Нарушенное обещание

- Сегодня всё должно закончиться, — сказал Лань Ванцзи, убирая следы их бурной утренней деятельности. - Ты о призраке? — уточнил Вэй Усянь, откинувшись на подушку и наблюдая за тем, как мужчина вытирал влажным полотенцем свой живот. — Согласен. С каждым разом «Сестра» приходит всё раньше и раньше, и я так и не могу взять в толк, чего она от меня добивается. Вчера вы ещё что-то обсуждали, пока я был без сознания? - Нет. Все переживали. - Ммм… а ты что-нибудь надумал? - Слишком мало информации. Требуется время, но у нас его нет. - Верно. Цзычжэнь предложил повторно провести «Расспрос», но это уже бесполезно. Если дух настолько преисполнился силой, значит, уровень его злобы возрос. Даже если ты заставишь его говорить, он не будет сидеть, сложа руки, и продолжит неистовствовать, да так, что на мне одном дело не закончится. Не знаю, смогу ли я что-нибудь отыскать за сегодняшний день, но… постараюсь. На крайний случай, мы можем сегодня пораньше приступить к твоей методике и начать циркуляцию светлой и тёмной ци… - Нет, — Лань Ванцзи решительно качнул головой, повесив полотенце на край ванны. — Эта методика… будет отвлекать. - Ты про то, что у меня встаёт в процессе? — усмехнулся Вэй Усянь. — Ну, теперь-то это не проблема, ведь так? Её мы тоже можем решить вдвоём. - Вэй Ин. - Лань Чжань, ты смущаешься? Да брось, если она помогает, имеет ли смысл отказываться? - Следующий этап… очень сложен, — мочки Лань Ванцзи покраснели. — Мы к нему ещё не готовы. Может быть больнее. - Оу… признаться честно, я удивлён. Ты же не сам её придумал, верно? Где ты её откопал? Ваша библиотека и такую информацию хранит? Вообще, мне кажется, что я чего-то недопонимаю. Говоришь, будет отвлекать? Но ты же должен был знать, что это со мной произойдёт, хотя… неужели эффект зависит от определённых условий? Лань Ванцзи, до этого смущавшийся, неожиданно нахмурился и отвернулся. Он стал одеваться, осознанно игнорируя вопрос Вэй Усяня. Тот пребывал в полном недоумении, но сдаваться не спешил: - Знаешь, по-моему, ты что-то недоговариваешь. Ты и тогда разозлился, не отрицай. Вообще я не понимаю, если ты тоже был влюблён в меня, почему так отреагировал на моё желание? - Я не знал. - Ну, не знал, но когда я возбудился, то ты всё понял, однако… - Я не понял. - Ты… что? - Я узнал о твоих чувствах… только… когда ты сам сказал о них. Казалось, что Лань Ванцзи балансировал между обидой и чувством вины. Почти как в ту ночь, когда пытался убедить Вэй Усяня, что тот испытывал лишь плотское желание, но не искренние чувства. - Ну… да, тогда ясно, почему ты мне не поверил, но… а, я понял! Ты расстроился, потому что решил, что раз у меня встало от прикосновений мужчины, значит, до тебя у меня были и другие? Та-а-ак, Ханьгуан-цзюнь, в твоём взгляде холода больше, чем от «Сестры». Этот ничтожный клянётся перед Небом и Землёй, что ты мой первый и единственный на все времена мужчина… ну, и женщина, ах-ха, ведь женщин у меня тоже никогда не было. Вот так вот. Теперь скажи, я угадал? - Нет. - Снова нет? Тогда я совсем не понимаю! Но погоди, то есть… то есть, я… Вэй Усянь почувствовал, как от стыда запеклась шея, и он нырнул под одеяло с головой. Долго в таком состоянии ему не дали лежать — матрас рядом прогнулся, и Лань Ванцзи вытянул его из темноты. - Мне… неловко. - Тебе неловко? Получилось так, как будто ты вытянул из меня это признание. - Прости. - Ох, да ладно… с другой стороны, мы бы так и разошлись, ничего друг другу не сказав. Что ни делается, всё к лучшему. Но Лань Чжань, если причина не в этом, то в чём тогда? И почему ты обиделся? Лань Ванцзи вздохнул и подал ему одежду. Вероятно, мужчине требовалось время, чтобы осмыслить всё сказанное раннее, обдумать ответ, зато Вэй Усянь с приятным трепетом в сердце насладился тем, как изящные руки помогали одеться ему, прикасаясь, поглаживая, как его расчёсывали, как тёмные пряди скользили между пальцами. В следующий раз, когда обстановка будет располагать, он хотел бы сам причесать Лань Ванцзи. У того были волосы гладкие, как шёлк. Завязывая хвост красной лентой, Лань Ванцзи заговорил: - Данная методика была создана для заклинателей, идущих вместе по тропе самосовершенствования. Это… интимная практика, однако я думал, что она подойдёт тебе, если понадобится освободиться от тёмной ци. - Я уже понял. Тёмная ци, женское начало. Значит, всё пошло не так из-за того, что я мужчина? - Не совсем. Причиной этому стал избыток светлой ци в твоих меридианах. - Из… быток? — Вэй Усянь попытался не заикаться, но тщетно. От внезапной догадки ему стало не по себе. Лань Ванцзи за спиной сделал глубокий вдох и тихо сказал: - Для достижения такого эффекта необходимо два ядра. В комнате наступила тишина. Не та уютная, которая воцарилась после их «игрищ», а напряжённая, давящая. Когда с волосами было покончено, Вэй Усяню ничего не оставалось, кроме как повернуться к Лань Ванцзи. Только Небеса знали, каких усилий ему это стоило! Тот сидел, опустив голову, теребил кончики его волос. Конечно, он обиделся. Вэй Усяню было тяжело, когда Цзян Чэн ругал его, почём зря, стоило открыться правде об утрате золотого ядра. Осадок от того разговора всё ещё остался, тем более что Цзян Чэн периодически об этом напоминал. Для того, кто успешно скрывал столь пугающую тайну, было неимоверно тяжело, когда она становилась всеобщим достоянием, объектом обсуждения, даже осуждения. Лань Ванцзи ничего не сказал на этот счёт, хотя, наверное, правда шокировала его… нет, теперь Вэй Усянь понимал, какую боль испытал влюблённый в него заклинатель. Но он принял эту правду, не стал расспрашивать, обвинять в сокрытии, говорить о том, что, расскажи он сразу, всё могло сложиться иначе… его молчание было бесценно. Он всё понял. Но тяжело понять причину того, что Вэй Усянь скрыл тот факт, что месяц назад, в одну из холодных ночей, когда луна была полна, ветер стих, и вокруг не было ни души, Вэй Усянь, наконец, ощутил, как после стольких усилий в его даньтяне запульсировал хорошо знакомый источник тепла и энергии. Вэй Усянь показал, будто бы не считал Лань Ванцзи человеком, которому было дозволено порадоваться вместе с ним. - Лань Чжань, — Вэй Усянь полностью развернулся к Лань Ванцзи и взял его руки в свои. — Я не собирался это утаивать. Правда. Оно… оно ещё такое слабое. Возможно, даже слабее, чем у Не Хуайсана. Я хотел тренироваться дальше, чтобы однажды вызвать тебя на поединок, мы бы обменялись ударами, ты бы всё понял и… в общем, хотел сюрприз сделать. Хотя… если так подумать, сюрприз и правда получился, ха-ха! Да ещё какой! - Мгм, — неопределённо кивнул Лань Ванцзи, и Вэй Усянь приготовился извиняться, извиваться, лишь бы убрать из его сердца горечь обиды, но тот вдруг поднял голову и едва заметно улыбнулся. — Я понимаю. И я рад. - П-правда? - Правда. Вэй Усянь улыбнулся в ответ, наклонился поближе и упёрся лбом в плечо Лань Ванцзи. Даже если того всё ещё тяготило молчание человека, о котором он переживал, скорбел когда-то, Вэй Усянь был благодарен ему сейчас. При таких обстоятельствах он этого не заслужил, но… если так подумать, он и самого Лань Ванцзи не заслуживал. - Теперь я тоже рад. Точнее, я ещё тогда обрадовался, но мне очень хотелось, чтобы в тот момент ты был рядом со мной. Знаешь, я ведь не соврал, что почти перестал следовать Тёмному пути. Чэньцин кажется гораздо сильнее, когда используешь светлую ци, но меня пока не хватает надолго. - Ты поэтому ушёл? — чужая рука легла ему на затылок. - Нет, я правда хотел путешествовать. Но потом я как-то подумал, что раз у меня теперь появилось много свободного времени, то почему бы не использовать его для того, чтобы восстановить хотя бы то, что можно было. - Ты молодец. - Да я гений! В конце концов, подумаешь — второй раз сформировать ядро! Теорию я знаю, задатки у меня были, поэтому… Вэй Усянь вдруг резко выпрямился. Лань Ванцзи посмотрел на него с тревогой, но тут в дверь постучали. - Господин Вэй? Господин Вэй, вы проснулись? Это оказался слуга, который принёс ему новую одежду. Кроме того, он принёс весть, от которой пахло чем-то горьким и противным. * * * Лань Ванцзи ушёл завтракать к дяде. Вэй Усянь надеялся, что таким образом бедный племянник отсрочит свою казнь. Вторые сутки Верховный Заклинатель пропадал в компании сомнительной личности — удивительно, что Лань Цижэнь до сих пор не устроил ему взбучку. Как оказалось, он поспешил с выводами. - Вэй Ин! Лань Цижэнь медленным, но уверенным шагом направился к нему, стоило Вэй Усянь подойти ко входу в Залу. Лань Ванцзи рядом не было видно, и Вэй Усянь поневоле вжал голову в плечи. Что бы между ними ни происходило, для него суровый учитель навсегда останется сварливым и строгим стариком. Однако это был дорогой Лань Ванцзи человек, и Вэй Усянь поспешил выказать ему почтение, а также извиниться за то, что любимому племяннику приходилось, вопреки правилам ордена, тратить ночные часы на этого ничтожного господина. Он понимал, что если Лань Цижэнь захочет устроить ему нагоняй, он это сделает, невзирая на извинения. Тем более он изменил своему стремлению игнорировать Вэй Усяня, а значит, его терпению пришёл конец. Лань Цижэнь скептически осмотрел его. Вэй Усянь выглядел вполне достойно в его глазах, хотя тому, признаться, было не по себе. Тёмные одеяния обрамляли пошитые золотом канты — и весили, наверное, как настоящее золото. К красной ленте прилагалась блестящая заколка, которую Вэй Усянь вежливо вернул слуге. Сколько бы он ни потешался над предпочтениями ордена Ланьлин Цзинь, они имели право носить что угодно, но обвешивать излишками его определённо не стоило. У Не Хуайсана, стоило отдать ему должное, был куда лучше вкус. Немного помолчав, Лань Цижэнь, наконец, заговорил: - Ванцзи расспрашивал меня о слабых местах техники «Расспроса души». Это ты его надоумил? Вэй Усянь кивнул головой и тихо пояснил, что речь идёт о том, чтобы помочь чужой душе обрести покой, и они с Ханьгуан-цзюнем ничего дурного не замышляют. Ни один мускул не дрогнул на лице старого учителя. Он даже умудрялся сохранить свою «поучительную» интонацию, словно Вэй Усянь по-прежнему был неразумным дитём. Это было даже мило. - Несколько поколений назад почтенный Лань Ичжэнь достиг мастерства в области музицирования. Все его техники выполнялись с абсолютной безупречностью, но в его практике был случай, когда техника «Расспроса» не дала результатов, и дух отказывался отвечать на вопросы. - Учитель Лань, этот ничтожный просит вас рассказать об этом случае подробнее. Вы нам очень поможете. Лань Цижэнь провёл рукой по бородке и приступил к рассказу. - Однажды к ордену Гусу Лань обратилась купеческая семья. После смерти мужа от естественных причин их дочь вернулась в родительский дом. Но совсем скоро муж обратился в ходячего мертвеца, и с тех пор каждую неделю, на пятый день, навещал супругу. Семья говорила, что он вступал под их кров, садился на лавку и проводил так всю ночь, после чего покидал дом. Они не давали приглашённому заклинателю поговорить с женщиной, поэтому он решил сначала провести «Расспрос», когда мертвец появился в очередной раз. Его спросили о намерениях, и он сказал фразу «Где он?». Несколько раз, пока не перестал отзываться совсем. Вэй Усянь кивнул. Ситуация и правда была похожа. - Заклинатель узнал, в чём была проблема? - Мертвец был безобиден, но его одержимость оказалась настолько сильна, что «Упокоение» не действовало на него. Прежде чем заклинатель попытался уничтожить его, женщина застала его наедине и рассказала ему причину, по которой муж не мог обрести покой. Муж происходил из знатной семьи и горячо любил супругу. Но вот беда — женщина оказалась бесплодной. Дабы скрыть этот позор и обеспечить себя наследником, родственники с обеих сторон уговорили использовать наложницу. Муж вступил с ней в связь, и хотя в виду её положения это было излишне, но они взяли с неё слово, что когда ребёнок родится, то она откажется от каких-либо притязаний на него. По несчастливому стечению обстоятельств, муж скончался до рождения малыша. Но клятва была произнесена, ребёнок должен был быть отдан в отчий дом и быть представленным как кровное дитя жены. Однако незадолго до его рождения наложнице посчастливилось встретиться со странствующим заклинателем, который гостил у хозяев. Тот заявил, что её будущий сын будет обладать недюжим потенциалом, и если отдать его с рождения в клан заклинателей, он станет великим человеком. Вэй Усянь сдержанно фыркнул. Хороший заклинатель может определить пол ребёнка, здоров ли он, но никак не предсказать его будущее. Неизвестно, что мотивировало гостя настаивать на передаче ребёнка в его орден, но наложница только обрадовалась открывшимся перспективам. Хозяева согласились на выкуп с условием, что она сдержит обещание, но этого, в итоге, не произошло. В обычной ситуации, при мёртвом отце, семья не имела никаких законных притязаний на ребёнка, поэтому за дело взялся мертвец. Но он покинул могилу напрасно. Существуют определённые ритуалы, которые привязывали воспитанника ордена заклинателей к приютившему его клану. Сейчас их мало кто практиковал. Подобные действия приводили к тому, что воспитаннику было проблематично покинуть свой клан в случае необходимости, а также привязывали ребёнка сильнее и прочнее, чем данное на словах обещание. Но то, что было пустым для Небес, имело значение для отца. Для него клятва была чем-то важным, он был одержим тем, чтобы его родня получила причитавшееся. Если бы не ритуал привязывания, он бы мог сразу пойти к сыну, пытаться забрать его, быть может, навредить ему и родной матери, но он ничего не мог поделать. Бессилие насыщало его злобой и со временем грозилось стать серьёзной проблемой. Как ответственный заклинатель, Вэй Усянь всегда изучал прошлое нечисти, создание классификации и методов борьбы с ней потребовали немало времени и сил. Но и он не был всезнающим, что-то могло быть упущено из виду. Если то, чего жаждал мертвец, всё ещё существовало, тот искал способы достижения цели. Если нет — для мертвеца не было смысла покидать свою могилу (исключением были только специально обращённые мертвецы, такие как Вэнь Нин и Сун Лань). Здесь же ситуация была патовая: цель мертвеца была реальна и осязаема, но силы, не позволяющие ему её достичь, превосходили его одержимость пустыми словами клятвы. Всё равно что оголодавший слепец, который бился головой о стену, из-за которой доносился аромат жареного мяса. Если человек разобьёт себе лоб в кровь, но желанной еды не получит, он постепенно придёт в ярость и отчаяние. То же самое могло случиться с обманутым отцом. И, вероятно, то же самое происходило и со «Старшей Сестрой». - Как же тому заклинателю удалось остановить мертвеца? Неужели только силой? Лань Цижэнь нахмурился сильнее обычного, отвернулся и, не глядя на Вэй Усяня, протянул ему лист бумаги. - Здесь всё описано. Я не буду говорить это вслух. Выводы сделаешь сам. - Спасибо, учитель Лань. Позвольте, пожалуйста, спросить, вы не знаете, что стало с тем ребёнком? У него были наследники? Стоило уточнить, имели ли те события какое-то отношение к нынешним. - Нет, наследников не было. - Почему? Ребёнок скончался? - Нет, — Лань Цижэнь почему-то задышал чаще и глубже. — Орден, в котором его воспитывали, уже давно не существует. Мальчик действительно имел большие успехи и дожил до преклонных лет. - Тогда почему он не обзавёлся наследниками? Он тоже был… бесплоден? Лань Цижэнь повернул голову и посмотрел на него так, как будто ждал, что Вэй Усянь сморозит глупость, подобно той, что он когда-то шутки ради озвучил на занятиях в Гусу. Он неловко улыбнулся и на всякий случай приготовился к позорному побегу. - Тот человек отказался от продолжения рода. Он предпочёл мужчину. Стоило ли говорить, что после этих слов Вэй Усянь пожелал как можно скорее закончить этот разговор и удалиться? Вэй Усяню оставалось только гадать, какое выражение лица было у Лань Цижэня, когда кошмар двух поколений, Старейшина Илин, пошёл не к выходу, с глаз долой, а внутрь Залы, прямо на собрание. Удивлены были и Цзинь Лин, и Оуян Цзычжэнь. На Цзян Чэна Вэй Усянь старался даже не смотреть — сам ведь говорил, что не собирался участвовать на собрании, но, в итоге, вновь не оправдал ожиданий. Лань Ванцзи, чья величественная фигура, преисполненная достоинства и изящества, восседала на пьедестале, проводил его слегка напряжённым взглядом — прихода Вэй Усяня он ожидал с самого начала. Тот мог лишь смотреть на него снизу вверх и думать о том, как прекрасен и непорочен нынешний Верховный Заклинатель. Как только они с Лань Цижэнем пришли в Залу, всех заклинателей попросили занять свои места. Цзинь Лин также сидел вблизи от Лань Ванцзи, Цзян Чэну отвели место чуть дальше, и тот вёл непринуждённую беседу с Не Хуайсаном. Вэй Усяня служанка проводила туда, где располагались другие представители ордена Ланьлин Цзинь, среди которых обнаружился и Цзинь Мао, кивнувший ему так, как почтенные старцы приветствуют юных учеников. Вэй Усянь сел у самого края этой компании. Там, где обычно сидят приглашённые орденом заклинатели. Приглашение на Совет стало полной неожиданностью, как для Вэй Усяня, так и для Лань Ванцзи, который скрыл своё присутствие от слуги. Парадные одеяния, судя по всему, принесли специально для выхода в свет. Их внешний вид, который так и кричал о том, что исключительно орден Ланьлин Цзинь сшил их исключительно для Старейшины Илина, смущал, вызывал непонимание и желание повторно умыться. Единственной радостью стало то, что Лань Ванцзи помог ему их одеть, и пока они этим занимались, Вэй Усянь поинтересовался у него, что обсуждается нынче на этом совете. Актуальные проблемы включали в себя финансовое благополучие двух небольших кланов, слияние других, а также стоял ещё вопрос по поводу части территории, расположенной в неприличной близости от Ланьлина. Неприличной — потому что крайне грубо было претендовать на кусок земли, который находился не просто в сфере влияния, но и являлся непосредственной собственностью ордена. Лань Ванцзи наедине уточнил у Цзинь Лина, есть ли у него ресурсы сохранить эту территорию, на что тот ответил положительно, а потому Лань Ванцзи оставалось отстаивать его позицию и терпеливо слушать робкие, но упрямые доводы других заклинателей. Поглядывая на Цзинь Мао, Вэй Усянь вспоминал их недавний разговор. Неужто старик думал, что он и впрямь смог бы решить вопрос мирным путём? Это было смехотворно. Во-первых, если Вэй Усяню не изменяла память, большинство конфликтов он никогда не мог разрешить на словах — только угрозами и грубой силой. Во-вторых, Цзинь Мао хоть и мог сослаться на привязанность Вэй Усяня к Цзинь Лину, юный глава ордена не просил его вмешиваться в политику — для этого у него был дядя. Помимо того, Вэй Усянь не считал, что вправе использовать раннее упомянутый «авторитет» странствующего заклинателя, так как репутация его, невзирая ни на что, не была кристально чистой. С начала собрания прошло пять минут, а у Вэй Усяня уже заболела голова. Мало того, что сказывалась тяжёлая ночь, так ещё и приторное взаимоуважение, которое он слышал в речах собравшихся, больно резало по ушам. Ничего интересного для себя он не услышал, но старался внимать речам, потому что, если выяснится, что его посадили сюда ради устрашения или чего-то подобного… собственно, а что ещё он мог сделать? Только быть хорошим и помалкивать. Примерно через час заговорили о вышеупомянутом спорном участке территорий. Судя по всему, представитель одного из кланов повторил аргументы, которые были озвучены на предыдущих собраниях, но тут слово взял Цзинь Мао. Судя по реакции Цзинь Лина, тот раннее не брал инициативу в обсуждениях. - Глава ордена Яо, конечно, прав, однако этот ничтожный хочет отметить, что считать, будто бы данная территория не имеет никакого предназначения (земля действительно была дикая, одни поля и леса), было бы ошибкой. - Вот как? Прошу прощения. Видимо, нас ввели в заблуждение. Нам очень интересно узнать, какие именно планы у ордена Ланьлин Цзинь на эти земли, чтобы при необходимости оказать вам помощь. - Покорнейше благодарю. Коли нам понадобится помощь, вы первые, к кому, как мы надеемся, мы с господином Вэем обратимся в первую очередь. В Зале воцарилась мёртвая тишина. Вэй Усяня как обухом ударили. Стараясь не выдать потрясения, он лишь выпрямил спину и слегка повернул голову в сторону Цзинь Мао. - О, — первым оправился господин Яо. — Я и не знал, что эти земли был принесены в дар господину Вэю… «Я тоже», — про себя подумал Вэй Усянь. - ...примите мои извинения. - Не стоит, право. Я собирался объявить об этом в конце собрания, но обстоятельства сложились так, что пришлось признаться в этом сейчас. Господин Вэй, — Цзинь Мао повернулся к Вэй Усяню, приветливо улыбаясь, — я очень надеюсь, что вы примите столь скромный дар. «Скромный дар»? Земли раздают направо и налево, где это видано? Само собой, это была взятка, вот только за что? - Господин Цзинь весьма щедр, — отозвался И Саньсюн. — Мне доводилось слышать, что господин Вэй выбрал стезю странствующего заклинателя, однако бывают случаи, когда те оставляют это дело и формируют свой собственный орден. Уверен, к такому великому человеку подтянутся множество учеников. - Господин Вэй и правда весьма одарён. Кроме того, юные адепты нашего ордена относятся к нему с почтением. Для нас не будет большей чести, если он сумеет направить их таланты в верном направлении. Даже если бы приглашённым учителем оказался сам Лань Ванцзи, для него не стали бы выделять обширную территорию подле сердца ордена. Но не только это смущало. Да, речь о наставничестве была задета в праздном разговоре с Цзинь Мао, но вот так заявлять, будто бы обучение юношей из ордена Ланьлин Цзинь было делом решённым… Вэй Усянь, дабы сохранить лицо — опять же, не только своё — не смел отказываться от сомнительного дара на глазах у всего народа. Но ничто не помешает ему вызвать Цзинь Мао на приватный разговор, после чего скрыться. Не слишком ли рискованная затея для сохранения клочка земли? Кое-кто озвучил мысли о размерах дара в более вежливой форме. Цзинь Мао покачал головой и с прежней любезностью заявил: - Мы, старейшины, не видим ничего предосудительного, тем более у господина Вэя имеется абсолютное право на эту территорию. Вэй Усянь не выдержал и с явным недоверием покосился на Цзинь Мао. Видимо, кто-то это заметил, так как начались перешёптывания, и один из заклинателей осмелел и спросил: - Правда? Должно быть, заслуги господина Вэя перед орденом Ланьлин Цзинь достаточно высоки! Напротив — именно из-за Вэй Усяня Ланьлин Цзинь утратил прежнее могущество. Брошенные будто бы просто так слова намекали именно на этот нюанс. - Заслуги господина Вэя неоспоримы, но даже они рядом не стоят с правом крови, коим он обладает. Вэй Усянь сжал кулаки. Неужели… - Но ведь… разве господин Вэй является членом клана Цзинь? - Уверен, что многие в этом зале готовы признать родство. Воспользовавшись суматохой, Вэй Усянь огляделся. Лань Ванцзи сидел с абсолютном каменным лицом. Цзинь Лин широко открыл глаза, даже не посмотрев в его сторону. Не Хуайсан громко охнул и прикрылся веером. Цзян Чэн… честно говоря, Вэй Усянь опасался, что тот разозлится настолько, что Цзыдянь появится в его руке сам по себе. Но тот даже не смотрел на него, хмуро прожигая глазами Цзинь Мао. Хотелось верить, что тот понял, что данная затея была спланирована без согласия Вэй Усяня. Это было… мерзко. Некрасиво. Подстава. Коварство. Самое противное, что все это понимали. Они понимали, что речь шла не только о том, что в теле Вэй Усяня и правда текла кровь Цзинь. В нём текла кровь сына Цзинь Гуаньшаня, у него было столько же прав на главенство, сколько у Цзинь Гуанъяо. А исходя из порядка старшинства — гораздо больше, чем у Цзинь Лина. Странные расспросы, отношение старшего поколения к нынешнему главе ордена и другие факторы, которые он подмечал, прогуливаясь днём… Теперь всё встало на свои места. Старейшины задумали заменить Цзинь Лина на него, Вэй Усяня.