Нарушенное обещание

- Вот ты где! Только что вошедший в таверну юноша в золотых одеяниях моментально привлёк внимание посетителей. Благородные господа в этих краях — редкость большая. Земли, в которых они находились, всё ещё принадлежали ордену Ланьлин Цзинь, но если у обычных людей случались проблемы с нечистью, они, как правило, обращались за помощью к кланам поменьше. Появление представителя столь именитого ордена было чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, охотники до сплетен тут же зашептались, мол, после скандала вокруг предыдущего главы ордена Ланьлин Цзинь до того отчаялся, что «снизошёл» до проблем простых смертных. Да и тут, похоже, не придумали ничего лучше, кроме как послать на задание юнца, да ещё такого избалованного и невоспитанного. Знали бы они, что этим утром их скромную обитель посетил не кто иной, как нынешний глава ордена. Цзинь Лин и раньше не отличался умением контролировать себя, но, по скромному мнению Вэй Усяня, сейчас малец был не в том положении, чтобы позволять себе подобное поведение. Не он первый, не он последний, кому выпадало несчастье принять бразды правления раньше срока, так что мальчику нужно было поскорее взять себя в руки и повзрослеть, и уж тем более — не якшаться с каким-то бродячим заклинателем, который сидел в углу таверны и держал за щекой кусок рыбы. Цзинь Лин не обратил внимания на других посетителей и решительно направился к самому дальнему столику. Вэй Усянь посмотрел на него снизу вверх, хлопая глазами и пытаясь вернуть своей челюсти подвижность. - Что ты тут делаешь? Вот тут Вэй Усянь едва не подавился. Дожёвывая кусок, он подумал, что обе произнесённые Цзинь Лином фразы слабо сочетались друг с другом. - Здравствуй, — немного хриплым голосом проговорил он. — Как видишь, ем. Присоединишься? - Обойдусь, — с вызовом сказал Цзинь Лин. - А зря. Между прочим, еда здесь отменная, а девушка, подающая вино — трудолюбивая и приветливая. А ещё она очень милая. Ты мог бы посмотреть на неё — в твоём возрасте пора бы задуматься о будущем. - Ты… — возмутился Цзинь Лин. Сев напротив него, он наклонился и прошипел: — Как ты смеешь бросаться столь бесстыжими словами? - Ничего не могу с собой поделать — я заканчиваю беседу так же, как другой человек её начинает. Хотя признаюсь, про девушку я не шутил. - Я не… Ладно, только перестань болтать лишнего. Убедившись, что смутил юношу в достаточной степени, чтобы он присмирел, Вэй Усянь улыбнулся и попросил упомянутую девушку обслужить нового гостя. - Что? — некоторое время спустя, проворчал Цзинь Лин. — Хватит так на меня смотреть! За всё то время, что они не виделись, Цзинь Лин не сильно изменился. По крайней мере, характер был всё тот же. Но исчезла прежняя округлость в лице, под глаза залегли тени. Примерно такие же метаморфозы происходили с Цзян Чэном, когда они восстанавливали орден под его руководством. Тогда Цзян Чэну было ещё сложнее, ведь первые месяцы они находились в состоянии войны, из которой предстояло выйти не просто победителями, но и наследниками великого ордена, ничем не уступавшему трём другим. С другой стороны, Цзинь Лин не имел за спиной ни славы, ни выдающихся успехов, а репутация ордена не просто пошатнулась, но была втоптана в грязь. К тому же, Вэй Усянь и Цзян Яньли помогали Цзян Чэну на первых порах, а Цзинь Лин был одинок (по крайней мере, внутри своего ордена). Так что его ситуация тоже была достаточно сложной. - Я всё ещё жду, — беззаботно ответил Вэй Усянь. - Что именно? - Хмм... Будем дальше молчать? Ладно, ты пока собирайся с мыслями, а я начну. Как поживаете, молодой господин Цзинь? Цзинь Лин слегка смутился и пробурчал, что нормально. - У меня тоже всё хорошо, спасибо, что спросил. - Я не спрашивал! - А жаль — это было бы очень любезно с твоей стороны. Прости, я так давно не видел знакомых лиц, что рад любой компании. - Что значит — «любой»? - рассердился Цзинь Лин. — Я тебя не устраиваю? - Ещё как устраиваешь, — усмехнулся Вэй Усянь. — Просто я надеялся, что собеседник окажется более многословным. - Как, например, кто? Ханьгуан-цзюнь? Рука с чашкой вина замерла на полпути ко рту, но Вэй Усянь тут же взял себя в руки: - А почему и нет? К твоему сведению, Ханьгуан-цзюнь — прекрасная компания для любого застолья. Вэй Усянь знал, что это не так. Пока его, врага всего живого, пившего кровь молодых девственниц, не пускали на пиры, Лань Ванцзи сидел в углу тише воды, ниже травы, и каждая его фраза могла загубить под корень всё веселье. Чем выше был статус Лань Ванцзи, тем меньше людей осмеливались заговорить с ним, ограничиваясь ритуалами приветствия и прощания. Однако для Вэй Усяня не было собеседника лучше и желаннее. Можно сказать, их тандем был создан самими Небесами: Вэй Усянь много говорил, а Лань Ванцзи — слушал. Что уж таить? Цзинь Лин был прав: компанию Лань Ванцзи он предпочёл бы любой другой. Впрочем, видеть нового главу ордена Ланьлин Цзинь было по-прежнему отрадно, но если Вэй Усянь скажет это прямо, то попросту смутит юношу, не привыкшему к столь тёплым словам. - Почему вы не вместе? От неожиданного вопроса Вэй Усянь всё же подавился, после чего поуспокоившиеся было посетители косо посмотрели в его сторону. - В каком смысле? - В прямом. Если тебе так скучно, почему Ханьгуан-цзюн не составит тебе компанию? - Ну… он же занят, — хотя вопросы звучали чересчур откровенно, Вэй Усянь понимал, что тема нового поста Лань Ванцзи была слишком щепетильной для Цзинь Лина, если вспомнить, кто был предыдущим Верховным Заклинателем. — А я в кои-то веки смог выбраться в путешествие. - И Ханьгуан-цзюн согласился тебя отпустить? - А с чего ему меня не отпускать? — Вэй Усянь был совсем сбит с толку. — К твоему сведению, я его друг, а не домашнее животное. И вообще, хватит ходить вокруг да около. Вместо того, чтобы обсуждать мою личную жизнь, как насчёт того, чтобы вернуться к твоей просьбе? - П-просьбе? — тут же стушевался Цзинь Лин. — Мне от тебя ничего не надо. - Врёшь, да не краснеешь. Ни за что не поверю, что у молодого господина Цзинь так много времени, что он бродит вдали от дома и «совершенно случайно» натыкается на ничтожного господина, который только вчера забрёл на территорию его ордена. - Тшш! — шикнул на него Цзинь Лин. — С ума сошёл? Ну почему сразу просьба? Разве я не мог просто..? - Просто — что? Цзинь Лин помрачнел и склонил голову. Вэй Усянь спохватился и отложил в сторону палочки. Они впервые после событий в Башне Золотого Карпа говорили наедине. Позже они перекинулись парой фраз, да и только. Наверное, оба неосознанно пытались делать вид, что всё было как раньше, но при этом понимали, что между ними всё ещё оставались недосказанности. Возможно, они просто хотели, чтобы всё было как раньше. Хотели оставить всё как есть, поддерживать эти непростые, но всё же важные отношения. Вэй Усянь понимал, насколько труден этот шаг со стороны Цзинь Лина, как и то, что у него не было морального права делать этот шаг первым. Притворяться, что между ними не произошло ничего плохого — может, и не самое лучшее, но на данный момент самое оптимальное решение этой проблемы. Вэй Усянь решил перехватить инициативу обратно: - Цзинь Лин, не томи, расскажи, как есть. Что тебя беспокоит? Разве дядя не может тебе в этом помочь? - Не в этом дело, — пробурчал Цзинь Лин. — Я… не хочу, чтобы он знал. - Почему? Боишься, что он тебе не поможет? - Нет, он поможет… но если это сделает именно он, то принесёт только больше вреда. - Не понимаю… - Мне нужно, чтобы ты прибыл ко мне домой, — выпалил Цзинь Лин, потом, сам же смутившись, стал чересчур поспешно набивать рот рисом. Вэй Усянь рассеянно поковырял палочками в миске, пока, наконец, не сказал: - Я слышал, что скоро в Башне Золотого Карпа будет проходить собрание. Ты уверен, что моё присутствие там будет... уместным? - Если бы ты не пропал, не пойми куда, я бы позвал тебя раньше. А после… может стать слишком поздно. - Ты считаешь, что могу помочь только я? Не смотри на меня так злобно, я не пытаюсь набить себе цену. Я прекрасно понимаю, что ты зовёшь меня туда не за красивые глаза, не из-за величия моей персоны — для этого у тебя есть дядя. Но разве работу, которую нужно выполнить, не может взять на себя заклинатель с более подходящей репутацией? Тот же Ханьгуан-цзюн? - Нет, это должен быть именно ты, — тихо сказал Цзинь Лин. — Я… я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал о том, что… в общем… ну… Цзинь Лин поджал губы, и ямочки на его щеках напомнили Вэй Усяню о его матери. Тепло улыбнувшись, он на всякий случай спросил: - Тебя не будет смущать, если обнаружат в такой сомнительной компании? Или мне нужно прийти тайно? - Не обязательно тайно, — сказал Цзинь Лин, всё больше смущаясь. — Я тебя приглашаю. Официально. Только не говори никому о наших… делах? - Как я могу рассказать о том, о чём сам ещё не знаю? — выдавил из себя усмешку Вэй Усянь. Прошлый раз, когда он шёл в Башню Золотого Карпа на правах официально приглашённого, закончился трагедией. Неизвестно, как много знал о смерти отца Цзинь Лин, но Вэй Усянь не осмелился озвучить свои сомнения на этот счёт. Было бы лучше прийти туда в обществе Лань Ванцзи — как Верховный Заклинатель, он не мог пропустить это мероприятие — но он бы не успел не то что в Гусу приехать, но даже прислать весточку. Но и в компании Цзинь Лина он не мог прийти. Во-первых, слишком подозрительно. Во-вторых, из их последнего разговора с дядей Цзинь Лин должен был догадаться, что Вэй Усянь не может летать на мече, а перемещаться на одном клинке, да ещё и на Суйхуа… - Скажу на месте, а то… слишком много любопытных ушей. - Если так боишься, моя комната ещё не освобождена, и мы можем… - Нет! — неожиданно резко воскликнул Цзинь Лин. — Б-бесстыдник, не смей! Вэй Усянь совсем было впал в ступор, но Цзинь Лин, поспешно доев свою порцию, вскочил и сказал: - Совет через три дня, приходи послезавтра. Успеешь? - А-ага? — протянул Вэй Усянь. — Только подожди, не убегай! Я приду, но у меня будет к тебе просьба. - Какая? — тут же напрягся Цзинь Лин. - Я очень рад, что ты ценишь мой опыт и веришь в мои познания, но если в процессе появится необходимость обнажить меч, от меня будет маловато толку. Поэтому я прошу позволить подключить к делу Ханьгуан-цзюня. Недоверие на лице Цзинь Лина было вполне оправданным. Он хотел сохранить свою проблему в секрете, а Вэй Усянь предлагал посвятить в план не просто заклинателя, а самого главного, самого влиятельного. - Лань Чжань хоть и Верховный Заклинатель, но он не из болтливых. Он сохранит всё в тайне, а помощь его будет явно не лишней. Смерив Вэй Усяня каким-то странным взглядом, юноша кивнул, и уже через десять секунд его след простыл. Вэй Усянь решил, что и ему пора выдвигаться. Не то чтобы он не успевал дойти до места назначения пешком — у него ещё был Яблочко на подхвате — просто из-за устроенного представления он продолжал ощущать на себе излишнее внимание, от которого хотелось поскорее избавиться. * * * Совсем скоро город остался позади, и он, верхом на ослике, шагал по широкой тропе посреди леса. Воздух был прохладный, солнце скрылось за облаками. Ветер слабо игрался в его волосах, при каждом шаге ослика кисточка Чэньцин подскакивала и шлёпалась о бедро. Уже послезавтра его скитания подойдут к концу. Быть странствующим заклинателем ему, в целом, понравилось. Стало ясно, почему люди, вроде его матери или Сяо Синчэня, избирали этот путь. Вэй Усянь ценил предоставленную ему свободу, ценил, что мог практически беспрепятственно путешествовать по Поднебесной, посещать новые места, пробовать новые блюда и слушать новые истории. Вэй Усянь частенько разбавлял свой досуг участием в Ночной охоте. Обычный люд не видел особой разницы между его методами и методами большинства заклинателей, а те, что попроще, и вовсе полюбили его. Орден заклинателей, как правило, не брался за пустяковые дела, вроде «прогнать шушеру с огорода» или «защитить охотничьи угодья от позарившейся на дичь нечисть». Решить эти проблемы Вэй Усяню ничего не стоило — достаточно только со свирепым видом явиться мелочи на глаза, и та тут же делала ноги, лапы… ну, или что там у неё было. За такое внимание к их проблемам люди приглашали его в дом, угощали, уговаривали переночевать, а на следующий день рассказывали соседям о славном молодом человеке, который, «в отличие от высокомерных шишек из именитых кланов», всегда готов прийти на помощь. Разумеется, Вэй Усянь не пытался сделать себе имя. Напротив, он прилагал усилия, чтобы как можно реже сталкиваться с другими заклинателями. Не потому, что боялся их, нет. Если не считать время, проведённое вне тела, ему впервые представилась возможность уделить внимание собственной персоне. Свободный от требований и осуждения знакомого ему с детства мира, он проводил время в самоанализе и переоценке своей жизни. Поэтому предстоящий Совет был для него первым серьёзным испытанием, ведь там он, безо всякой маскировки, должен был встретиться с людьми, общества которых он предпочёл бы избегать и дальше. Ланьлин Цзинь, Цинхэ Не, Юньмэн Цзян… И несколько кланов поменьше, среди которых точно будут участники второй осады Луаньцзан. Ещё и те, с кем он виделся в Безночном Городе. Приглашая его, Цзинь Лин, с одной стороны, рисковал и без того скверной репутацией ордена, с другой, укреплял своё собственное положение покровительством Старейшины Илина, который, в свою очередь, состоял в тесной дружбе с новым Верховным Заклинателем. Но Вэй Усянь понимал, что какова бы ни была причина приглашения, Цзинь Лин не пошёл бы на такую хитрость. Гордость бы не позволила. Орден Гусу Лань — единственные, с кем Вэй Усянь состоял в более-менее приемлемых отношениях. Лань Сичэнь всегда по-доброму говорил с ним, а если тот прибудет в компании Лань Сычжуя и других юных адептов, Вэй Усяню будет даже весело. Лань Ванцзи… конечно же, он будет только рад видеть Лань Ванцзи! ...ведь правда? Признаться, странные вопросы Цзинь Лина выбили его из колеи. С недавних пор мысли о Лань Ванцзи вызывали у него не только радость, но и куда более неоднозначные чувства. Однажды, проводя медитацию в роще возле незнакомого поселения, он почувствовал сквозь прикрытые веки, как пошёл снег. Белоснежные хлопья беззвучно покрывали тёмную неподвижную фигуру, задерживаясь в чёрных как смоль волосах. Объятия холода стали для него неожиданностью, но ему нравилась эта прохлада, которая отличалась от цепких лап Тьмы, дотянувшейся до его сердца на горе Луаньцзан. В ней не было злобы или желания навредить. Будто бы Небеса просто решили немного украсить этот бренный мир своими дарами, которые к утру исчезнут, как не бывало. За этим белым барьером Вэй Усянь чувствовал себя спрятанным, защищённым, улыбка тронула его лицо, и он, поддавшись порыву, достал призрачную флейту Чэньцин. Он не знал мелодии, которую играл, просто импровизировал, вторя маленькому мирку, в котором ему посчастливилось оказаться. Небольшие порывы ветра подхватывали снежинки, заставляя пускаться в пляс, и они, подобно призрачным огонькам, кружили вокруг Вэй Усяня, не осмеливаясь приблизиться. Вэй Усянь открыл глаза, наблюдая за этим диковинным танцем. По мере того, как погода портилась, он становился всё более хаотичным, снежинки сбивались в одно белое облако, оказавшимся ростом чуть выше него и — тут Вэй Усянь вздрогнул — будто бы протянувшее к нему свою руку… Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Волшебство таяло в воздухе, ветер стихал, уступая место прохладному, но всё же спокойному ночному мраку. Давным-давно Вэнь Нин рассказал ему одну историю. Вэнь Жохань отправил его сестру на задание, а та велела ему учиться управлять своим сознанием. Он проводил дни в медитации. Поначалу ему это давалось тяжело, но в один момент его разум вдруг стал кристально чистым, исчезли все мысли, и ему показалось, что посреди огромной степи, под алыми небесами, стоял образ сестры, по которой он успел дико соскучиться. Когда Вэнь Нин рассказал об этом девушке, та улыбнулась и сказала, что он, очистив сознание, оставил то, что в тот момент было для него действительно важным. Подобное произошло и с Вэй Усянем. И что это был за образ, занимавший его сознание, он понимал прекрасно. Понимал, что ему дико не доставало Лань Ванцзи. Казалось бы, что тут такого? Лань Ванцзи — единственный человек из прошлого, с которым у него сохранились замечательные отношения. В конце концов, родственная душа есть родственная душа. Вот только тосковал он о нём как-то слишком сильно. И думал о нём слишком много. * * * Следующим вечером ему стало совсем не до смеха. Он остановился в гостинице, тёплой и уютной. Тело блаженствовало на перине, мягкой, как снег, но тёплой, как солнечные лучи. Белые точки перед глазами парили подобно снежинкам на ветру. Они вновь слились в одну знакомую фигуру, только на сей раз иллюзия была доведена до идеала, явив желанный образ, чьи белоснежные одеяния развевались на фоне янтарного рассвета. Тьма, окружавшая Вэй Усяня, расходилась в стороны с каждым шагом, что фигура делала навстречу ему. Благородный овал лица, пухлые губы, которые едва трогала улыбка, и светлые глаза, смотревшие на него совсем не так, как обычно. Жадно. Страстно. Пронизывающе. Вэй Усянь прикоснулся к его лицу, ослеплённый сиянием, и чувствовал, как его не тронутые до сего дня губы накрыли чужие, как руки легко освобождали его от одежды, как по телу пробегал невыносимый жар, от которого он задыхался, но который желал до слез… Полоска света легла ему на глаза, и Вэй Усянь резко проснулся. Одежда неприятно липла к влажной коже, волосы растрепались, как будто бы он бился в горячке, но что самое ужасное — в штанах было мокро, а в воздухе витал терпкий запах… Позорно кончить во сне — это кошмар. Кончить, представляя прикосновения Лань Ванцзи — это катастрофа! Хуже того, чтобы умереть девственником, у которого и поцелуя-то никогда не было, было проснуться и осознать — отрицать было бессмысленно — что до такого состояния его довёл мужчина! Лучший друг! Родственная, пропади оно пропадом, душа! Стыдно. Очень стыдно. Стыдно, что Вэй Усяню, по факту, совершенно не было стыдно. * * * Вэй Усянь застонал, привлекая внимание Яблочка. Ну вот как, как после такого он осмелится посмотреть Лань Ванцзи в глаза? Воспоминания о пережитых ощущениях время от времени волнами охватывали его, позволяя погрузиться в сладкую истому, которой не хотелось сопротивляться. А зачем? Вэй Усянь сдался достаточно быстро. Он мог сто раз обманывать себя, когда речь шла о чём-то плохом, но он не считал свой сон таковым. Если так подумать, в желаниях нет ничего серьёзного, если они не выйдут за пределы его телесной оболочки. Но сможет ли он сохранить это состояние при встрече с объектом своего воздыхания? «Вэй Усянь, не смей терять голову! На этом Совете тебя ждёт столько событий, что некогда будет предаваться тайным желаниям». Быть может, когда Вэй Усянь дойдёт до Башни Золотого Карпа, он сможет по-настоящему поверить, что Лань Ванцзи будет последним, что будет его волновать.