Новый год

Македонский медленно открыл глаза. За окном только начало светать. Он тихо встал с кровати, уже без каких-либо усилий, ведь привык делать это так, чтобы не тревожить сны состайников, и подошёл к окну. Несмотря на отсутствие солнца, его ослепил ярко-белый пейзаж за окном. Снегом усыпаны все деревья, карниз, скамейки и трава. На улице ещё никого нет, что неудивительно, ведь Красный Дракон, не изменяя традициям, встал раньше всех. Резкая волна эйфории охватила его тело и не в силах сдерживаться, он открыл окно на распашку, держась руками за раму, вдыхая свежий морозный воздух. Дрожь пробежала по всему его телу, холод пробрался сквозь потрепанную футболку-тряпку и в какой-то момент стал проходить сквозь него, замораживая все внутри. Четвёртая, судя по недовольным стонам, тоже почувствовала, что их полководец превращается в простыню, сушившуюся на окне. Македонскому на секунду захотелось закрыть окно или даже приказать себе не открывать его в прошлом, но он словно не контролировал себя, пока не услышал голос над своим ухом.       – Мак, ты ведь не хочешь заморозить нас?       Это был Сфинкс. Если бы Мак был в состоянии думать, то он бы понял это по его шагам, дыханию, взгляду, что впивался в его спину, но Мак забыл о опасностях. Забыл, что кто-то может напасть даже со спины, поэтому даже после того, как его позвали, он не сразу среагировал.       – Нет, простите.       – Вы посмотрите, он извиняется! Он превратился в птицу, почти вылетел из окна, на миг стал свободнее ветра, а теперь извиняется за это! – полусонный Табаки говорил это настолько громко, насколько позволяло его состояние.       Пока Мак закрывал окно и слезал с подоконника, Табаки уже встал и теперь раскачивался в своём коконе из одеял, еще больше недоумевая:       – Он хотел нас всех заморозить! Чтобы мы превратились в ледышки! О-ох, я уже вижу, как он делает из нас амулеты и раздает их всем, как подарок на Новый Год! Не зря ведь он такой тихий!       – Я бы ему в этом помог,– бурчит Лорд, которого разбудил скорее Шакал, чем холод.       Когда все успокоились и пришли в себя, Македонский сделал кофе. Через пару минут в комнату ворвался Лэри.       – Летуны пришли!       Стая снова оживилась, но уже от более приятных вещей. Как только Крыса зашла к ним в комнату, Волк сразу же бросился к ней.       – Ну что же, наша блудница. Наш проводник в мир иной! Ты пожаловала к нам в столь волшебный час, ведь в это время к нам забредают эльфы и гремлены! Я надеюсь ты принесла подношения, чтобы задобрить их?       Получив красным мешком в лицо, Волк, судя по всему, не понял намека и даже когда Крыса грозилась вырезать ему язык, он разразился ещё большим криком:       – Гремлены! Эльфы! Выходите, ну же! Поприветствуйте нашу и вашу кормилицу!       Крыса молча развернулась и собралась уходить, когда Табаки крикнул ей в след:       – Счастливого нового года!       После он начал засыпать её миллионом поздравлений, но Крыса этого уже не слышала.       Все бросились к мешку. Никто из них уже не писал писем Деду Морозу, но заказы Летунам они делали. Администрация Дома покрывала расходы на подарки, но у всех был лимит по цене и размерам. Мешок был наполнен коробками, обернутыми подарочной упаковкой и перевязанные лентой. Дело рук кропотливых воспитателей и учителей, хотя многие уже слышали голос Мастодонта который покрывал матом всех, кто был в комнате с подарками, мол «нахрен мне не упало, упаковывать подарки для этих калек!»       По просьбе стай, Летуны занимались снятием ярлыков с именами, потому что клички многие из учителей писать отказывались. Каждый помнил, что он просил, так что вопросов не возникало.       В первом подарке была книга, которая, как оказалась, была написана шрифтом Брайля. Вопросов о том, кто получатель не было.       – Хиромант, поведай нам о том, что это за книга, – сказал Волк, когда Слепой прошёлся пальцами по обложке.       – Антиутопия, – с раздражением в голосе ответил Слепой и спрятал книгу под подушку.       Дальше они достали увесистую коробку, в которой было ещё несколько уже обычных книг. Черный подошёл, чтобы забрать их и начал расставлять на полке.       Табаки получил большой снежный шар, который заводился и играл рождественскую мелодию.       Горбач получил новую флейту, потому что на старую сел Лэри.       Сам же Лэри получил кожаную куртку, которую сразу же надел и не снимал следующие пару месяцев. Лорд разорвал упаковку и достал коробочку с парфюмом, которым сразу же надушился с ног до головы, получив пару недовольных криков Табаки. Волк открыл коробку и увидел набор струн, медиаторов и каподастр(!). Все рассматривали подарки друг друга, веселились и громко смеялись.       Македонский наблюдал за всеми и улыбался. Он не пытался подавить это, ведь был действительно счастлив. Он ничего не просил у Летунов, ведь считал, что у него было все, поэтому стоял в сторонке и наслаждался чужим счастьем. Но вдруг он услышал свое имя среди суматохи.       – А я ведь говорил, что он ничего не попросит! Наш Македонский не умеет наслаждаться праздником и подарками, за которые не приходетчя расплачиваться! Но не волнуйся, Мак, я позаботился о тебе,– Табаки яростно копошился в мешке, пока не достал оттуда небольшой новогодний пакетик.       – Чего же ты стоишь? Иди сюда.       Мак подошёл к общей кровати и наклонился к Шакалу:       – Это мне?       Табаки ярко улыбнулся, засовывая руку в пакет.       – Да-да, тебе! Я подумал, что люди, не обладающие таким же зрением и чуткостью, как я, тоже должны знать о твоей сущности.       Достав из пакетика сжатую руку, он взял Мака за запястье.       – Давай, закрой глаза, это должен быть сюрприз.       Мак так и сделал. А когда ему позволили открыть их, он увидел на своей руке серебряное кольцо, с красным глазом. Кольцо было в чешуйках, а зрачок у глаза был узким, словно кошачий.

« Красный дракон »

      С этого дня Македонский не снимал кольца. Даже когда мыл посуду. Даже когда собирал чужую боль, а после смывал её в раковину. Даже когда его отправили в Клетку. А зря. Когда он вылетел оттуда, пока Волк смотрел на него, зло улыбаясь, Мак обронил кольцо. Или его наказал сам бог. Наказал за такую слабость и безрассудие, что он проявил в тот день.

« подарками, за которые не придётся расплачиваться! »

      Иногда Мак думал, что это и была расплата за этот подарок.       Он не пытался искать его, ведь знал, что даже если найдёт, то не сможет его носить, ведь оно видело всё.