Зимний чай

      Маринетт укуталась в мужскую рубашку, устроилась в мягком кресле напротив зеркала и принялась расчёсывать волосы, не забывая разглядывать в отражении обстановку. Три долгих месяца они с Адрианом без устали искали квартиру мечты, и чудо наконец свершилось. Вчерашний морозный январский день мог затеряться в памяти среди десятков абсолютно таких же, но кто-то всемогущий свыше распорядился иначе. Именно вчера они перевезли последние вещи и провели первую совместную ночь на новом месте, а, если посмотреть глубже, то перелистнули одну страницу их истории и открыли новую, ещё более счастливую, как виделось им обоим.       Интерьер, конечно же, требовал многочисленных доработок. Безликие стены хотелось украсить совместными фотографиями, на полочке разместить коллекцию статуэток, а на широком подоконнике обустроить миниатюрный сад. Не зря же Маринетт так старательно взращивала крохотные росточки и с удовольствием наблюдала, как тонкие стебельки тянулись к свету и буквально напитывались жизненными силами. Ровно как и их любовь день ото дня крепчала, расцветала и искрилась новыми красками.       Трепетная и чуть неуклюжая подростковая влюблённость вопреки завистливым взглядам и коварным замыслам недоброжелателей не угасла, а дала жизнь новым, куда более сильным чувствам – бескорыстной заботе друг о друге, бесконечной поддержке, истинной гармонии и безоговорочному уважению. Маринетт и Адриан уже не те робкие одноклассники, что волею судеб в один из серых учебных дней оказались за одной партой. Сегодня они пара, готовая принять все сложности взрослой жизни вне родительских домов и уверенная, что им по плечу любые задачи. Раз уж совместный ремонт им покорился, то что уж говорить обо всём остальном.       Погрузиться в мечты, перебирая в мыслях красивые картинки, Маринетт не успела. Её отвлёк приглушённый щелчок дверного замка. Вернувшийся Адриан явно старался не привлекать внимания, но потерпел сокрушительное поражение. Маринетт встрепенулась, подскочила, бросилась в прихожую и уже через пару мгновений повисла на шее любимого.       – Тебя не было целую вечность, – проворковала она, утыкаясь в меховой воротник куртки.       – Всего лишь час, но, если тебя это успокоит, он и мне показался вечностью.       Тонкие девичьи пальцы торопились стянуть шарф и расстегнуть молнию. Маринетт хотела прижаться наконец к груди, прислушиваясь к самым приятным в мире звукам – биению сердца любимого человека.       – Так, – мягкая улыбка на лице Адриана уступила место строгому взгляду, в котором читались неподдельная забота и беспокойство, приправленные нотками неодобрения, – почему ты босиком?       Адриан, чтобы не тратить драгоценное время, сбросил куртку прямо на пол и подхватил заметно раскрасневшуюся Маринетт на руки.       – Потому что надеть тапки – это целая минута! – она принялась оправдываться и старалась выглядеть убедительной. – И если шестьдесят минут без тебя всего лишь лишили меня желания улыбаться, то шестьдесят первая напрочь разбила бы моё нежное сердечко!       – Но пол холодный! – Адриан покосился на гладкие дощечки ламината, словно мог взглядом просканировать пространство и определить температуру.       – Так я его и не касаюсь! – хохотнула Маринетт, крепче прежнего обвивая руками шею Адриана.       Он напора нежности не выдержал – прильнул к её губам и захватил в плен поцелуя. Чтобы не уронить драгоценный груз и не позволить Маринетт даже кончиками пальцев коснуться пола, он прижал её спиной к стене. Она, блаженно прикрыв веки, запустила пальцы в пшеничные пряди, но раствориться в ласке без остатка не вышло – Адриан прервал поток нежностей и снова нацепил маску заботливо-строгого мужчины.       – Эй! – Маринетт потянулась ближе к его лицу. – Мы так не договаривались! Нельзя вот так просто бросать всё на полпути!       Адриан в ответ на сорвавшиеся с надутых губ шутливо-грозные упрёки добродушно рассмеялся и, умудрившись придерживать Маринетт за талию лишь одной рукой, кончиками пальцев второй легонько щёлкнул её по носу.       – Ай! За что?       – За то, что нарываешься заработать себе простуду и больничный, бегая тут босиком.       – Но мне ничуть не холодно! И потом, ты ведь всегда можешь меня согреть…       – Не холодно? А почему ты тогда вся дрожишь?       – Ничего я не… – бодро вступила в спор Маринетт, но быстро осеклась, заметив на оголившемся запястье стайку мурашек. – Это совершенно точно не из-за босых ног!       – А из-за чего же, любовь моя?       Адриан одарил Маринетт обезоруживающей улыбкой, настолько очаровательной, что мигом стало ясно – дальнейший спор бесполезен. На ногах так или иначе всё равно окажутся тёплые носки из мягкой точно пух пряжи. Те самые, с оленями и снежинками, что Маринетт старательно вывязывала накануне. А Адриан поддержки ради наденет свои, точно такие же. Но признавать безоговорочную капитуляцию и удручённо плестись в спальню в планы не входило. Уж слишком хорошо Маринетт себя чувствовала в крепких объятиях.       – Так из-за чего? – снова потребовал ответа Адриан.       – Из-за того, что ты меня не целуешь уже две минуты! Преступно много!       Адриан замер. Маринетт тоже не двигалась и даже дыхание затаила от предвкушения дальнейшего развития событий. И готова была ко многому: к накалу эмоций, новой волне нежности, пьянящим поцелуям. Она смотрела вперёд уже чуть затуманенным взором и видела центр собственной вселенной – мужчину, которому посвящала жизнь.       – Если продолжу тебя целовать, то мы все выходные проведём за этим увлекательным занятием, – перешёл на шёпот Адриан.       – Как по мне, это прекрасный способ согреться.       – То есть ты признаёшь, что замёрзла, – хитро сощурился Адриан.       «Чёрт!»       Маринетт поджала губы и отвела взгляд в сторону. Пришлось действительно признать, что она переиграла саму себя и окончательно запуталась. А хотелось просто вновь прижаться к горячим губам и наслаждаться сладким головокружением.       – Поцелуи – это прекрасно, – Адриан поддел подбородок Маринетт кончиком пальца, вынуждая посмотреть ему в глаза. – Но у меня есть идея получше.       – Какая? – воодушевилась Маринетт.       – Сейчас узнаешь.       Адриан легко, как невесомую пушинку, поднял её на руки и закружил в воздухе. Пышные волосы разметались по плечам, чуть спутались и сделали Маринетт, как ему казалось, ещё более привлекательной. Совершенной, бесподобной. И он знал, абсолютно точно знал, что пока в нём плещутся силы, пока сердце разгоняет по венам кровь, пока горит огонь в груди, он будет преклоняться перед этой девушкой, что озарила его прежде ничем не примечательное существование живительным светом.       – И куда ты меня несёшь? – Маринетт прищурилась и вытянула руку, указывая желаемое направление. – Спальня там!       – Ох, сколько неприличных мыслей в твоей очаровательной головке!       – Что ты задумал? – повысила голос Маринетт, так и не получив ответа.       – Терпение, любовь моя, тер-пе-ни-е…       Адриан, не скрывая хитрющей ухмылки, зашагал на кухню и усадил Маринетт в обустроенный накануне на скорую руку уютный уголок – на мягкий коврик с разбросанными подушками. Маринетт тут же спрятала замёрзшие пальцы в длинный ворс.       – Не холодно ей, – едва слышно пробурчал Адриан.       Но Маринетт фразу разобрала и тут же запустила в удаляющуюся от неё мужскую спину подушку. И бросила бы ещё одну, если бы Адриан не прикрылся щитом из чашек. Битьё новой посуды, купленной ценой двух недель поисков того самого идеального сервиза и нескольких сотен нервных клеток, в планы не входило.       – Чай? – миролюбиво предложил Адриан.       Губ коснулась мягкая улыбка, но в глазах плясал огонь, которому Маринетт не умела, да и не хотела противостоять. Однако перспектива обниматься с горячими чашками в руках внезапно оказалась весьма заманчивой. В ответ Адриан получил уверенный кивок.       – Тогда, быть может, миледи мне немного поможет?       Маринетт всё ещё сжимала подушку, поэтому Адриан предпочёл сберечь чашки, убрав их из эпицентра событий, и зашуршал пакетами, что принёс, вернувшись домой. Он выкладывал на стол странный набор продуктов, который с классической чайной церемонией никак не ассоциировался, что не могло не смутить Маринетт как наследницу традиций востока как минимум наполовину.       – Это точно будет чай? – она приобняла Адриана со спины, приподнялась на цыпочки и выглянула из-за его плеча.       – Точно, – он рассмеялся. – Зимний. Чтобы тебе, моя ледяная принцесса, стало тепло.       Новый поцелуй оставил обжигающий след на виске. Соблазн был велик, но Адриан старался не отвлекаться от исходной задумки. Чтобы не сорваться и не пойти на поводу у непристойных мыслей, он шумно выдохнул, стиснул зубы и вложил в ладонь Маринетт мандарин.       – Почистить? – на всякий случай уточнила она.       – Угу, – Адриан кивнул. – Только постарайся съесть в процессе не больше половины. Остальное для дела!       Строгий взгляд рассмешил. О её любви к сладким цитрусам Адриану было известно слишком хорошо. Маринетт принялась лихо орудовать ноготками и, расправившись с коркой, закидывать дольки одну за другой в рот.       – Половину! Помнишь?       Маринетт покосилась на раскрытую ладонь, где сиротливо покоились две дольки. На половину мандарина они не тянули явно.       – Да ты шла к успеху!       – Не ворчи! – Маринетт ловко запихнула последние кусочки Адриану в приоткрытый рот.       Ему оставалось лишь потянуться за новым фруктом.       – Этот я почищу сам!       – Хорошо, – Маринетт заискивающе заглянула ему в глаза. – Но ведь тебе нужна только половина?       – Хитрюга! – Адриан торопливо почистил мандарин и разделил его на две части. – Держи. Но на этом советую остановиться.       – Ладно, – мандарин тут же отправился в рот. – Дальфе фто?       Адриан лишь в очередной раз удивился способности сметать пять увесистых долек за пару секунд.       – Дальше я сам! Ты… какой-то не слишком надёжный помощник. Но можешь чайник включить.       Маринетт лишь фыркнула, а Адриан с увлечённым видом принялся разминать мандариновые дольки в небольшом заварочном чайнике. Негромкий щелчок оповестил, что вода вскипела и настала пора переходить к следующему этапу. Адриан плеснул кипятка в сок, покачал чайник в ладони и притянул Маринетт ближе.       – Чувствуешь, какой запах? А сейчас ещё ароматнее сделаем, – он добавил парочку маленьких кусочков недавно счищенной корки. – Тут все витамины. Будет не только вкусно, но и ооочень полезно.       – Не сомневаюсь даже. Волшебно пахнет!       Маринетт, окончательно разомлев от готовности Адриана творить ради неё сказку, ткнулась носом аккурат в ямочку меж ключиц и поглубже вдохнула. Всюду витали умопомрачительные запахи. Свежий мандарин перекликался с терпким мужским парфюмом. Казалось, что так пахнет любовь. И слёзы сами собой заструились по щекам.       – Это же от счастья, так?       Адриан снял подушечками пальцев капельки с лица Маринетт и нежно погладил скулу. Она закивала. Других поводов для слёз Адриан ей не давал с того самого дня, когда он впервые коснулся её разрумянившейся щеки губами.       – Тогда продолжим?       – Да. И клятвенно обещаю быть хорошей помощницей.       – О, не сомневаюсь, – Адриан наградил Маринетт коротким поцелуем и вернулся к столу. – Держи. Натереть надо.       – Эмм… – Маринетт задумчиво повертела в руках коричневый корешок. – Имбирь?       – Да. Уж его то ты не станешь грызть?       – Не стану, – расхохоталась Маринетт, окончательно расставаясь со слезами.       Она с готовностью взялась за поручение Адриана. Вытащила пиалу, тёрку и нож. И уже принялась осторожно счищать кожуру, когда почувствовала сомкнувшиеся на талии тёплые руки. Среагировать на касания она толком не успела – Адриан перебросил её волосы на одно плечо и теперь щекотал шею обжигающим дыханием.       – Мы так никакой чай не заварим, – хихикнула Маринетт, чуть наклоняясь вперёд и открывая для поцелуев ещё больше обнажённой кожи.       – Заварим! Гляди, вместе гораздо приятнее.       Адриан вплотную прижался к спине Маринетт. Ткань их одежды была откровенно плохим препятствием. Он чувствовал изгибы её тела. Она – его растущее желание. Её пальцы продолжали колдовать над кусочком имбиря. Его – мягко накрыли девичьи ладони. И секунды замерли.       Время заново начало свой торопливый бег лишь когда Адриан медленно отстранился. Маринетт поёжилась, почувствовав, как под ткань рубашки пробрался холодок. Зато решимость заварить чай и насладиться его вкусом росла в геометрической прогрессии. Адриан, впрочем, тоже заметно ускорился – отправил в чайник ложечку тёртого имбиря. Туда же бросил пару долек лимона. Затем, напевая что-то бессвязное себе под нос, добавил заварку и налил кипяток.       – Всё? – Маринетт наклонилась, чтобы удобнее было наблюдать за вальсом раскрывшихся чайных листьев.       – Последний штрих, – Адриан вытащил пару тёмно-зелёных веточек, усыпанных тонкими вытянутыми листочками. – Угадаешь, что это?       Маринетт принюхалась. Запахи сочных цитрусовых ушли на второй план. Теперь она чувствовала сильную пряную сладость – необычный микс ароматов мяты, эвкалипта и хвои.       – Розмарин! – воскликнула Маринетт.       – В точку, – Адриан отправил веточку в чайник. – Осталось набраться терпения. Минут через десять попробуем.       – Хочешь сказать, в нашем распоряжении целых десять минут?       Маринетт с готовностью нырнула в раскрытые перед ней объятия, прижалась близко-близко, буквально впечаталась щекой в мужскую грудь, забралась руками под футболку и принялась кончиками пальцев вычерчивать узоры на спине.       – В нашем распоряжении целая жизнь, – прошептал Адриан, утыкаясь в щекочущую ноздри макушку. – Целая жизнь, представляешь? Рука об руку до последнего дня. Тысячи рассветов и закатов. И каждый прекраснее другого.       Тишину прервал глубокий рваный вдох. Адриан обхватил щёки Маринетт ладонями.       – Ну ты чего? Ну откуда эти слёзы?       – Просто вспомнила, сколько трудностей осталось позади. Сколько раз я готова была сдаться. Сколько раз мне доказывали, что я неправильная, недостойная и должна отступиться от мечты. Но я верила. В моей душе всегда жили тёплые чувства к тебе. И они делали меня сильнее. Наверное, всё это ради вот таких минут возле тебя. И мне не нужно ничего, кроме этой тихой радости. Ты только будь всё время рядом. Не отпускай меня, ладно?       – Надо быть сумасшедшим идиотом, чтобы добровольно тебя отпустить.       И они застыли, оградив себя от суеты окружающего мира. Мира, где шли войны, где бушевали стихии, где мелкие склоки делали людей несчастными, а искренние признания – до потери пульса счастливыми.       Зимний чай давно настоялся и уже остыл. Но Маринетт и Адриана впереди ждали тысячи возможностей приготовить его снова. Тем более что рецепт они знали наизусть. Мандарины, имбирь, розмарин и щепотка любви – вот и вся хитрость.