Одержимый демонами

      Ранним утром Том Реддл как обычно сел за завтрак и сосредоточенно намазывал ягодный джем на тост. Он обожал такие типичные английские завтраки и тишину, когда робкое солнце только стучалось в окна, не выжигая сетчатку глаз. Эта атмосфера помогала ему думать о будущем, о признании его как могущественного и амбициозного волшебника.       Белоснежная рубашка подчёркивала мускулистую и высокую фигуру, которая была высечена словно из дорогого мрамора. Его тело — это результат долгих тренировок, беспощадных дуэлей и, конечно же, отпечатка непростой жизни в приюте.       Несколько шрамов на спине, которые он не стал убирать, хотя мог бы. Это доказательство — напоминание о жестокости людей. Их лицемерные улыбки мигом обнулялись, когда проверяющие органы выходили за пределы приюта. Он не забыл унижения и презрительные тычки. Приют Вула был первым местом, которое Том безжалостно сжёг дотла — он бы уничтожил и Хогвартс, но, к сожалению, сентиментальность постоянно отталкивала его от этого решения.       Том вздохнул и неспешно достал из внутреннего кармана пиджака сигарету «Макинтош», что хранилась в серебристом портсигаре с именной гравировкой. У маглов он перенял дурную привычку, когда путешествовал по Албании в поисках своего отца, чтобы затем убить его самой жуткой смертью из всех возможных. Мерзкого магла, который едва мог называться отцом и заочно подписавшим себе смертный приговор, когда без раздумий сдал маленького сына в приют.       Благородный и густой табачный аромат с выраженной ноткой чернослива разнёсся по гостиной, а лёгкие благодарно принимали отравляющий, но такой искусительный дым. Это помогало остановить непрекращающийся поток мыслей, которые вились в голове даже ночью.       Когда он спал больше четырёх часов? Это было так давно. Всё к чёрту, эти мимолётные слабости к самому себе, ведь он всегда один против целого мира.       «Не верь. Не бойся. Не проси» — такую фразу он прочёл в каком-то дешёвом романе, который донёс до одиннадцатилетнего мальчика несправедливое устройство мира, когда ты на самом дне и нет возможности выбраться, сколько бы ни трепыхался.       Эти упрямые попытки подняться со дна не приносили ничего, кроме отчаяния. Его швыряли в грязь, душу истязали жестокими словами и действиями в то время, как он верил в лучший исход и так трепетно сохранял частичку тепла. Однако робкий огонёк доброты давно исчез без следа, обнажив застарелые шрамы, больше похожие на искромсанные гнилыми зубами глубокие уродливые раны, которые никогда не зашить иголкой или сильным заклинанием.       Разлом в душе одиннадцатилетнего Тома всё решил и определил путь, усеянный кровью и трупами. Дыра внутри разрасталась и вскоре грозила поглотить его самого без остатка. Это не тревожило. Том не считал себя злым: он просто стал холодным из-за жизненных обстоятельств, лишённых любви, доброты и уважения к нему.       — Я не злой. Я просто сложный, — он вздохнул, словно убеждая в этом самого себя. Каждый ебаный раз он клялся, что теперь никто не причинит ему боли, так как теперь он едва способен испытать хоть какие-то эмоции, кроме девиантных. Глубокий внутренний мир тонул в серых трещинах не раз, падая с высоты и доверившись не тем.       Кровь на руках — это обычное дело, просто очередная страница в биографии. Иногда казалось, что вся его жизнь была построена из осколков стекла, которые ранили чувства, но он упрямо продолжал ими питаться, словно данное блюдо входило в его обычный рацион вместо нормальной еды.       Сова навязчиво постучалась в окно и заставила оторваться от хаотичных мыслей. Он неторопливо развернул Ежедневный пророк, и отражение тьмы в глазах исказилось ненавистью. Это невозможно. Неужели они забыли, ради чего они так старались и шифровались?!       — Вот идиоты… как они могли натворить такое? — тон обманчиво спокойный, однако стёкла в панорамных окнах слегка звенят от магического всплеска. — Сколько раз я должен спасать их задницы?

      «Кощунственное нападение в доках Коукворта! Убита женщина, маглорождённая. Как было установлено, она являлась бывшей преподавательницей «Школы чародейства и волшебства Хогвартс» — её уволили из-за жестокого обращения с учениками, которые не имели родителей, или же их родители были бедны. Какой ужас, правда? По данным моего информатора, двое в серебряных масках напали на приехавших авроров, которые незамедлительно откликнулись на вызов. Означает ли это всплеск преступности в Лондоне и никчёмность авроров? Ах да, к сожалению, количество банд увеличивается в геометрической прогрессии. Война между Авроратом и преступностью нарастает — советую волшебникам и волшебницам оставаться дома с заходом солнца. Забочусь о Вас, мои дорогие.

Всегда Ваша, Рита Скитер. Чмок».

      Том резко поднялся, взял с вешалки любимое драповое пальто и торопливо вышел из особняка, не забыв проверить охранные и защитные чары против чужаков, которые, несомненно, умерли бы в муках, а он даже не испытал бы никаких чувств из-за этого.       Его чёрные, немного волнистые волосы слегка падали на лоб, подчёркивая красоту идеальных черт лица, даже солнечные лучи нежно касались его кожи, будто целуя.       В день, когда родился Том Реддл, Бог явно взял отпуск, поэтому дьявол с лихвой отсыпал ему таланта, харизмы и ума, словно самому любимому сыну, однако порочные качества толкали его в темноту всё больше и больше. Том не тонул, а впитывал мрачную материю, которая была недоступна ограниченным умам, и только становился сильнее.       Порывистая и эгоистичная натура, полная противоречий, скрывалась в образе учтивого и обаятельного молодого волшебника. Множество масок для разных случаев, но никто ни разу не подобрался настолько близко к израненной душе, чтобы увидеть настоящего Тома. Все хотели от него чего-то: урвать капельку неординарных способностей или же погреться под фальшивым светом софитов и натянутых улыбок, которыми были всегда наполнены светские мероприятия.

***

      Том раздражённо вошёл в дом Северуса, отодвигая плотные шторы и производя как можно больше шума. Он увидел их в уличной одежде, к тому же ещё и грязной, а сами они имели такой опухший и растрепанный вид, словно провели ночь на свалке или в притоне.       Эти двое синхронно вздрогнули от шума, а затем открыли глаза, которые еле сфокусировались на его фигуре, вдохнули и прищурили глаза. Том сжал губы и левитировал к ним два стакана с виски, а также сигареты, чтобы Люциус и Снейп пришли в себя и стали воспринимать информацию.       — И чем же вы занимались вчера, кроме баров? — едкая ухмылка тронула его тонкие губы, а черты лица стали похоже на змеиные. Он зло швырнул страницу с Ежедневным пророком, где написали об их похождениях.       — Том, мы просто отдыхали: посетили множество баров и потом вернулись домой к Севе, — Люциус наморщил лоб, тщетно пытаясь вспомнить, чем был наполнен вчерашний день, но кроме вкуса алкоголя и смешных шуток, не мог ничего обнаружить в памяти.       — Том, что за проблемы у нас могут быть? — Северус быстро осушил бокал и резко встал на ноги. В отличие от Люциуса, он не был так категорично уверен в том, что их вчерашний день прошёл мирно, так как Реддл не был бы таким разгневанным.       — Даже не знаю, — Том пожал плечами и спокойно стал ходить по комнате, стараясь не взорваться и не идти на поводу у вспыльчивого характера. — Может быть, вчера авроры застали Вас за тем, что вы пытали мерзкую грязнокровку? Я же говорил, что нам пока стоит держаться в тени со своими планами, — он небрежно уронил хрустальный шар, который Снейп выиграл в олимпиаде по зельям, чтобы досадить ему.       — Серьёзно? Я ничего такого не помню, — Малфой застонал, пытаясь подняться, но головная боль ввинтилась в мозг и заставила остаться на диване.       — Мы должны захватить мир, а не вести себя как блохастые министерские шавки. Я завёл множество полезных контактов, которые могут нам скоро пригодиться, — глаза цвета оникса сузились, и голос беззаботно, вкрадчиво поинтересовался, словно этот ответ был неинтересен: — Люциус и Снейп, а вы чем занимались?       — Вчера я работал в Хогвартсе, учил ленивых студентов зельям, точнее, пытался, но безуспешно, — Северус вздохнул и протянул ему тетрадь, что взял с верхней полки стеллажа. — Это тот план, который нам нужен для выпуска газет и брошюр.       — Том, не злись. Я пока окучиваю Корнелиуса Фаджа, этого тупого и ограниченного подонка, а заодно усыпляю авроров, — Малфой похлопал его по плечу, отчего Реддл сморщился: он ненавидел, когда кто-то его трогал.       — Этого недостаточно, — процедил Том и засунул тетрадь подмышку, даже не потрудившись посмотреть записи. Их новое дело должно принести больше денег и влияния. Его идея. Необходимо было расширяться, а для этого нужны были чёртовы деньги. — Приведите себя в порядок — ночью я покажу вам кое-что интересное, и впредь никаких глупостей. Не хватало нам ещё внимания со стороны авроров.       — Реддл, дай нам прийти в себя, — прорычал Люциус, опрокинув ещё одну порцию виски и ощутив, как живительная влага струится по организму, убирая следы похмелья. Том всегда был чересчур одержим во всём — сейчас он явно завёлся не на шутку из-за безобидного дерьма, что было больше похоже на шутку. Всё равно тупоголовые авроры не найдут их из-за мелкого происшествия.       — Вы как дети, а я похож на нудного воспитателя, который постоянно должен ходить с вами за ручку и поправлять вам слюнявчик, — рука сжалась в кулак, однако тон и лицо как всегда были лишены всяких эмоций.       — Том, перестань. Мы должны уже сделать что-то громкое, кроме убийства грязнокровок — заявить о себе, — вздохнул Снейп, уставившись на бутылку с виски, а затем на свой стакан. Кажется, придётся выпить ещё, чтобы запустить полноценную работу мозга.       — Сев, что мы сделаем втроём? Только сядем в Азкабан и будем гнить там до конца жизни, — Том невозмутимо посмотрел на часы — стрелки беспощадно отсчитывали время, которое осталось до работы. Два крестража у него уже имелось, но их было явно недостаточно для того, чтобы начать активное наступление и устроить переворот в магическом мире. Да, это пройдёт жестоко, но, в конце концов, победители всегда выигрывают, а уж какими путями, это мало кого будет волновать.       — Ты прав, Том. Пока всё идёт по плану, но нам нужно больше союзников, — Северус положил свой подбородок на руку и прикрыл глаза, чтобы мерзкое солнце не било по глазам, словно плетью, посылая вспышки боли к истрепленным нервам.       — Я нашёл ещё одного волшебника к нам в команду, пока путешествовал по Болгарии, — Реддл обвёл взглядом Малфоя и Снейпа, которые сейчас отчаянно страдали от похмелья. Нет уж, он не будет облегчать их состояние и давать Антипохмельное зелье. Они заслужили этот урок.       — Кто это? — они синхронно поднялись с дивана, но тут же со стоном упали на мягкие подушки. Том сжалился над ними и зашторил окна, так как солнце было действительно ярким: наконец оно прорвалось сквозь дождливый заслон.       — Скажу потом. Очень интересный волшебник, который будет предан мне до конца своей жизни. Я оказал ему услугу, — Реддл едва заметно улыбнулся, вспоминая того мужчину. Он был на грани отчаяния и просил убить его, так как жена умирала на руках, которую смертельно ранили из-за дорогих побрякушек. Том сразу оценил потенциал и просто предложил помощь и новую идею, что наполнила жизнь мужчины новыми красками и придала целостность в душе.       — Ты кого-то спас? — брови Люциуса взметнулись вверх от удивления. Он не ожидал услышать такую информацию от Тома. Что-то было не так. Реддл никогда не делал ничего просто так — тем более не помогал чужим.       — Ну да, а точнее, избавил его жену от страданий. Ты же знаешь, Люци, что я могу быть благосклонным, — бархатный голос звучал снисходительно, с улыбкой, словно это говорит не Том, а дьяволёнок, сидящий на его плече. — Этот мужчина не мог убить свою любимую женщину, а только лишь продлевал агонию.       Том больше ничего не добавил, резко повернулся на каблуках и трансгрессировал в Министерство магии.

***

      Гермиона после вчерашнего была совершена потеряна, поэтому планировала ещё больше погрузиться в работу, чтобы восстановить уязвлённую самооценку.       Рон, к счастью, не получил серьёзных травм и с помощью её зелья чувствовал себя вполне неплохо. Она пыталась подобрать нейтральные слова, которые бы не подтолкнули Гарри к массовым задержаниям и карательным мерам — сейчас была довольно напряжённая ситуация в социальной сфере, так как экономический разрыв между разными слоями достиг наивысший точки. Кто-то купался в галлеонах, а кто-то отчаянно молился Мерлину, затем тихо вздыхал с оттенком горечи, когда находил себе скромное пропитание на ещё один день.       — Итак, Рон и Гермиона, доложите мне о вашем вчерашнем задании, — Гарри резко влетел в офис, а зелёные глаза пронзали их из-под очков.       Он был в плохом настроении из-за совещания с министром, который хотел закрутить гайки и угрожал ввести комендантский час, глупо думая, что таким образом он сдержит натиск преступности.       До сих пор Поттеру удавалось успешно лавировать между Корнелиусом Фаджем и реальным положением вещей, учитывая настроения граждан. Беспощадная зачистка и драконовские меры были сейчас точно ни к чему и не принесли бы ожидаемого результата, а только усилили бы существующее напряжение, которое давно сгустилось над Британией.       — К сожалению, старшая сестра профессора Трелони — Аэлита — мертва. Мы не успели её спасти, — Грейнджер вздохнула и спрятала руки за спину, что предательски дрожали. — Также нам оказали сопротивление двое мужчин в серебряных масках и чёрных плащах. Мы отразили удар, и они исчезли в облаке чёрного дыма. Прости, Гарри.       — Гермиона! Ты отвечала за эту операцию, и округ Коукворт полностью в твоей юрисдикции. Ты видела их ранее или это какая-то новая банда? — Поттер нахмурился, так как слова Гермионы были тревожными и отвратительными. Они на пороге какой-то катастрофы, что точно будет сравнима с ядерной.       — Они не были похожи на случайных бандитов. Это скорее организованная группа. Похоже на мафию, но только цели более глобальные, как мне показалось. Их владение тёмной магией на довольно высоком уровне — с таким я ещё не сталкивалась, — Грейнджер вздохнула, налила для Поттера чашку кофе, быстро кинула две ложки сахара, а затем поставила на его стол. Она заметила круги под глазами и бледный вид: конечно же, Гарри был таким же перфекционистом, как и она, поэтому мало спал, пытаясь спасти мир от саморазрушения.       — Хм, ты возьмёшь это дело и ещё одно, — Поттер снял очки и закапал в глаза капли от покраснения, которые должны были снять ощущение сухости и напряжения. Он вздохнул и кинул на её стол новую папку.       — Проверить «Горбин и Бэркес»? Будет непросто получить ордер: у них хорошие покровители, — Грейнджер открыла ежедневник и сосредоточенно вносила новую информацию. Этот магазин в Лютном переулке давно ходил по краю и находился в серой зоне, поэтому пришло время немного приструнить анонимного владельца.       — Мой информатор сообщил, что у них есть незаконные книги, которые запрещены к продаже уже ровно сто лет, так как они опасны для полукровок и маглорождённых, — Гарри отхлебнул кофе и задумался над тем, как аккуратно получить разрешение, не переполошив другие отделы и не вызвав косых взглядов в их-то сторону.       — Ты же знаешь, что нашим осведомителям нельзя доверять. Они надеются смягчить уголовное или административное наказание в обмен на предоставление ценных данных. В случае возникновения опасности для их жизни они с лёгкостью перебегут на другую сторону в обмен на лучшую позицию, — выпалила она то, что давно хотела сказать. База информаторов являлась отличным, но таким нестабильным инструментом, и она не хотела получить заточенные ножи в спину в самый неподходящий момент.       — Гермиона, я знаю. Что ты предлагаешь?! Ты знаешь, что происходит в нищих районах? Мы уже потеряли над ними контроль и трусливо отдали их на откуп бандам. Предыдущий начальник Аврората только брал взятки до тех пор, пока его не убили из-за какой-то маленькой ошибки, — Поттер завёлся, и обычно ровный голос стал гораздо громче. Он не хотел срываться, но эта неделя была чересчур напряжённой. Гермиона была не виновата в текущей ситуации.       — Ты прав, прости. Я тоже пока не вижу другого решения, — Грейнджер поспешно отступила, видя, что Гарри сейчас в нестабильном состоянии. Он редко бывал таким, но она уже знала, что в подобных случаях лучше дать ему побыть одному и ненавязчиво подойти позже. — Ты прекрасный босс, Гарри, — Грейнджер тепло улыбнулась.       Гермиона взглянула на себя в маленькое зеркало, быстро нанесла на губы полупрозрачный бальзам, выделила свои длинные и пушистые ресницы фиолетовой тушью. Она всегда любила ухаживать за собой и экспериментировать со своей внешностью.       Девушка аккуратно сформировала новую папку и подшила те факты, что успела записать «Убийства маглорождённых, серебряные маски на лицах, тёмная магия, бедные районы. Странный символ, который оставляли на стенах».       Закинув папку в дальний выдвижной ящик, она вернулась к гербовому бланку и отправила запрос на ордер, не сильно веря в успех. В эти смутные времена Гермиона не особо надеялась на честную игру и была готова идти на непопулярные меры ради восстановления закона.

***

      Гермиона проработала до обеда, не поднимая глаз от текущих бумажных задач. Она собрала кудрявые волосы в пучок, закрепила их волшебной палочкой и взяла лёгкую кожаную куртку, чтобы сходить в местное кафе, которое облюбовала их троица.       Не успела она захватить маленькую чёрную сумочку, как дверь открылась, и вальяжно вошла высокая фигура в чёрном костюме, что отлично облегал каждую мышцу его тела… Том Реддл, загадочный невыразимец, который ни с кем близко не общался, однако дамочки Министерства заваливали его охапками валентинок и горой конфет.       Ходили слухи, что у него есть специальный сундук для подарков от поклонниц: кажется, он купил второй или даже третий. В общем, о Реддле не кружили никакие интересные новости, разве что в кулуарах все шептались об остром уме, красоте и редком таланте в области заклинаний.       Сейчас его улыбка была вовсе не дружелюбной, а напоминала холодный змеиный оскал.       — Мистер Реддл, здравствуйте! — Гермиона протянула руку и слегка удивилась, когда он легко поцеловал нежную кожу, едва касаясь своими губами. По сердцу пробежал ток, и душа словно вывернулась наизнанку, стала уязвимой. — У Вас ко мне какие-то вопросы?       — Гермиона… Грейнджер, — Том деловито прошёл к единственному креслу, щелчком пальцев убрал оттуда книги и папки с делами, а затем сел туда, поправляя свой пиджак, сшитый на заказ известным портным. — Принесите мне чёрный кофе без сахара, — он посмотрел на циферблат серебряных часов и одёрнул манжету белоснежной рубашки обратно. — У меня есть всего пять минут для Вас.       Если эта девушка думала о том, что он разрешит провести обыск в магазине «Горбин и Бэркес», то она наивно заблуждалась, ведь эта была территория, свободная от действий авроров. Неприкасаемая. Гермиона просто не знает, что ему лучше не переходить дорогу. Он достал из кармана новый приказ, подписанный им, и небрежно кинул на её заваленный бумагами стол. Отказ в получении ордера, да ещё и выговор Грейнджер. Публичная пощёчина, которая поставит эту идеалистку на место.       Гермиона сжала губы, когда Том снисходительно приказал приготовить кофе, но ничего не ответила. Она подошла к кофемашине и поставила свою любимую чашку за неимением других. Её гневные слова в голове звучали так отчётливо и кидали мысленные проклятия, надеясь, что хоть что-то поразит и сожрёт его дотла прямо сейчас. Шум работающей кофемашины заглушил всё вокруг, но не чувство обиды и унижения. Ей впервые за год безупречной службы сделали выговор с занесением в личное дело! Каков мерзавец!       Она аккуратно опустила чашку кофе рядом с Томом, и на мгновение его голубые глаза пересеклись с её карими. Гермионе показалось, что она не может вздохнуть и сделать чёртов глоток кислорода, что был так нужен сейчас.       — Ваш кофе, мистер Реддл. Расследование будет продолжено, несмотря на ваш немотивированный отказ, — голос такой, от которого шарахались даже Гарри и Рон — способен убить и рассыпать на части без права на сохранение. — Ваши доводы откровенно слабые и не выдерживают никакой критики, — она стала внимательно читать это письмо, которое он принёс, бросая испепеляющие взгляды.       — Простите за причинённые неудобства, Гермиона — таков порядок, — холёные длинные пальцы сжали ручку кружки с её именем. Он подумал о том, что эта девушка принесёт только проблемы в его размеренную жизнь, полную кровожадных замыслов. — Я не думал, что Вы нарушили п.5 подпункта 10, страницы 1500 тома 20 «Правила получения ордера».       Амбициозная умная ведьма, да ещё и с гнилого Гриффиндора, который испокон веков содержал в себе только сплошной неликвид тех, кого не взяли в Слизерин или даже Когтевран (на худой конец).       — Ничего страшного. Я спокойно отношусь к своим ошибкам и признаю их, — Грейнджер спокойно выпалила эту формальную фразу, но сама взрывалась внутри от гнева. Смертельно хотелось дать ему пощёчину, чтобы стереть эту полуулыбку с лица или накричать, но нет, она не будет идти на поводу своих эмоций и позволять Тому наслаждаться триумфом.       — Спасибо за кофе, Гермиона… очень вкусный, — пристальный взгляд задержался на карих глазах, а затем скользнул в ложбинку между её грудей. Он облизнулся, как делает хищник, увидевший самую соблазнительную и желанную жертву — даже эта нелепая аврорская форма не портила её мягкой красоты, а потом его глаза вернулись обратно к шоколадным и даже не мигали, будто два больших сгустка темноты.       — Приходите ещё, Том, — Гермиона внесла его имя в свой личный чёрный список и оперлась о стену, скрестив руки на груди. Картинный тяжкий выдох вырвался из её груди, обозначая недосказанность и его маленькую ложь. «Я бы тебя лично отправила в ад пинком под зад».       Он мило улыбнулся, будто не испортил настроение, а пришёл ради кофе, и затем покинул помещение, не оглядываясь, как делали многие. Его чёрный силуэт уверенно шёл по коридору, пока не растворился среди каменных арок и спешащих посетителей.       Гермиона вернулась обратно к работе, пока Гарри и Рон ушли на обед, решив, что ей стоит побыть одной. Пока она печатала очередной отчёт, ей пришла в голову шальная мысль из тех, что всегда приводили к нарушению правил: если нет ордера, то она просто воспользуется Оборотным зельем, проникнет в этот магазин, посмотрит записи постоянных клиентов и тихо уйдёт. Никто об этом не узнает. Ни единая живая душа. План был очень простым и в тоже время требовал тщательной подготовки. Конечно, Гарри и Рон не должны об этом знать.       Она с нетерпением ждала окончания рабочего дня, рассеянно отвечая на вопросы Рона и Гарри. Стрелки часов двигались так медленно, будто время сейчас перемещалось по правилам другого измерения. Едва время пробило шесть вечера, и Грейнджер схватила верхнюю одежду и собралась уйти, как Гарри неожиданно сильно схватил её руку и уверенно преградил путь.       — Гермиона, ты же не собираешься идти туда без ордера? — зелёные глаза блестели оттого, что он так легко мог прочитать её намерения. Гермиона — его лучшая подруга, но, к сожалению, постоянный перфекционизм вредил ей самой, периодически отправляя в палату Больницы им. Святого Мунго.       — Даже если и так. Это же обычная практика у нас в отделе, Гарри. Ты забыл нашу клятву — «закон превыше всего?» — Гермиона вздохнула и слегка опустила глаза, ощутив немного стыда. Конечно, Гарри так давно её знал и был довольно проницательным, замечая чувства других.       — Я не могу тебя потерять, Гермиона. На прошлой неделе тебя ранили в руку, и я чуть с ума не сошёл, — Поттер поправил очки и взял свою верхнюю одежду. Тогда он пойдёт с ней и подстрахует. — Мы идём вместе.

***

      Ночь укрыла этот город, словно тёплое и мягкое одеяло, забирая в сонные объятия. Лёгкий шелест листвы и лунный свет были единственными спутниками в этом неоднозначном, но важном деле.       Гермиона зашла за угол и достала фляжку с Оборотным зельем, чтобы обратиться в того, кто не вызовет подозрений. В Люциуса Малфоя. Их информаторы заметили, что он иногда заходит в этот магазин, но всегда выходит с пустыми руками. Гарри остался сторожить и закурил сигарету, встав в переулке около массивных мусорных баков.       Он был против идеи Гермионы, но знал, что если она заартачилась, то её не переубедить. Совсем. Пусть весь мир будет в огне, но Грейнджер непременно достигнет поставленной задачи любой ценой.       Гермиона ощущала себя некомфортно в теле Люциуса Малфоя. Она откашлялась и по советам Гарри, который частенько сталкивался с ним в Министерстве, пыталась достоверно изобразить презрительный голос аристократа, неторопливую походку и высокомерный взгляд.       — Не качай руками, подбородок выше, — Гарри сильно ударил ладонью по спине, чтобы она расправила плечи. Если Гермиона не сможет быстро научиться, буквально за десять минут, то операция будет бессмысленна, а ещё их привлекут к дисциплинарной ответственности или, того хуже, уволят.       — Мерзкие грязнокровки, — новый голос попал в ту самую презрительную тональность. Она вспомнила про нюхлеров и их вонючие экскременты, а потом постаралась сделать такое же лицо, которое часто видела у надменных аристократов.       — Уже лучше. Вот, запомни эту мимику, — он показал палец вверх, а затем Гарри заметил, что здание окружено сильной охранной защитой, поэтому их первоначальный план «войти по-джентльменски» менялся на ходу.       — Я сниму защиту с верхнего окна и сделаю брешь, — Гермиона улыбнулась, так как любила такие сложные головоломки. Пришлось потрудиться, а палочка нагрелась от магии — тёмной и редкой, что пыталась противостоять ей и оттолкнуть нежданного гостя, однако неосязаемое противостояние завершилось победой девушки.       После этого Поттер одобрительно кивнул и открыл небольшое окно чердака, а затем помог ей забраться, прислонившись спиной к стене и подставив руку для того, чтобы быстро закинуть её фигуру единым и мощным рывком.       Гермиона неожиданно для себя самой легко подтянулась к окну и уже была внутри. Чёрт, а Люциус Малфой должен быть довольно сильным — она посмотрела на свои руки, которые сейчас были мужскими.       Её слух стал более восприимчивым к другим звукам: каждый шорох и даже капелька воды вызывали желание насторожиться или спрятаться. Кажется, никого. Девушка спустилась вниз, непосредственно в сам зал, освещая путь магловским фонариком, замотанным в чёрную полупрозрачную ткань, чтобы никто из случайных прохожих с улицы не увидел ни единого предательского отблеска. Гермиона осмотрелась и мигом пошла к стойке, зажала фонарик между своими зубами и стала быстро листать бухгалтерскую книгу, где были частично указаны имена и фамилии клиентов.       — Люциус Малфой. Может ли он осуществлять контрабанду книг, которые опасны для полукровок и маглорождённых? — прошептала Грейнджер. Интуиция кричала о том, что это дело гораздо сложнее, чем казалось первоначально. Она аккуратно переписала даты его покупок, которые надо было сопоставить с появлением лодки в этом районе, в свой маленький блокнот, и спрятала его в карман, вернув книгу на место и восстановив защитные заклинания, что были на книге, страницы которой были желтоватыми, явно повидав многое.       «Уф, всё прошло довольно легко». Она вернулась тем же путем, что и пришла, едва заметно кивнув Гарри, что всё в порядке и они разошлись в разные стороны, чтобы не вызвать косых взглядов у случайных зевак. Всё-таки Люциус и Гарри принадлежали к разным социальным слоям и отделам, а также, мягко говоря, недолюбливали друг друга, так как их пласт профессиональных и личных качеств был диаметрально противоположным.       Гермиона дошла до невзрачного, совершенно дешёвого бара, располагавшегося на окраине Лондона, только с одной целью: незаметно посетить мужской туалет и там вернуть свой истинный облик.       К счастью, посетители, а точнее простые рабочие с заводов, поражённых индустрилиализацией, сидели настолько пьяные от многочисленного некачественного, но дешёвого алкоголя, что приход платинового блондина в дорогой одежде никого не удивил.       Процесс развоплощения прошёл настолько гладко, что Грейнджер не могла вспомнить, когда такое было, так как обычно хоть какой-то чужой след от воздействия Оборотного зелья оставался маленьким нюансом во внешности хотя бы на сутки.       Она вернулась в зал и дала бармену четыре сикля, чтобы выпить несколько стаканов виски после рабочего дня.       Так странно, но именно здесь она ощутила, что может быть сама собой — просто уставшей и одинокой девушкой, а не сильной и независимой, что всегда излучала хорошее настроение. Здесь никто её не знает, и никому нет дела до личности и биографии рядом сидящего соседа.       Обсудить проблемы за глотком алкоголя, поймать краткую эйфорию и по-детски отмахнуться от проблем, которые нависли как свирепые грозовые тучи. Крепкий алкоголь обжигал горло изнутри и буквально заставлял закашляться, но после мерзкого вкуса с каждым глотком приходило долгожданное облегчение.       Как разорвать порочный круг, который состоит из одной работы и редких походов в бар с Гарри? Ощущение тревожности в груди стало привычным и родным чувством: сначала помогали сигареты, но теперь и они едва справлялись с пустотой внутри. Отчаяние. Всё не так, как она планировала, а наивные мечты разрушены взрослыми реалиями.       — Кто же ты, Гермиона Грейнджер? — издевательски пропел внутренний голос — совершенно не её. Будто чужой, словно кто-то говорил за неё.       — Отлично, дождь пошёл, — Гермиона фыркнула и, выйдя на улицу, наложила на себя Согревающие чары, ведь на ней были только короткая мини-юбка и тонкая рубашка.       Её повседневный стиль отличался от рабочего: вряд ли бы коллеги узнали в кудрявой стройной ведьме великолепного аврора и девушку современных взглядов.       Ощущение свежего воздуха, ночного покоя и мнимой свободы сейчас дарило ей тот детский восторг, который она испытывала в Хогвартсе, когда Гермиона ощущала себя важной частью социума.

***

      Ночью она не могла уснуть и ворочалась так, что разворошила постельное белье на кровати. Наконец, Гермиона уснула.       Дыхание стало равномерным, лёгкий ветер, больше напоминавший газообразный эфир, кружил в голове непонятные сны и образ Тома, который настойчиво возникал снова и снова.       Требовательный сладкий поцелуй на её губах. Сильные руки сжимают талию так осторожно и бережно. Мужская рука охватывает ягодицу жадно и со страстью. Гермиона чувствует дикую и необузданную силу, что таится внутри него. Жадно и со страстью, с животным голодом. Её талия неосознанно прижалась к его телу, ощутив, как напряглись мышцы пресса. Перехватило дыхание оттого, как жадно он смотрит на неё и оставляет мокрые дорожки на её шее.       Её губы приоткрываются, чтобы первой украсть поцелуй, немного кусая зубами за его нижнюю губу. Он углубляет поцелуй, и девушка ощущает вкус собственной крови на своих губах. Боль и наслаждение. Адреналин бьёт вспышками по глазам, когда он рвёт на ней платье, прижимая своим мощным телом к матрасу, разводя её бёдра своим коленом и не отрывая глаз. Большие руки ложатся на её нежную шею, лишая кислорода, но только на мгновение, чтобы усилить эмоции от проникновения.       Тонкие губы, которые вечно изгибаются в сардонической усмешке, сейчас увлечённо сосут её соски, аккуратно подключая зубы, зажимая нежную кожу и вызывая дрожь во всем её теле. Рука требовательно скользит всё ниже и ниже, стягивает нижнее бельё.       Пальцы кружат над её клитором, заставляя её тело извиваться и прикусывать губы, сдерживая стоны. Её дыхание и пульс учащаются, и она ощущает себя будто под наркотиком, когда достигает оргазма и шепчет его имя, потонув в омуте чёрных глаз, похожих на два сгустка темноты.       Сон казался сюрреалистичным, словно кто-то крутил романтические пластинки из кинематографа в её разуме.       Невесомое влияние на разум под гнётом её собственных эмоций или же воздействие легилименции извне?       Ветер — или это был не ветер? — тихо растворил стекло в оконной раме. Занавески тихо колыхались по полу, а пушистый ковёр заглушал неторопливые шаги, когда силуэт вплотную подошёл к кровати. Мужская рука невесомо коснулась щеки, убирая волосы с лица.