В сердце твоих фотографий

Фотоаппарат щёлкает, навсегда запечатлев Юджи на фотографии. Мегуми отводит камеру от его лица, но на губах Итадори всё ещё держится та самая улыбка, которая теперь навсегда останется на этом фото. Фушигуро смотрит на экран фотоаппарата и выглядит почти заворожённо, рассматривая результат. — Как тебе? — Спрашивает Юджи, подходя поближе к Фушигуро, склоняя щёку на его плечо и заглядывая в камеру. — Думаю, нужно ещё немного обработать, и тогда будет выглядеть ещё лучше. — Отвечает Мегуми, продолжая рассматривать экран. Итадори от такого пристального взгляда становится слегка неловко, поэтому он спешит пошутить: — Словно в зеркало смотрю. И Фушигуро улыбается, как часто улыбается из почти всех его шуток. Юджи это только раззадоривает, появляется желание шутить и смеяться чаще, лишь бы Мегуми поддержал его улыбку своей, словно отражая, словно он — его собственное продолжение. Часть, без которой Юджи не сможет существовать. — Жаль, что сакура не может цвести круглый год, — совсем тихо, почти шёпотом добавляет Мегуми, бросив на фотографию последний взгляд и наконец выпустив его из рук, позволяя ему безвольно повиснуть на шее. — Так ты фотографировал сакуру, а не меня? — Спрашивает Итадори с притворной обидой. — А ты что думал, тебя на фото разглядывать буду? — Он вновь легко усмехается, получив безболезненный пинок локтем куда-то под бок. — На тебя я и так могу смотреть каждый день, а вот на сакуру — только весной. — Так смотри, — выпаливает Юджи прежде, чем подумать, а после, чтобы Мегуми не понял, что он и сам смутился своих слов, флегматично добавляет: — На меня, а не на сакуру. Фушигуро замолкает, а Юджи отводит взгляд, чтобы не видеть, как округлились от удивления его голубые, словно морская вода, глаза. Может, сейчас из-под асфальта вырвется проклятие, и Итадори не придётся как-то объяснять свои слова или чувствовать перед Фушигуро неловкость следующие несколько часов. На больше его просто не хватит. Но Мегуми, как всегда, показывает пример невозмутимости, делает шаг вперёд, и Юджи сразу же нагоняет его. Если бы кому-то понадобился пример для слова «спокойствие», то можно было просто указать на Фушигуро. Юджи был почти что уверен, что в Википедии под объяснением этого слова можно увидеть его фото. — Небо темнее становится. Пойдём, нам нужно успеть вернуться в техникум, чтобы директор Яга не отчитал. До Юджи не сразу доходит смысл сказанных Мегуми слов, но он всё равно продолжает идти за ним. А когда слова всё же приобретают мнимые очертания, и не кажутся больше вырванными из контекста, он не может не добавить в ответ: — Годжо такие поздние возвращения только поощряет. — А Яга не поощряет Годжо за то, что он поощряет поздние возвращения. А директора я уважаю больше. — Думаю, сегодня он сможет сделать для нас исключение, — улыбается Юджи и продолжает идти рядом с Мегуми, почти соприкасаясь с ним плечами. Когда они проходят сакуру, Юджи на секунду останавливается, подхватывает один лепесток и кладёт его в карман толстовки. — И почему же? — Спрашивает Мегуми с неподдельным интересом, и наконец снова смотрит на него. Юджи не чувствует пробежавших по его телу электрических зарядов или молний во взгляде напротив. Внутри у него, наверное, были не бабочки, а настоящие птерозавры, начинающие бушевать от одного взгляда Фушигуро. Иногда Юджи казалось, что сто́ит Фушигуро посмотреть на него, прикоснуться, и все машины перестанут заводиться, все компьютеры выйдут из строя, солнце перестанет светить и в конце концов они все умрут. Но Мегуми продолжит смотреть, продолжит касаться, а Юджи продолжит считать это до странного приятным и ничего не делать. — Потому что скоро апрель, — отвечает он, едва не забыв о заданном вопросе. Мегуми скептически выгибает бровь. — И это, по-твоему, причина? — Юджи кивает слишком уверенно. Что бы Фушигуро сейчас не сказал, он бы кивнул в точности так же. После этих слов молчание наконец наступает, и они продолжают идти дальше. Вместе, рука об руку, как это бывает всегда. Пока последний человек на земле дышит, пока они всё ещё могут смеяться, пока на всей планете не закончилось электричество, они идут рука об руку, стараясь растянуть короткое «вместе» навсегда. Юджи думает, что случись сейчас глобальная катастрофа, он бы продолжил идти рядом с Мегуми и дальше. И если небо упадёт, он будет держать его в своих руках. — Я создам фотоколлаж и назову его в твою честь, — усмехается Фушигуро, когда они выходят из метро и до техникума остаётся лишь несколько минут пешком. При этом он смотрит прямо в глаза, что делает не часто, и Юджи безоговорочно верит его словам. — Надеюсь, я буду первым, кто его увидит. — Вторым, — поправляет его Мегуми, и Итадори картинно возмущается, стараясь за этим скрыть интерес. — Первым буду я. Юджи фыркает, а Фушигуро больше не скрывает улыбку. На площадке для тренировок они видят Нобару. Видят лишь потому, что она подбегает к ним сама, со злым лицом, на котором читается укор, и Юджи с Мегуми прикрывают глаза, готовясь выслушать поток слов, который из неё польётся. — Могли бы взять меня с собой, — единственное, что говорит она вместо огромной и громкой тирады, которую они ожидали. — Нам показалось, что тебе понравилось спарринговаться с Маки, поэтому мы решили вас не отвлекать, — шутит Фушигуро с самым серьёзным выражением лица. Если бы он с таким же лицом сказал Юджи о том, что все проклятия исчезли, и никто не собирается проводить его казнь, что он может жить спокойно, что все они отныне — обычные подростки, которым ничего не угрожает — Мегуми уверен, что Итадори поверил бы. Скажи он это с таким лицом хоть Годжо или Яге — поверили бы оба. — Вы недалеко от правды ушли, — ответила Кугисаки с таким же серьёзным лицом, оглядываясь на Маки, которая махнула ей рукой и подошла к Юте. По тому, как на лице парня сменился весь спектр эмоций, которые только могут отразиться на лице человека во время разочарования, все трое поняли: Маки предложила ему спарринг. — Вот видишь, — сразу поддержал Фушигуро Юджи, — мы наоборот сделали как лучше. — Но, — начинает Нобара и оба парня слегка морщатся. Почему всегда должно быть «но»? — Мне нужно было кое-что купить. — Сомневаюсь, что в магазинах одежды осталось хоть что-то, чего ты не купила, — продолжает Мегуми всё с тем же лицом. — Если бы я стащила из кошелька Годжо его карточку, то точно бы ничего не осталось. — Кто здесь хочет стащить мою карточку? — Спрашивает из-за спины Нобары Годжо, и оба парня не понимают, как могли не заметить его. — Кугисаки, ты только скажи, я тебе сам её дам. Она у меня безлимитная. Девушка подпрыгивает от неожиданности, но секунду спустя берёт себя в руки, нацепив на лицо лишь слегка кривую улыбку. — Правда? Тогда, думаю, я позаимствую её на следующих выходных. Годжо неприкрыто смеётся. — Только если прихватишь мне сладкого. — Что угодно за ваши деньги. Пока Годжо продолжает разговаривать с Нобарой, которая то и дело поглядывает в сторону Маки и Юты, Юджи аккуратным и незаметным движением старается дотянуться до ладони Мегуми. Она, безвольно повисшая в нескольких сантиметрах, кажется чем-то слишком манящим. Взять бы ладонь Мегуми в свою да сбежать втихую, пока никто не видит. Мегуми замечает. Замечает, как аккуратно, миллиметр за миллиметром, Юджи тянется к его ладони, смотря куда-то в сторону и стараясь остаться незамеченным. Между их руками остаются считанные миллиметры, и Фушигуро сокращает это расстояние сам. Юджи слегка вздрагивает, моментально поворачиваясь к Мегуми, уставившись на него во все глаза от неожиданности. Он выглядел словно человек, которого поймали на месте преступления. Словно вора поймали за кражу. Юджи был вором, что попытался украсть Фушигуро. Мегуми ему это с радостью позволил. Его ладонь в ладони Мегуми ощущается слишком правильно, и он правда старается игнорировать это чувство, пока Фушигуро сжимает её крепче. Юджи делает осторожный шаг, убеждается в том, что Мегуми так же осторожно шагнул за ним, а секунду спустя срывается на бег, оставляя Годжо и Нобару позади. Фушигуро думает, что им стоило просто уйти, и чувствует себя провинившимся ребёнком, сбегающим от родителей от наказания. Но пока Юджи так смеётся, сжимая его ладонь в своей, он думает, что это всё же не так и плохо. Никогда не было. Они слышат, как начинает смеяться Кугисаки, и как кричит им что-то в догонку Сатору, но его слова, не имеющие сейчас для обоих никакого смысла, остаются проигнорированными, и они позволяют слабому весеннему ветру унести их прочь. Вместе с ветром уносится и их смех, словно природа знает — это место не то, где должны звучать радостные голоса и заливистый хохот, но шаманам никогда не были писаны правила, а если и были, то они упорно игнорировались. — Мы могли просто уйти, — как факт произносит Мегуми, когда они оказываются внутри техникума, согнувшись, чтобы отдышаться. — Это было бы не так весело. — Смеётся Юджи, выпрямляясь. — Держи. Он протягивает Мегуми лепесток сакуры. Фушигуро недолго смотрит, ничего не предпринимая в ответ, поэтому Юджи берёт его ладонь, что до этого покоилась на колене парня, в свою, осторожно распрямляет и бережно кладёт лепесток на середину ладони. На мгновение застыв, он тянется к фотоаппарату, всё ещё висящему на шее Мегуми. — Хочу сфотографировать, — поясняет он. — Лепесток красиво смотрится на твоей ладони. Можешь добавить эту фотографию в коллаж, который назовёшь в мою честь. — Это ведь фотоколлаж, посвященный тебе, а не сакуре. — Отвечает Фушигуро непривычно тихим голосом. Юджи кажется, что сейчас он хмурится даже больше обычного. А ещё Итадори кажется, что его щёки сейчас предательски краснеют из совершенно непонятных ему причин, но он наводит объектив фотоаппарата на ладонь Мегуми так, чтобы лепесток был в центре фотографии, и немного отступает, чтобы освещение падало лучше. — Мы с сакурой очень похожи, — говорит он, словно невзначай. — Я даже догадываюсь, чем. Юджи слышит улыбку в его голосе. В застывшем и разделённым лишь на двоих моменте, Юджи кажется, что на всей земле остались лишь они вдвоём, и даже непривычно тихий в последнее время Сукуна внутри него уже просто умер от скуки. — На каждой фотографии будет моё радостное лицо и сакура, — говорит он, когда этот странный момент близости остаётся позади. — Только счастливое, — вторит ему Мегуми. — Иначе нельзя. Мегуми рассматривает фотографию пока они доходят до комнат. Юджи в это время рассматривает пол техникума и старается понять, почему слова Фушигуро вызывают в нём такой трепет. Может, у него на что-то аллергия? — Может посмотрим фильм? — Спрашивает он, когда они останавливаются у своих комнат. Фушигуро наконец отрывается от фотоаппарата. — С таким же десятком счастливых лиц на экране? — Иначе нельзя, — повторяет Юджи его слова, словно играясь. — Что насчёт «Марвел»? — Разве фильмы этой киновселенной не смотрят на свиданиях? — В недоумении спрашивает Юджи. — Или ты хочешь, чтобы мы разрушили очередной стереотип? Фушигуро смотрит так пристально, словно Итадори сказал невиданную доселе глупость, но Юджи уже давно закалённый от таких взглядов. — Или я хочу сходить с тобой на свидание, — всё же говорит он. Возможно, где-то в космосе сейчас взорвалась сверхновая. Возможно, планета на несколько секунд прекратила своё движение. Возможно, какой-то компьютер всё же вышел из строя. Возможно, в какой-то другой вселенной, в которой не было проклятий, Юджи сейчас потянулся к Мегуми за поцелуем, пока в этой продолжал неподвижно стоять, впервые за все эти долгие месяцы осознавая свою глупость. И возможно, только возможно, в каждой из этих вселенных Мегуми тянулся в ответ. — В твоей или моей комнате? — Спрашивает Итадори с таким серьёзным выражением лица, которое никто на нём раньше не видел. — Что? — Недоумевая, спрашивает Фушигуро, и только сейчас Юджи осознаёт, как всё же неловко и сложно дались ему сказанные ранее слова. — Свидание в твоей или моей комнате? — Спрашивает Юджи, наконец снова улыбаясь. — А, — всё же отмирает Мегуми. — Давай в моей. Как и всегда. — Если так подумать, — начинает, задумавшись, Юджи, всё ещё стоя напротив и не делая ни единого движения. — То и все наши прошлые кино встречи до странного походят на свидания. — Может, всё это было спланировано мной заранее. — Не знал, что ты настолько думаешь наперёд. За дверьми техникума был совершенно другой мир. За пределами мира шаманов люди не всегда умирали, сохранив с собой ворох сожалений, ничего не знали о проклятиях и жили с уверенностью в завтрашнем дне. А радостных лиц было не десятки, а тысячи. В их порочном шаманском мире этого не увидят. Но стоя сейчас здесь, напротив Мегуми, Юджи чувствовал себя в своём собственном мире, построенном только их руками. В их собственном мире они были совсем одни, в центре всех сделанных Фушигуро фотографий. Даже фильмы «Марвел» кажутся бессмыслицей, выступая лишь фоновым шумом, пока Мегуми фотографирует его теперь открыто, а после показывает все фотографии, сделанные исподтишка. — Эту я сделал, когда ты спорил с Годжо. Ты выглядел так увлечённо, когда отстаивал своё мнение, что мне захотелось навсегда увековечить твой образ в этом фото. Юджи слушает, склонив голову Фушигуро на плечо, устремив взгляд в фотоаппарат, время от времени стараясь поглядывать на экран ноутбука, чтобы не пропустить фильм мимо ушей совсем. «Марвел» ведь, в конце концов. И их, наверное, юбилейное по счёту свидание. — Вот здесь ты играл с моими шикигами. Эта сделана в кофейне, через несколько минут после того, как мы поспорили, что ты не сможешь выпить то кофе, которое больше походит на взрыв сладкого. — Выпил же, — отвечает Юджи, улыбаясь воспоминаниям. — Нужно будет ещё такой купить. — Я привык, что такой ужас может пить только Годжо. — Мегуми же, напротив, слегка морщится от воспоминаний об этом. А ведь у некоторых поворачивается язык назвать это «кофе». Весь мир сейчас застывает на одних лишь этих фотографиях. — Летом у меня появятся веснушки, — говорит Юджи, словно невзначай. — Можешь и их сфотографировать. Мне раньше часто говорили, что они на мне хорошо смотрятся. Цвет, что разливается на щеках Мегуми, Юджи неосознанно сравнивает с цветом коралла. Фушигуро вновь улыбается, и Юджи хочется запечатлеть и его улыбку на камере. Он обещает себе, что сделает это чуть позже. Есть вещи, в которых Мегуми пока не готов признаться. Он не готов сказать Юджи, что хочет назвать в его честь не только фотоколлаж. В его честь можно назвать всё. Юджи в каждой молекуле кислорода, которым он дышит. Он каждый сон, который Мегуми видит. Он в каждом слове, которое Фушигуро говорит. В каждой книге, которую он читает. — Будь моим смыслом, Юджи, — говорит он так тихо, что его голос едва слышен из-за криков на экране. — Это предложение руки и сердца? — Спрашивает Юджи, стараясь скрыть волнение за улыбкой. — Ещё нет. — Ещё? — Спрашивает Итадори, а Мегуми вновь усмехается. Юджи думает, что никогда раньше не видел улыбку на его лице так часто. Ещё не наступивший апрель прячется где-то между ними, когда Юджи тянется к губам Мегуми. В этой вселенной всё будет так же. В каждой вселенной это действие должно остаться константой. Меняться может всё, кроме их соединённых в поцелуе губ. Сейчас только это кажется правильным. Среди шумного мира проклятий, Мегуми ощущается как тишина. Идеальное место всегда будет там, где они остаются вдвоём. Есть вещи, в которых Мегуми пока не готов признаться, но когда-то он расскажет Юджи о своих чувствах.