере и вокруг, рассмеялся и хлопнул себя по колену.       — И вот вся команда специализированных рекомбинантов работает как часы под руководством ребенка! Адмор инфаркт хватит от одного вида этого! — прохрипел он со смехом.       Паук улыбнулся, представив, как эта дьяволица застывает; первая часть фразы вылетела у него из головы, едва успев сформироваться. Когда он вернулся к озеру-пруду, Манск уже вырыл ямку для захваченных тейлу и ждал Паука. Мальчик заглянул в яму и пересчитал червей.       — Тех, кого не принесём в жертву ради рыбы, можно зажарить на огне.       — Конечно, они приготовятся, и мы, возможно, забудем, что едим личинки.       Паук не понимал проблемы, но даже не пытался комментировать. Когда он впервые показал им личинок, Прагер лишь мельком взглянул на извивающегося тейлу и твердо заявил, чтобы те держали их подальше от него, иначе кто-нибудь получит кулаком по зубам. Сколько бы Паук ни объяснял, что они довольно вкусные и питательные, сколько бы Манск ни планировал, какие специи использовать для их приготовления, рекомбинант не изменил своей позиции. Почти час спустя Лопес обнаружил, что кожа на’ви тоже может покрываться синяками. Реком перестал пытаться подкладывать червей в пайки Прагера.       Паук, однако, попытался. Куоритч заметил, но вместо того чтобы отчитать, глубоко вздохнул, поджал губы и, убедившись, что мальчик тайком подкладывает в дымящуюся упаковку кусочки предварительно обжаренного съедобного тейлу, а не ядовитого родственника, отвернулся. Затем он встал перед мальчиком, прикрыв его от случайного обнаружения. Прагер не знал, кого убить за добавку белка в порошковый суп. Но Паук мог бы поспорить на свою почку, что Куоритч выглядел гордым, пока Прагер плевался и проклинал их всех до пятого колена, а весь лагерь дико хохотал.       Паук устроился между валуном и Манском. Джа немного подумав, расстелил на земле серебристую фольгу и принялся за дело. Он не упустил возможности бросить насмешливый взгляд в сторону червей. Реком некоторое время наблюдал за его движениями, словно охотящийся икран.       — Манск, дорогой, смотри вперед и следи за рыбой. Я неплохо умею разделывать, остальное оставлю тебе. Не волнуйся, я даже не смею думать о том, чтобы трогать твои специи. Но мы сэкономим немного времени, чтобы хотя бы сделать вид, что это представление что-то значит.       Манск фыркнул, но перестал смотреть.       — Ладно, малыш. Правила просты: ловим рыбу до тех пор, пока не раздастся первый стон группы, требующей ужина, или пока не наловим нужное количество. Кто поймает больше – тот и победил.       — И что я выиграю?       Манск на секунду задумался:       — Бейсболку. У меня идеальная...       — Никуда не годный приз...       — Что ж, думаю ты будешь доволен, заполучив звание «Настоящий мужчина».       Паук пожалел о своих словах, почувствовав, что даже если он выиграет рыболовный конкурс, Манск придумает новую тему для насмешек. Мальчик угрожающе прищурился на рекома. Это не возымело никакого эффекта: Манск уже потянулся за тейлу.       Паук фыркнул себе под нос, затем ловко забрался на свой камень и сел, чтобы спокойно привязать проволоку чуть позади оперения одной из стрел. Немного подумав, он перекинул ремешок с плеча на запястье и зацепил за него другой конец проволоки, стараясь не запутать остальную.       Все было готово. Они посмотрели друг на друга, кивнули и начали ловить рыбу. Мальчик подстрелил первую рыбу еще до того, как Манск вытащил удочку, но испуганная стая, к сожалению, двинулась к приманке. К тому времени, как Паук отдал свой улов, Манск уже вытащил свою рыбу на поверхность. Вторая и третья рыбы клюнули прямо с крючка. Пока Манск менял наживку, ругаясь себе под нос, Паук подстрелил еще одну рыбу и нагло показал её противнику. Джа рассмеялся над товарищем со своего места.       Они недолго ждали, пока остальная команда начала открыто наблюдать, подбадривать и делать ставки. Куоритч вернулся с охапкой листьев раупы, и хотя Паук всё ещё имел преимущество в одну рыбу перед Манском, полковник, казалось, был в восторге.       — Давай, парень, покажи, на что способен твой лук! — крикнул он, как раз в тот момент, когда Манск плюнул на рыбу и угрожающе потянул удочку. Она согнулась под тяжестью, но выдержала, несмотря на одобрительные возгласы и треск. Здинарк и Лайл освистали Манска, когда тот нежно похлопал по удочке. Рекомбинанты зашипели, а затем начали подбадривать мальчика, желая ему побыстрее наловить побольше рыбы.       Паук замер на валуне, высматривая другую добычу, и его уши горели огнем, несмотря на широкую улыбку на лице.       Соперничество с Манском, комментарии Джа по поводу каждой пойманной рыбы, оживленная команда за спиной... Все это было так... так! Паук натянул лук и выпустил стрелу прямо в жабры другой рыбы, застывшей в воде. Так мальчик поймал девятую рыбу, и позади раздался стон, отчасти похожий на крик победы.       Как только мальчик передал рыбу Джа, Манск схватил Паука под мышки и поднял над собой. Мальчик зашипел и начал извиваться, как тейлу на крючке, но рекомбинант без труда удерживал его в воздухе.       — Вот он, настоящий мужчина! — прокричал тот, слегка покачивая мальчика из стороны в сторону. Манск даже не рассердился на поражение, и опасения мальчика подтвердились. Он выиграл битву, но проиграл войну. Паук уткнулся лицом в ладони, проклиная смеющегося Манска. Лайл поднял кулак в воздух и начал выкрикивать новое звание мальчика, к нему присоединились Зи-Дог, Лопес и даже Джа. Куоритч проиграл битву со смехом, согнулся в поясе, хихикая, и положил руку на плечо Уэйнфлита. Паук пообещал им всем мучительную смерть, что только усилило смех всей компании.       Освободившись из рук Манска, мальчик демонстративно проигнорировал его и направился помогать Джа с разделкой рыбы. Реком в солнцезащитных очках не позволил себя забыть и присоединился к ним. Три пары рук разделали рыбу в рекордно короткие сроки. Джа встал и потянулся, пока у него не затрещали кости, и пошел к озеру-пруду мыть руки, пожелав им удачи.       — Ну, из этого получится отличный горячий ужин. Ты, малыш, иди помой руки, а потом принеси мне чистой воды и мешочек со специями из моего рюкзака. — Манск собрал филе на широком листе, который дал мальчик, и, немного подумав, бросил остатки рыбы в воду. В тот момент, когда они коснулись поверхности, вода забурлила от хаотичных всплесков. Рекомбинант в удивлении прижал уши к голове.       — Эти рыбы всеядны, — с улыбкой объяснил Паук, ополаскивая руки в воде. Он почувствовал на себе пристальные взгляды как минимум трех пар глаз. Лайл протянул ему котелок, и мальчик побежал к деревьям, ища листья а’о.       Манск тщательно промыл филе и оставшегося тейлу, из-за чего Пауку пришлось трижды сходить за водой, и в награду рекомбинант позволил ему понаблюдать за приготовлением.       Лайл занимался костром, и вся группа рассредоточилась по лагерю, свободно окружив его. Даже занимаясь своими делами, они двигались в одном ритме. Теперь Зи-Дог руководила всеми, внимательно следя за окрестностями; Куоритч и Лайл сидели с одной стороны, Лопес и Прагер — с другой, играя в какую-то карточную игру. Джа дремал неподалеку. Паук сидел рядом с Манском, наблюдая, как тот легкими движениями раскладывает еду на гриле, и снова почувствовал, как странное чувство начинает зарождаться в его сердце.       Все это напомнило ему просмотр за семейными ужинами Салли, но на этот раз никто не пытался прогнать Паука, чтобы не мешал. Наоборот, он помогал ловить рыбу. Манск объяснил ему, какие специи использует для филе, какие для тейлу и почему, и даже использовал предварительно собранные листья по совету Паука… Мальчик был активным участником всего процесса приготовления ужина. Он даже не знал, что при этом чувствовать.       Когда все было прекрасно приготовлено на гриле, Паук оказался между Куоритчем и Лайлом с тарелкой, полной чудесно пахнущей рыбы и кусочков тейлу. Здинарск протянула ему чашку горячего чая, заваренного прямо перед ужином. Мальчик поставил чашку на пол, рядом со своей ногой.       — Приятного аппетиьа, малыш. Ты сегодня отлично справился. — Куоритч взъерошил ему волосы, и Паук чуть не подавился первым же куском. Слезы, навернувшиеся на глаза, он списал на кашель и огромную руку, похлопавшую его по спине.       Вокруг костра висело весёлое жужжание, но мальчик замолчал, уставившись в свою тарелку.       Особенно сейчас, когда его окружали шутливые рекомбинанты, атмосфера была легкой, и в воздухе витал запах вкусной еды, легко было забыть, зачем Паука забрали из лаборатории. Почему они оказались в лесу, почему они учились жить как на’ви. Мальчик вздрогнул, и это не ускользнуло от внимания Куоритча. Тот повернулся к своему рюкзаку, и большая куртка налетела на плечи Паука. Мальчик набил себе рот куском рыбы, не желая проглатывать то, что пыталось вырваться наружу из его горла.       Каким бы эгоистичным ни было его поведение, мальчик не хотел разрушать приятную атмосферу. Особенно когда наконец-то мог нормально поужинать. День подходил к концу. Он мог на мгновение перестать бороться со своими чувствами, не так ли?       Паук поставил тарелку на колени и схватил складки куртки Куоритча, притянув их ближе к телу. В душе он извинился за свой эгоизм. Мальчик понимал, что не должен чувствовать себя так хорошо среди этих людей, но он был всего лишь ребенком. Паук глубоко вздохнул и с новой энергией принялся за рыбу, смеясь вместе со всеми, пока Прагер силой отдавал свои кусочки тейлу Лопесу.       Мальчик прислонился к Куоритчу, сделав вид, что потянулся, но на самом деле слишком явно скрывая свою потребность в близости. Куоритч поднял руку и положил её на спину Паука, нежно обняв. Никаких комментариев, никаких размышлений. Словно так и было задумано.       — «Еще немного», — подумал мальчик, позволяя суете жизни окутать его, словно кокон. Он не был уверен, просит ли он об этом Эйву, себя или рекомбинантов.       Пусть так останется ещё немного.