Чертовски

      Хенджун нежный. Как ребенок или даже зверек. Боится резких движений и совсем далек от общего шума. Сынмин это заметил давно, но никогда бы не сказал ему в лицо. Было бы как-то нечестно.       Хан тоже не сказал бы Оди ничего о том, как он выглядит со стороны. Им и так все о себе ясно.       Джунхану даже иногда казалось, что Мин о нем знает куда больше его самого. Он осторожный и бережный. Терпеливо гладит по спине, когда Хенджун уставши опускает голову ему на плечо. Мягко держит руки, неловко дрожащие от неясной тревоги. Просто любит. Любит сильно и часто говорит об этом. Ему не стыдно.       Хан тоже любит. Не меньше Сынмина, но сказать не может. Большим удивлением для О стало то, что первым смог признаться именно младший. Он тогда пришел совсем поздно в комнату Оди и Джуена, последний уже спал. Хенджун стоял в дверном проеме скромно, будто прилип к полу, и даже сказать ничего не мог, только слепил Мина светом из коридора. Чересчур тихий шопот Од услышал только с третей попытки. Но вышел, как и просили.       Потом долго молчали, сидя на кухне и уже имело смысл расходиться, однако Джунхан наконец заговорил. Его щеки румянцем окрасились еще до самого признания. Он пытался увиливать от темы, то осыпая старшего комплиментами, то вспоминая какие-то общие ситуации. Наконец, не выдержав, Сынмин спрашивает с легкой усмешкой: — Ты позвал меня посреди ночи, чтобы завалить хорошими словами? Разве ты не хочешь спать?       Хенджун молчит и смотрит вниз. Челка прячет неуверенный взгляд, но это не спасает от проницательного друга. Боится. Боится, но все равно решается, хотя ноги от стресса давно похолодели, как и пальцы, которые он нервно переплетает в разных комбинациях. — Знаешь, я думаю… — Прикусывает нижнюю губу до боли, которая буквально вынуждает наконец сказать. — Я думаю, ты мне… нравишься.? Просто-… — Ты мне тоже. — Сынмин выпаливает сразу. Он давно понял, зачем его позвали. Младший от этого еще сильнее заливается краской и удивленно вскидывает брови. — Все в порядке?       Той ночью они спать так и не легли.       Мин часто припоминал Джунхану эту ситуацию. В шутку, не со зла. Младший и сам понимал, как глупо выглядел тогда, но ничего, в целом, не поменялось. Он все также ужасно смущается, когда пытается выразить свою любовь, но честно старается, потому что не хочет заставлять Оди чувствовать себя некомфортно.       Он и не чувствует. Для него каждый поцелуй от Хана сокровенен. Пусть в последнее время это и не было большой редкостью, все равно тепло отпечатывалось в памяти. Потому что приятно. Потому что каждый подобный жест был очень тихим и аккуратным.       Сам Сынмин выражал свою любовь куда более свободно. Всегда обнимал, если чувствовал необходимость. Целовал перед сном и улыбался широко-широко, когда эти поцелуи смущали младшего и он прятал лицо под одеялом.       Хенджун в глазах О походил на котенка. Кроткий, но все же ласковый. Любит, когда его гладят, обнимают, но редко делает это сам. А когда на щеках от чего-то выступали ямочки, Джунхан вовсе был как довольный щенок. Впрочем, сравнить его можно было много с кем, но все же для Сынмина он такой один. Ничто не будет похоже на Хана в полной мере, он особенный, и об это ему тоже часто говорил старший.

***

— Завтра опять все меняются комнатами. — Руки неуверенно ложатся на чужие щеки. — И что с того? — Од заглядывает в глаза возлюбленного, который удобно устроился у него на коленях. — Мы все равно живем рядом. — Да, но… Каждый раз, когда мы живем с тобой, я так привыкаю засыпать вместе. — Хенджун отворачивается и снова прячет взгляд, но Мин своей ладонью мягко возвращает его на себя. — Просто это приятно. — Мне что, приходить спать к тебе? Это несложно. — Брось! — Руки с щек Хан молниеносно убирает и теперь закрывает ими рот старшему, только бы не слышать его дурацких идей. — Я ведь не ребенок! Справлюсь. К тому же это странно.       Оди не отвечает. Мимолетно целует ладони, удачно прижавшиеся к его губам и снова заставляет младшего краснеть. Он убирает руки, но их перехватывают и целуют уже костяшки, кончики пальцев. Выражение лица у Сынмина совершенно невозмутимое. Зато Хан вот-вот взорвется от таких нежностей, а потому, будто повержен, утыкается лицом в чужое плечо. — Да ты же совсем крошечный. — Мин шепчет, словно боится спугнуть.       Руки О мягко располагаются на чужой талии и скользят выше, на спину. Притягивают в объятия. Хенджун обнимает тоже, за плечи. Постукивает пальцами по чужому позвоночнику, имитируя игру на клавишах. Оди тихо-тихо усмехается. Обжигает шею дыханием, а затем и прикоснувшимися губами. Хан отчетливо чувствует, как по всему телу бегут мурашки и прерывисто вздыхает.       Старший повторяет. — Странно. — Что странно? — Сынмин отстраняется. — Мне с тобой всегда хорошо. Даже когда плохо. — Тебе нравится? — Чертовски.       Мин мягко улыбается и ослабляет хватку, позволяя вылезти из объятий. Хенджун не собирается. Только выпрямляется немного и коротко целует старшего в уголок губ. Теперь краснеют оба.

***

      Вещи наконец перенесены в другую комнату и каждый из ребят уже начинает ненавидеть традицию со сменой соседей, за счет того, что нужно таскать за собой все необходимое. Но, конечно, это полезно. Да и все давно привыкли к такому ритму жизни.       Новым соседом Джунхана оказывается Чонсу. Он, расположившись, решил больше не выходить из комнаты, во всяком случае до ночи. Зато Хана не было очень долго. Его сразу после переезда потащил гулять Оди. Вернулись они совсем уже поздно, поэтому младший сразу ушел спать.       На последок они с Сынмином еще переписывались о чем-то. Хенджун прятал телефон и невольную улыбку. Не хотел, чтобы сосед заметил и устроил допрос. Тому, вообще-то, было все равно. Он и сам безвылазно сидел за просмотром ленты соцсетей. [ХанАнчоус]: — Я думаю, стоит ложиться, завтра ведь ранний подъем…

[Миндалька_Одыдык]: — И правда, я даже не заметил. Сладких снов, Бельчонок

[ХанАнчоус]: — Доброй ночи       Джунхан еще какое-то время ворочается, пытаясь найти идеальное положение. Одному на кровати теперь кажется слишком просторно. Он хочет, чтобы его как прежде обняли и успокоили. Но не просить же об этом Чонсу! Глупо. К тому же, Хану снова надо научиться спать одному. В следующий раз они будут жить с Сынмином совсем не скоро. Поэтому он все же берет себя в руки. И одеяло. Укрывается, а уголок пытается обхватить сам, как раньше держался за ладонь старшего. Не скоро, но все же уснуть получается, когда он перестает думать о возлюбленном.       Еще часом позже раздается стук в дверь. Чонсу так и не ложился, потому глядит прямо с кровати на дверь и ждет, когда зайдут. В проеме показывается голова Оди. Он, предотвращая чужие вопросы, прислоняет палец к губам. Но старший и не собирался спрашивать. Он улыбнулся и молча встал с кровати, направляясь к выходу. Ждал, когда явится Мин.       И тот знал, что он ждал. Все в группе давно просекли об этих отношениях, только для спокойствия Хана не распространялись. Од и сам понял, что скрывать у них не получилось. Он часом ранее попросил Чонсу поменяться комнатами хотя бы на ночь, в тайне от менеджера.       Сынмин осторожно пристраивается к возлюбленному на кровати. Тот хоть и спит чутко, сейчас не среагировал, оно и к лучшему. На последок Мин целует щеку младшего и, обняв одной рукой, тоже старается заснуть. — Мне тоже с тобой очень хорошо.