Повелительница

— Ты кто? Совершенно не думая, задала этот вопрос, пряча вещами свои ноги. Снизу вверх смотрела на мужчину в массивной и дорогой шапке, что сразу бросилась в глаза. И он так же смотрел на нее, не отрывисто, замирая. Впервые он почувствовал внутри себя новые эмоции и ощущения, но тут же, в силу своего характера отмахнул левые мысли. Сжал чью - то кисть, поджал губы, после чего молча вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Сидела, сжимая в руках свои тряпки, а сердце колотилось так бешено, будто еще чуть - чуть и вырвется наружу. Испытала и страх, и веселье, и спокойствие, а с тем и удачу. Миллионы мыслей и эмоций нахлынули ее, обомлела. Что же за ощущения такие странные, что она сейчас испытала? Задумалась, прикладывая к виску несколько пальцев. Поднялась на ноги, оделась и так же спокойно вышла из комнаты. В главном холле на коленях стояли универсамовские, но Кощея среди них не было. Султана поежилась, но пронырливость давала о себе знать. Стояла прямо позади Желтого, а он был в несколько раз больше нее и выше, смотрела на него, как на гору. Достаточно спокойно и монотонно говорил: — Значит так... еще раз вы сунетесь на нашу территорию, да еще и посмеете взять наше - я разговор буду вести иначе. Понятно? Мужчина плавно осматривал каждого, кто стоял перед ним на коленях. В глазах так и читалось величие, а на слух понималось наличие крепкого ума. — Не вижу старшего... он и в этот раз зассал и убежал от меня? Каждый раз одно и то же... Желтый как - то по - свойски рассмеялся, а может и усмехнулся, в очередной раз показывая положение в обществе и статус. Сложил обе ладони чуть ниже груди, расправил спину, вновь проговорил: — Молчите, да? Ну молчите, молчите... Сделал несколько кругов, так же не разворачиваясь в сторону девушки. Казалось, все это для него было утомительным. В тяжелых вздохах так и читалось: хочется снять с себя стресс, расслабиться и послушать тишину. Теперь уже скрепил руки сзади за спиной, склоняя голову в сторону. Султана видела переглядывания между ребятами, среди которых были ее близкие: Зима и младший Адидас. Турбо там тоже не оказалось, это ее и напрягло. Она сразу поняла: Кощей и Турбо что - то замышляют. Теперь уже тон мужчины стал громче: — Я с кем разговариваю - то, а? Я вроде язык никому еще не отрывал, а слова сказать не можете... Говорите, где ваш лидер? — Так ты обернись, может увидишь. Не сдержалась. Султана сказала это так, что от этой наглости обомлел каждый, кто там находился. Сдавила челюсть, скрестила на груди руки, облокачиваясь о стену. Мужчина плавно и скользя осмотрел ее, иногда останавливаясь на какой - то детали. Странная, подумал. Не хотел связываться с ней, да и не воспринимал никак. Однако, чтобы избавить себя от этих странных взглядов все же заговорил с ней: — Обернулся, и? Что я должен увидеть? — Так у тебя и со зрением все плохо, а я думала только с головой... Как - то ехидно и нелепо улыбнулась, смотря прямо в его засверкавшие от злости глаза. Она заметила, как сжимается его кулак, как челюсть сдвигается на миллиметр в сторону, как меняется взгляд, а из губ срывается едва слышный хриплый вздох. Она смогла считать его за несколько секунд, а он даже думать об этом - не думал. Казалось, они перестали замечать кого - то, кроме них самих. Стояли некоторое время молча, прожигая друг друга взглядами. И когда все притаились, ожидая большой беды, он развернулся и вышел на улицу. Его парни так же подтянулись за ним, оставляя всех на месте. Не мог разобрать эмоций, противоречило абсолютно все. Сел в машину, глубоко выдохнул, стуча пальцами по рулю. Пытался понять: кто она и кем, кому приходится. Были у нее повадки того, кого он ненавидел больше всего в своей жизни. Их вечные склоки и перепалки с Кощеем разжигали на улицах этого города самые чудовищные пожары. Он чувствовал в ней его частое присутствие. И следом за тем пришло и другое чувство: ревность. Задумался, а что если? Вдруг она его женщина? И сам не понимал, что волнует его больше: то, что это Кощей или то, что это она. Представил зачем - то, как однажды крадет ее где - то на улице после прогулки, как отвозит ее к себе, как скручивает эти тонкие и изящные руки над ее головой, придавливая их и нависая сверху. На лбу появилась испарина, стало так неловко и странно. Несколько раз пробубнил вслух: — Зачем ты думаешь об этом, Желтый? Зачем? Сказал раза три, пока голос справа не отвлек его: — О чем ты думаешь? Кареглазый и коренастый парень сидел рядом, беспокоясь. Желтый откинул голову назад, закрыл глаза и ответил: — Девушка... — Что «девушка»? — Та девушка, рыжая такая... кто она? — Ууу... — Заткнись, блять, Колик! Кто она, спрашиваю? — А мне откуда знать? — Ты все знаешь, говори. — Ты вряд ли захочешь это слышать… Улыбнулся, смотря на Желтого, тяжело вздыхая. И по этому вздоху он все понял. Но у Колика настроение было на высоте, шутил. — Мог и соврать. — Так я и соврал. Желтый бросил в сторону парня злобный взгляд, а тот слегка напрягся, а улыбка сползла с лица. Схватив за куртку, резко тряхнул, сквозь зубы прошипел: — С огнем играешь... — Сестра она Кощея, сестра... Забавно, первый раз ревнивым тебя увидел. И снова широко улыбнулся, пока Желтый не нанес ему один и ощутимый удар в нос, на котором тут же появилась фиолетовая отметина. — Ты как со старшим своим общаешься, а? Тебя на перевоспитание отдать? Так я отдам. — Все, все, не включай злого дядьку, остынь. Завел машину, направляясь в обитель дом быта. Хрустел шеей, пальцами, щурясь от яркого солнца. И в какой - то момент закрыл на мгновение глаза, едва не сталкиваясь со встречной машиной. Свернул резко в другую сторону, падая в крутой обрыв. Все тело тут же заломило, машина грубо приземлилась вниз. По лицу стекала кровь, сильная боль пронзала тело, двинуться не было сил. И время для него и его товарища остановилось. И лучи солнца после ослепили глаза, и какие - то очертания, мечущиеся из стороны в сторону. Когда сознание настигло вновь, а глаза понемногу начали открываться, Желтый увидел отблески рыжих волнистых волос. Не раздумывая, коснулся прядей, перебирая их, пробуя на ощупь. Хрипло сказал: — Спасибо... Сухо, без каких - либо эмоций произнес это, а она зардела. Чувствовал, что бережно прикладывает мокрую тряпку к лицу. Проходилась ей около его губ, видя, как те приоткрываются, как вырывается из уст вздох. И движения ее стали медленными, изучающими. Поймала себя на мысли: боже, что я делаю? Отмахнула мысль, ускоряясь. Вдруг резко перехватил ее руку, сжал немного, большим пальцем поглаживая кожу. И сам не понимал, от чего так поступает. — Это в качестве извинения за свое поведение, не более того. И она сама решилась заговорить, а на деле убегала от напряжения, пыталась. Чушь ляпнула, сама не знала, зачем. Отвела взгляд, не зная, как тактично удалиться. А он сжал ее руку крепче, сбавляя тон: — Я хочу знать, как зовут мою рыжеволосую спасительницу... Мою? Сердце бешено заколотилось, занервничала еще больше. Душа в пятки ушла, когда поймала себя на мысли: хочу, чтобы он повторил. Наклонилась к его уху, горячим дыханием у самого лица, говоря: — С - у - л - т - а - н - а... Повторил: — Султана... повелительница... Взгляды встретились, на мгновение задержались на губах, после чего девушка не выдержала и поспешила прочь. И, казалось, все его тело в миг озарил свет, вылечивая каждую рану. Он совершенно спокойно поднялся, расправил на себе одежду, и так же просто сел за руль, перед чем положил на заднее сиденье Колика. И как бы глупо не звучало, но почему - то посчитал, что после такого падения машина заведется. Истерично рассмеялся с себя, понимая, что он попал в какой - то опасный капкан.