Просто целуй меня. Я хочу тереться с тобой носами.

Парни, взявшись за руки, переплели пальцы в замок и вышли из здания. Уставший Ханагаки прижался к плечу Сано, греясь и наслаждаясь моментом. Путь до их квартиры был не близкий, так как бар находился ближе к центру города, а спальные районы обычно располагались через большое количество кварталов. Смена Майки заканчивалась в 9 вечера, a начиналась в 12 утра. Так что небольшая ночная прогулка не помешает. Он был рад, что они вдвоём в тишине и не спешке смогут прогуляться и насладиться ночным городом, а так же звёздами. Ночью город по-настоящему прекрасен. Огни фонарей. Пустые улицы. Лёгкий весенний ветерок. Тишина. И только двое парней, сцепивши руки в замок, возвращаются домой. Иногда мимо них проезжали машины, видимо кто-то тоже поздно возвращался домой. На перекрёстках ветер дул немного сильнее и становилось прохладнее. Где-то он вообще завывал, как ненормальный, сметая всё на своём пути. Очень жаль только только появляющиеся на деревьях бутоны и листья. Но всё это ерунда. Я всегда считал, что погода на улице и в душе не зависят друг от друга. Они лишь дополняют друг друга, а порой дают то, что нужно именно сейчас. Ведь на улице может быть метель, злющая вьюга или дождь, а в душе весна, тепло и блаженная тишина. А может быть так, что и душевная и уличная совпадают. Душевная погода зависит от настроения и чувств, что испытывает человек, а никак не от сильного и противного ветра, дующего прям в лицо. И я всё это понял ещё в детстве, целыми часами сидя на веранде дома и разглядывая всё вокруг. Сад, за которым ухаживало много поколений нашей семьи. Деревья, что порой колышутся от сильного ветра или еле-еле шелестят листьями, когда тот ленится дуть. Траву, что после дождя вся в маленьких каплях, именуемые росой. Цветы и обязательно рядом с ними кучу всяких жужжащих и порхающих букашек. Небо по которому плывут причудливой и иногда непонятной, но очень красивой формы облака. Люблю на них смотреть. Ведь, если делать это очень долго, то кажется будто облака это актёры театра, а небо их сцена, ну а дождь, град или снег самые настоящие спецэффекты. И мне всегда казалось, что солнце там самое главное, оно всеми командует и придумывает сценарии спектаклей. Каждый день встречая нас самыми яркими и незабываемыми рассветами и провожая удивительными и красочными закатами, объявляя своими яркими лучами конец предыдущего действия и начало следующего. Задумавшись, Сано не сразу заметил, что Такемичи остановился и смотрел гуда то вверх. Он слегка улыбался и в его глазах отражалось ночное небо. Маленькие искорки светились в глазах океана и Майки невольно засмотрелся. Такемичи повернувшись, улыбнулся и его щёки слегка покраснели. Посмотрев блондину в глаза, он снова устремил свой взгляд ввысь: – Знаешь, я люблю смотреть на небо. Не важно день или ночь. Оно всегда прекрасное. Ho... Сейчас... Смотря на него... Я вижу твои глаза.... Такие же бездонные и бескрайние. Манящие и в тоже время далёкие... Такие незабываемые... Но между небом и тобой большая разница. Твои глаза тусклые и искрящиеся, Спокойные и взбешённые... Нежные и заботливые, Внимательные... Такие живые и по-настоящему переживающие. Любящие, да так сильно и чувственно, Что эта любовь льётся через край. И сколько бы её не было... Мне всегда будет мало... Мало Тебя, Манджиро. – И мне тебя всегда будет мало, Такемучи, – глаза Сано расширились от переполняющих его душу чувств, не выдержав он взял брюнета за руку и потянул на себя. Выразить все чувства и эмоции словами в этот момент было невозможно ни одному, ни другому. У Майки ещё с детства с этим были проблемы, поэтому Сано проявлял все чувства действиями. И сейчас он вложил всё это в единственное. В поцелуй. Блондин обхватил обеими ладонями щёки брюнета и впился в его губы будто оголодавший вампир. Такемичи потянул его к себе, распахнув куртку. Положил руки на талию и начал отвечать на этот чувственный и в тоже время страстный поцелуй. Парни долго не могли отлипнуть друг от друга, прижимаясь, потираясь, обнимаясь и не желая отпускать. Остановившись, прижались лбами и долго вдыхали запахи друг друга. – Пойдём домой... И там продолжим, – тихо прошептал Такемичи. – Хорошо. Брюнет застегнул блондину куртку. Майки взял Такемичи за руку и они, слегка покрасневшие, пошли домой. До их квартиры осталось проити буквально две улицы и вот он дом. Но из-за желания никого и ничего не стесняясь трогать друг друга, парни до подъезда буквально долетели. И поднятие на пятый этаж по лестнице казалось вечным, особенно с тем учётом, что на каждом этаже Манджиро не упускал возможности прижать Такемичи к стене, полапать и поцеловать. Наконец. Пятый этаж. Железная дверь. И будь проклят человек, что создал замки!! Потому что этот треклятый ключ не хотел вставляться!! Ну а Майки совсем не помогал! Только и делал, что лапал, обнюхивал и увлекал в долгие, горячие и мокрые поцелуи. Засранец! –Манджиро, пусти, – пытаясь вставить этот треклятый ключ в замок, прошептал Такемичи,–Пожалуйста, у меня почти получилось. – Ладно... Хорошо, – тяжело дыша и еле-еле шевеля языком, отлип Майки. Брюнет повернулся к Сано спиной и смог нормально вставить и прокрутить ключ. Пока Такемичи открывал квартиру, Майки всеми силами старался придти в себя и успокоить зверя внутри, дабы сразу не накинутся на свою омегу. –Наконец-то! - открыв дверь и войдя в квартиру, крикнул брюнет. – Бабам! - воскликнул блондин, наклонившись внутрь и поставив рюкзак под вешалкой для уличной одежды. –Дом, милый дом, – пропел Ханагаки, разуваясь. –Эт точно, – сказал Сано, закрыв дверь и скинув кеды. – Манджи. – M? – А вино кто-нибудь из нас забрал? снимая кофту, спросил Такемичи, — А ещё, кто заплатил? – Не переживай, - подходя к парню, ответил Майки, - Я его забрал и оставил деньги. Цуба заплатит. – Это значит, что сегодня будет весело, –улыбнувшись, брюнет положил руки на талию блондина и прижал к себе. – Конечно, – хитро сверкнув апсидиановыми глазами, сказал Майки, – Кто первый в ванную? – Кто первый в дом вошёл, тот и первый в ванную, –пропел Такемичи. –Ну тогда, не смею вас задерживать, – положив руки на плечи брюнета, прошёлся языком по губам. –И с каких пор мы перешли на вы? – С таких же, как ты перешёл на мы, – улыбнувшись, ответил Сано. Такемичи нахмурился и застыл на несколько секунд. А потом моргнув, рассмеялся. – Манджиро, я поражаюсь твоим умением красиво увиливать от ответа. – Учись, студент, – сделав серьёзное лицо, блондин поднял указательный палец вверх. –Как скажете, профессор, –улыбнувшись, подмигнул брюнет, - А теперь позвольте отойти в уборную. –Конечно, Такемучи, – улыбнувшись, Майки заправил выступившую прядь Такемичи за ухо. Брюнет чмокнув своего альфу в губы, пошёл в спальню, чтобы взять домашнюю одежду. Взяв футболку и шорты, парень направился в сторону ванны. Попутно избавляясь от одежды. Выйдя к прихожей и остановившись, он расстегнул рубашку. Майки, в это время достававший вино из рюкзака, мгновенно поднял голову и заодно бровь. Увидев с каждой секундой темнеющие голубые глаза, он понял, что его ждёт интересное представление. Такемичи гаденько улыбнувшись, нарочито медленно начал стягивать с плеч рубашку. И когда рукава той держались лишь на запястьях ему в голову пришла идея о которой позже пожалеет его зад и шея... Ну зато будет весело. Майки на его действия лишь улыбнулся и уселся на пуфик, возле вешалки для вещей. Поставив локоть одной из рук на коленку, а затем оперевшись о неё щекой, блондин поднял дико-даждущий и наглый взгляд чёрных бездн. Такемичи слегка покраснел от столь долгого и пронзающего всё его существо взгляда. Но через несколько секунд опомнился, потому что знал, если не начнёт действовать, то альфа сделает всё сам. Но он так сильно хотел подразнить и возбудить его, а потом смыться в ванную, что сейчас готов был пойти на самые извращённые способы, которая смогла родить его одурманенная алкоголем фантазия. Поэтому больше не медля ни секунды, брюнет положил обе руки на живот и начал его гладить вверх-вниз, тонко намекая. И по конкретному скрежету зубов, понял, что движется в нужном направлении. Через несколько секунд его ладони очертили бока и довольно-таки выразительную талию. После талии быстро скользнул по торсу и наконец последовало блюда сегодняшнего вечера. Его грудь, ключицы и плечи. Густо покраснев и отведя взгляд в потолок, парень прикрыл веки. И ни о чём не думая, начал гладить свою грудь. Майки, всё это время молча наблюдая, тихо зарычал и оскалился. Знал бы Такемичи, как у него руки щас зачесались потеребить его соски... И видимо тот прочитав мысли блондина, сначала гладил их по кругу ареола, затем вверх-вниз и просто слегка поглаживал и мял грудь. И всё это он чередовал вперемешку с тихими вздохами и полустонами. Сано следил за каждым его движением и рук и губ. То, как красиво и правильно они блуждали по его телу. То, в какую интересную форму складывались его губы... Это завораживало и гипнотизировало. Такемичи, насладившись долгим взглядом чёрных бездн, решил перейти к шее и ключицам. Он просто начал проводить кончиками пальцев по коже. И тут Майки не выдержал и сорвался. Схватив руки брюнета, пригвоздил их над его головой к стене своей железной хваткой. Такемичи лишь слегка вздрогнул, не ожидав такого быстрого рывка. На лице Сано нарисовалась просто дикая улыбка. Ханагаки казалось, что ещё мгновение и тот накинется на него и с удовольствием медленно и мучительно будет терзать тело и душу. Альфа, гортанно зарычав, зарылся носом в кудрявую шевелюру своей омеги, глубоко вдохнув. Кончики его волос щекотали нос, а если зарыться поглубже гладили щёки и губы. Майки всегда обожал такие моменты. Но спустившись с небес на землю, альфа начал вести носом по коже: висок, щека, скула и самое важное - шея. Не сдержав вновь дикого желания пометить свою омегу, он обнажил клыки и впился в тоненькую бьющуюся венку на шее. Такемичи застонал и впился своими короткими ноготками в плечи Майки. – Манджи... ро... Блондин, оставив укус на шее брюнета, начал рассыпать засосы по остальным местечкам на коже и ещё один укус на правой ключице. Услышав стоны сверху, он опомнился и отстранился. – Что же ты творишь со мной, Такемучи? –ошарашенно посмотрев в тёмно-голубые... Нет сине-черные, наглые глаза, проговорил парень. – Люблю тебя... И буду любить и конечно же бесить всю нашу жизнь. – Не уверен в том, что смогу не ответить тем же, –поставив руки вокруг головы брюнета, ответил Сано. –Я другого и не ждал, – улыбнулся Такемичи. – Другого и не надо, ведь я хочу только тебя и поэтому в ванную идём вместе. А потом обещаю до кровати нести на руках. И всю ночь до самого рассвета доказывать насколько сильно я тебя люблю и хочу, – смотря в глаза напротив и хитро сверкая клыками, произнёс Майки. –Мой изначальный план потерпел фиаско, но этот вариант звучит намного заманчивее. Если, конечно, мы не застрянем в ванной на час или два, — расстёгивая пуговицы на рубашке своего альфы, ответил брюнет. – Мы застрянем на всю ночь в друг друге. А вот, где именно это будет происходить – решать тебе, –стягивая с плеч свою красную рубашку, прошептал Сано. – Я хочу тебя, а где не важно, – швыряя рубашку парня в неизвестном направлении, прошептал в ответ Ханагаки. –Тогда давай? –Давай. Парни, оставшись в одних брюках, отправились в ванную. Такемичи, подходя к двери, включил свет. И присев у стены, около двери, на деревянный стул, стал наблюдать за действиями своего парня. Зайдя в комнату, тот выкрутил кран на горячую воду и воткнул в ванную пробку, дабы набрать воды. И стал ковыряться в небольшом шкафчике, около ванны, где у них находятся всякие шампуни, гели и мыло. Налив в воду немного шампуня с нежным запахом кокоса, Майки убрал его обратно в шкаф и подошёл к брюнету. Такемичи улыбнулся и положил руки на его идеальную, точёную талию, начиная нежно, медленно поглаживать. Сано в ответ положил руки на его плечи и уткнулся носом в эту мягкую, пушистую и кудрявую шевелюру. Брюнет обожал его тело не меньше, чем его душу и его самого. Это его личный, так ещё и передвижной рай. Такой кайф, что просто словами описать нельзя. Мягкий, гладкий, горячий во всех смыслах какие только есть и нету. Такой податливый, когда ведёшь ладонью от низа живота по прессу и груди до самых ключиц. И так выгибается под касания. Постанывает и еле заметно краснеет и подрагивает. Прикрывает глаза и так нежно улыбается. Такемичи читает по этой улыбке – удовольствие и наслаждение. А на его подрагивающих ресницах прячется тихое счастье и радость. В больших и венистых руках – спокойствие и уверенность. В теплых, венистых ладонях с этими невозможно длинными пальцами – нежность... И похоть. И именно эти руки и пальцы сводят Ханагаки Такемичи с ума. Никогда до встречи с Манджиро Такемичи не чувствовал себя так хорошо. И так ахуительно правильно. – О чёрт, – прохрипел Сано. – Что такое? –  испуганно сказал Ханагаки, оторвавшись от любимого человека. – Надо воду вырубить, – выскальзывая из рук брюнета, сказал Майки. – А... Точно. Я уже успел забыть. – Не только ты, – слегка краснея, ответил блондин. Такемичи, услышав эти слова, посмотрел на силуэт парня и улыбнулся. –Скидывай эти лишние тряпки. И давай залезай ко мне!! Иначе твоя задница начнёт сегодняшние приключения прямо на этом треклятом стуле, –швыряя брюки вместе с нижним бельём в неизвестном направлении, проворчал Майки. – Знаешь, а голым и таким нетерпеливым тебя те сучки в баре не видели, – рассматривая голую задницу и рельефные ноги блондина, заворожённо прошептал Такемичи. – ТАКЕМУЧИ БЛЯТЬ!! А НУ МАРШ В ВАННУЮ!! – Слушаюсь и повинуюсь, мой глава! – снимая брюки вместе с нижним бельём и отправляя их в полёт, ответил на рык Ханагаки. Майки, сев в ванную, облокотился о бортик. Такемичи присел к нему лицом и аккуратно снял с волос резинку. Волосы блондина начали так красиво спадать на лицо, будто водопад или золотой шёлк. Такие нежные, длинные, пушистые и будто светятся. Блондин хмыкнул, увидев заворожённый взгляд брюнета. Его всегда возбуждали эти голубые и со временем темнеющие и синеющие глаза. Это его океан в котором он с удовольствием будет утопать каждую секунду своей жизни. Майки, поглаживая, прикоснулся рукой к нежной щеке Такемичи. Тот, очнувшись от рассматривания золотого шёлка волос, улыбнулся и, тихонечко мурлыкнув, прижался к ласкающей его руке. И собрав в ладони, с поверхности воды, пены, начал вести руками по телу блондина от предплечий по плечам, ключицам и груди до самых сосков, которые к его сожалению были под водой. Сано улыбнувшись, провёл большим пальцем по нижней губе Ханагаки, слегка её оттягивая. Такемичи принял сигнал и тут же набросился на свою цель с поцелуями и засосами. Майки, мыча в поцелуй, опустил руки под воду и положил их на ляжки своей омеги. Схватив и приподняв, посадил к себе на колени. Большие ладони альфы переместились на поясницу и бока, нежно и размеренно-медленно поглаживая. Теперь мычал и захлёбывался от удовольствия омега. Альфа брал и властвовал, как нравилось. Сначала осторожные касания губ, после дерзкие танцы языков. Он вылизывал его рот и кусал губы. Парни устроили драку языками. Называется: "Кто кого?" Сначала лидировал Такемичи, благодаря своим ловким пальчикам. Ведь всё таки добрался до сосков и после особо болючего укуса на губе. Он тут же схватил обе тёмные, бордовые бусинки и выкрутил на 180 градусов. Блондин громко простонав то ли от боли, то ли от дикого удовольствия, так как Такемичи замечал, что его парень немного мазохист, пустил слюни и сдал позиции омеге. Тот, не долго думая, впился в него. Пососав нижнюю губу и облизнув верхнюю, опустил голову слегка набок и начал овладеть альфой. Тот радушно раскрыв пасть, постанывал и мычал, как течная сучка. Так что потёк сам Ханагаки. Альфа почуяв тоненький аромат насыщающейся сладости, медленно, но верно пополз руками к сундучку из которого доносился аромат. Счастье Майки было в том, что сундучком была – им любимая задница Такемичи, замком от сундучка был – вход омеги, а ключом от замка были – его наученные временем руки и пальцы. Манджиро, добравшись до сундучка, резко схватил омегу за обе ягодицы, так, что тот от неожиданности вскрикнул и оторвался от пасти альфы. –Манджиро!! –Тшш. – Прям здесь? –поёрзав на коленях альфы, прошептала омега. –Ты всегда лучше расслабляешься в тёплой воде. Так что почему бы и нет? – ... – Ну чего ты куксишься? Я здесь туда не полезу, просто помогу тебе расслабиться. А возьму в кровати на мягком матрасе, как ты любишь, – усыпая шею брюнета поцелуями, прошептал блондин. – Хорошо. И перестав понарошку соревноваться, парни начали медленно, наслаждаясь каждым мгновением, целоваться, переплетая языки, тела и души. Майки твёрдо решил исполнить маленькое обещание. Такемичи довольно улыбнулся и обвил руками шею альфы, ложа голову на одно из плеч и давая ему полное согласие на любые действия. Горячие ладони альфы блуждали по спине и пояснице омеги. Он старался не столько возбудить, а сколько расслабить. – Манджиро, пойдём в спальню,– подняв голову, сказал Такемичи. – Боишься уснуть? – хитро сверкнув апсидиановыми глазами, ответил Майки. – Нет, просто я хочу вино - это во первых. А во-вторых - я хочу тебя, – проигнорировав маленькую издёвку альфы, проговорил брюнет. – Как скажешь, моя пьянная мечта, – нежно улыбнувшись,пропел блондин. Такемичи оперевшись о плечи альфы, начал вставать из ванны. И потянувшись за своим полотенцем, заметил краем глаза голодный взгляд блондина, который следил за каждым его действием. Омеге казалось, что альфа таким пристальным взором прожгёт в нём дыру. Майки в свою очередь, дождавшись когда брюнет выйдет из ванной, тоже встал; вытащил пробку; обернул бёдра в полотенце и вылез из ванны. Обернувшись в сторону стиралки, он не увидел свой океан. "Куда он делся? Может пошёл одеваться? Но зачем? Щас же всё равно..." И на этом мысли блондина оборвались осознанием: "Просто я хочу вино – это во-первых..." "Ах тыж засранец! Будешь пить и без меня!! Я тебе это припомню!!" Гаденько улыбнувшись, Сано вырубил свет одним чётким шлепком и вышел из комнаты. Если смотреть влево – значит идти на кухню. Если смотреть вправо – значит идти в спальню. Но вино осталось то в прихожей. Блондин, постояв несколько минут, покрутил шестерёнки в своей тыкве и решил пойти в спальню. И он не прогадал. Такемичи стоял в его бордовой, длинной рубашке с закатанными рукавами и наливал по фужерам вино. Майки не сдержал улыбки. Брюнет, поставив бутылку на пол, взял фужеры и, улыбнувшись, подошёл к блондину. – Выпьем? – Конечно, – заходя в комнату и закрывая дверь, ответил Майки. Стукнувшись бокалами, оба сделали несколько глотков вина. А после щёки брюнета покраснели, а на лице нарисовалась довольная и хитрющая улыбка. Блондин, улыбнувшись в ответ, ловко перехватил его бокал и поставил на комод, дабы кое-кто не разбил. Такемичи уставший и улыбающийся ластился к альфе. Блуждал руками по всему телу: пресс, бока, точёная талия, грудь, плечи, руки, ключицы и шея. Облизнув кадык, невесомо коснулся губ и отстранился. Взяв за руку, повлёк за собой к кровати. Майки распалился от всех этих махинаций. И без предупреждения легонько толкнул омегу на кровать. Тот в ответ лишь ахнул и вытянул руки вверх и тут же раздвинул ноги, согнув в районе колен, приглашая любимого в родной дом. Сано, смотря на него, довольно оскалился, уперевшись коленями и локтями об матрас. Лучше картины и не придумаешь. Они целовались жадно, быстро и мокро, пожирая друг друга. Воздуха катастрофически не хватало. ∆∆∆ Манджиро с самого своего детства был жадным ребёнком. Дед частенько ворчал на него за это. Шиничиро пытался показать младшему брату, что делиться чем-то с другими это хорошо для обеих сторон. Одна лишь мама неменяла эту его черту, говоря:"Вырастешь— сам всё поймёшь." Да, он вырос. Но вот только жадность не куда не делась, а лишь усилилась и превратилась в слово "МОЁ!!". Парень считал своим не только вещи, но и людей. А после взросления и встречи со своей омегой жадность смешалась с ненасытностью. И лишь наедине с ним он мог показать насколько жаден и ненасытен. Ведь Такемичи был единственным человеком, который ловил с этого кайф. ∆∆∆ Отлипнув от сладко-терпких из-за вина губ Такемичи, Сано прошёлся языком по гладкой кожи шеи. Лизнув на последок раннее оставленные укусы, расстегнул рубашку. И положив свою ладонь омеге на низ живота, медленно стал вести вверх. Брюнет готов был расплыться в лужицу. Но вместо этого ластился к прикосновениям и издавал такие интересные звуки, будто перед Майки не человек, а слишком большая кошка. Как только ладонь Манджиро оказалась на груди, а пальцы лежали на сосках, Такемичи схватил своими руками Сано за кисть и прошептал: – Хва...тит меня дразнить... – Ну я же должен как то отыграться за те дни, что ты был занят своей "любимой" школой, – прошептав последние четыре слова по слогам, гаденько ухмыльнулся блондин. – Любишь же ты мне мстить, – пробурчал Такемичи. – Месть сладкая штука, а я люблю сладкое, – наглаживая уже двумя ладонями грудь омеги, заулыбался Майки. – На одном сладком долго ммхгхм не протянешь, –прохрипел от возбуждения брюнет. – Можешь бурчать сколько влезет, но я же вижу, что тебе нравится, – облизнув свою нижнюю губу, довольно оскалился парень. Альфа был прав, как никогда. Такемичи безумно нравились прикосновения этого сексуального засранца. И не важно как именно: дразня, издеваясь, успокаивая, возбуждая или лаская. Порой он просто сходил с ума от одного его присутствия. А сейчас брюнет просто тупо хотел его. И кто Майки такой, чтобы заставить ждать свою омегу. Поэтому он встал и скинул с бедёр полотенце. На лице появилась наглая ухмылка. Ибо голубые глаза напротив стали синими. И там внутри, очень глубоко зашевелилось что-то дикое и жаждущее его тепла. Через мгновение Такемичи улыбнулся и в глазах его начались сумасшедшие танцы чертей. И видимо, черти что-то подсказали ему. ​Потому что Манджиро не видит другого объяснения, тому что он вытворял дальше. ​ Хлопнув своими чёрными и длинными ресницами, омега быстро отполз к изголовью большой кровати. Плюхнулся тыквой на подушки. Поёрзав своей задницей на одеяле, размазал естественную смазку и страдальчески-томно вздохнул. Майки поскрипев зубами, схватил край одеяла и дёрнул на себя. Брюнет нахмурился и зашипел, как разгневанная львица. Блондин улыбнулся и заурчал, как довольный своей шалостью лев. ∆∆∆ ​Как сказал, однажды, Шиничиро: "Эти двое друг дру​га ст​оят... ​ Так защищать и мстить за своё, так ненормально-сильно любить и сходить друг с друга с ума могут только ​они​... Ведь с самого начало их связывало что-то большее, чем простая подростковая влюблённость... И если честно, у меня вообще ощущение, что знакомы они были ещё в прошлой жизни... Хе-хе... " ∆∆∆ И этот самый лев на локтях и коленях пошёл усмирять пыл своей львицы. Сев посередине кровати, схватил Такемичи за лодыжки и потянул на себя. Брюнет ахнул. И тут же руки альфы поскользили вверх и легли на верхнюю часть бёдер, хватая и ложа к себе на бёдра. Омега предкушающе улыбнулся. Сано ещё несколько секунд потратил на ласки. А Ханагаки так тихонько постанывал будто помимо их двоих и темноты в квартире есть кто-то ещё. Майки наклонился к Такемичи, который уже по привычке положил руки ему на плечи, притягивая для поцелуя. Встретились носами. Столкнулись губами. Стукнулись зубами. Сплелись языками. И впились в губы, задыхаясь и вылизывая рты друг друга. Оторвавшись на мгновение, альфа не теряя ни секунды опустил одну руку вниз, между их телами. Такемичи тут же покраснел, пряча глаза. Майки не понял почему... Но, когда кончик среднего пальца случайно коснулся на сквозь мокрой простыни, всё стало понятно. Он не произнеся ни звука, зжал простынь, выжимая драгоценную жидкость и размазывая её между пальцев. А после осторожно приставил указательный палец ко влажному входу омеги. – Давай? – Давай. Осторожно вводя один палец, альфа начал целовать омегу, а свободной рукой упёрся в матрас. Такемичи, стоная и целуя в ответ, водил одной рукой по щеке блондина, а другой оставлял красные полосы на спине, которые после будет с удовольствием разглядывать. Брюнет задыхался от наслаждения. Он так соскучился по этим ощущения. По своему демону искусителю, который каждый раз доводил его до такого состояния, когда глаза закатываются, слюни текут по подбородку рекой и всё тело дрожит в конвульсиях. Просто непередаваемые ощущения. Будто током пробивает и одновременно по венам течёт раскалённая лава. Когда указательный палец вошёл по самую костяшку, брюнет гортанно промычал и снова потёк. Блондин улыбнулся и прошёлся языком от ключиц по кадыку и до нижней губы. Одновременно вставляя второй палец, который, благодаря большому количеству смазки, шёл хорошо. Такемичи под ним стонал, мычал, вздыхал, кусал губы до крови, царапал ему спину и задыхался. А Майки с довольной миной слушал, смотрел и добавлял ему в копилку новых ощущений. С таким диким желанием, облизываясь, мечтал оказаться внутри, но всеми силами себя сдерживал. Потому что этот ненасытный жадина любил, растягивая удовольствие, мучить своего "Плаксливого героя". Вставив оба пальца по самые костяшки, Майки их немного прокрутил. Такемичи, неожидав, схватил его за плечи обеими руками и впился в кожу ногтями. Он делает так редко и очень неожиданно, что просто пробивает дрожь. — Манджи... ро... Хаах... – Тише-тише. Всё самое сладкое ещё впереди. Ведь я только начал, мой касатик. – поцеловав омегу в лоб, прошептал блондин. Эти иссиня-голубые глаза сведут меня с ума. Такие красивые и чистые, что будто светятся изнутри. Они как прозрачное, глубокое и бескрайнее море. Эта глубина так манит прыгнуть и захлебнуться, без шанса всплыть... А в эти пушистые кудряшки так и тянет залесть руками и растрепать. Ведь если честно мне не нравится, когда Такемучи делает этого петуха на тыкве. Мне больше нравится солнышко или кудрявый и пушистый цыплёнок. А сейчас рядом со мной кудрявая и дикая львица. Моя львица. – Как же я хочу спрятать тебя от всего мира, чтобы в тишине и полной тьме любоваться тобой в одиночестве, – томно выдохнул блондин. – Моя любимая жа... Ммхм... дина... – пытаясь нормально говорить, простонал брюнет. – Больше в этом мире никто кроме тебя не имеет право меня так называть. – грозно и тихо прорычал на ухо омеге. – Я только твой, ты только мой. Так было и будет всегда, – столкнувшись с Такемичи носами, прошептал прямо в губы. И в этот момент Сано начал двигать пальцы внутри Ханагаки на манер ножниц. – Я толь... ко твой... Ты только... Мой!! – Да-да. Не сдерживай себя... У тебя такой прекрасный голос, – улыбаясь, промурлыкал альфа. Майки, не сдержавшись, помучал омегу ещё немного "ножницами". Просто потому что эти стоны самая лучшая для него похвала. И не медля не секунды добавил третий палец, ибо терпение у Сано, к сожалению, не железное. Еслиб таково было... Ханагаки бы сошёл с ума от того, что мечтал сделать с ним этот Сатана. Хотя... Он уже сходил с ума. Какие же они длинные. Так глубоко входит, а ведь он ещё даже не вставил. Мне уже охота кончить!! Что же делать!! Манджиро, ну почему ты такой... – Я по глазам твоим вижу, что ты отвлекаешься от процесса, – смотря омеге прямов глаза, прохрипел Майки. Такемичи, нахмурив брови, завертел головой в разные стороны, молча отрицая слова Сано. – Я тебе помогу в этом убедиться. И с этими словами вошёл четвёртый палец. Сано был очень вынослив из-за тренировок, к которым с самого детства приучал его дед. Поэтому всегда старался уделять подготовке как можно больше времени, особенно, если они не занимались этим долго. Такемичи был почти на пределе всех своих физических и душевных сил. И желание скорейшего освобождения преследовало его очень давно, а сейчас были прекрасные условия для этого. Виновато посмотрев в эти бездны цвета ночного неба, омега начал насаживаться на пальцы. Альфа, всё поняв, лишь гаденько улыбнулся. Такемичи тут же почуял, что ему это аукнется, но пути назад не было. Тяжело дыша, он двигался осторожно и медленно. Постепенно наращивая темп, кусал губы и постанывал. Самостоятельно находя точки удовольствия, приближал себя к долгожданному расслаблению. В какой-то момент внизу живота начинало всё скручиваться, сжиматься. И ещё через несколько секунд пульсировать. Это первые признаки скорого освобождения. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. И... О, даа. Резкое напряжение. Искры из глаз. Протяжный стон. Море смазки. Пресс Сано в сперме омеги. Всё тело слегка подрагивало от столь желанных ощущений. Иссиня-голубые глаза были затуманены. А ладони неосознанно вцепились в плечи Майки. Альфа лишь тихо рыкнул. Его пальцы сжали. Там внутри мокро, липко и горячо как в аду. Так и хочеться сгореть... Такемичи прийдя в себя, немного подвигался на длинных пальцах, проверяя растяжку. При этом невинно хлопая своими бестыжыми глазками. Как бы говоря: "Я не виноват, что у тебя такие ахуительно-возбуждающе-умелые руки." Ведь какой нормальный человек только кончив, снова возбудится. Верно – Такемичи. Ну и конечно Майки. – А теперь пришла моя очередь, – уже рыча, а не говоря, произнёс блондин. – Давай, – улыбнулся ему брюнет. Сано дважды повторять не надо. Вытащил хорошенько испачканные в густой, белой смазке пальцы. Обхватив в кольцо руки, размал жидкость по стоящему колом органу. Ханагаки заворожонно смотрел на то, как альфа размазывал его смазку по своему достоинству. Красиво. С чувством. Он не торопился, а наслаждался моментом. Нет не моментом. Взглядом напротив. И мало того, что двигалась рука, так ещё двигались и бёдра. Сильные и мускулистые бёдра. Еле заметно, но двигались. Манджиро бесстыдно, на публику, себе надрачивал. Делал это, чтобы раззадорить Такемичи и довести себя до боли внизу живота. Приятной и томящей боли. Боли предьвещающей удовольствие. Он стоял ровно, как массивное и толстое дерево. По нему стекало нечто белое, будто смола... Странно сравнивать возбуждение своего альфы с деревом. Но у меня слишком богатая фантазия. Особенно она обогатилась после более близких встреч с Манджирой. Альфа, ложа себе на тазовые косточки бедра омеги, удобно расположился между его раздвинутых ног. Схватив под колени, начал медленно входить. Такемичи схватив края подушки под своей головой, сглатывал слюну, которой почему то стало очень много. Видимо надо меньше смотреть на дрочку своего парня... Но как? На это! Не смотреть?! Это слишком возбуждающе!! Как можно не смотреть на накаченное, рельефное и подтянутое тело, по которому течёт пот? Я не понимаю и никогда не смогу понять. Это слишком красиво. А это лицо!! Светлое с острыми скулами, мягкими щеками, прямым и чутким носом, обрамлённое золотым шёлком волос слегка с завитыми от природы кончиками. И среди всей этой необъятности очаровательно с некоторой хитростью и искринкой ярости выделяются глаза, в которых столько эмоций и чувств. Что порой сразу и не поймёшь, чего ожидать от этого казалось бы современного человека, но местами дикого и необузданного зверя. Они такие чёрные, что кажутся бездонными, но такими завораживающими. И в дополнее к глазам идёт эта нежная, счастливая, смешная, лучезарная, хитрющая, предвкушающая и страшная до жути в гневе и ярости улыбка. Я обожаю его... И в этот момент Ханагаки подавился не только своей слюной, но и собственными мыслями. Сано время зря не терял и успел уже нарастить нужный для них обоих темп. Такой, что спина омеги уже начинала елозить по кровати. Положа руки на задницу Такемичи, начал двигаться не быстро, но и не медленно, а самое главное - глубоко. Брюнет улыбнувшись, постанывал и царапал спину короткими когтями. Трясь носами, они вдыхали запахи, рыки и стоны друг друга. Со временем альфа наращивал темп, вбиваясь и сильнее и глубже. Ханагаки готов был сойти с ума. Им обоим так жарко, липко и до безумия приятно внизу... Тишина и тьма этого дома начали стесьняться не из-за увиденных движений, а из-за услышанных звуков столкновения двух тел. Шлепков, которые были слышны наверное на несколько квартир и вверхних и в нижних этажах. Кто же виноват в том, что тут плохая изоляция стен? Низ живота и бёдра альфы были в смазке омеги. Спина была вся в красных полосах, в особенности плечи и лопатки. Шея, ключицы и грудь омеги были усыпаны укусами и засосами. Губы искусаны у обоих, но всё равно хочется целоваться. Такемичи чувствует, как руки Майки отпуская задницу, упираются в матрас. И следом блондин толкается в нутро омеги. Брюнет, постанывая, заламывает брови и ложит свои руки на его плечи, притягивая к себе. Сано покачиваясь, начинает целовать омегу. Двойное удовольствие. Оба любят целоваться и при этом ощущать жар тел друг друга. Возбуждённые, мокрые, липкие, уставшие и жаждующие постепенно доводят друг друга до взрыва этого пожара страсти. Такемичи, довольно улыбающийся, прижимает голову алфы к своей груди. Майки понимает - это разрешение. Вопрос: на что? Разрешение метить его тело в своё эгоистичное удовольствие. Касаться этой горячей и мягкой кожи где и как захочется: гладить ноги, со всех сторон, мять его пятую точку и бока, обнимать за талию и лезть куда смогут дотянуться мои загребущие руки. Быть внутри столько сколько захочется. В такие моменты Такемучи даже разрешает укусить за шею. В любое другое время подставил бы плечо. Просто его бесит, что из-за наших отношений на него пялятся как на ненормального. А мне всегда хочется всем им сказать, чтоб завидовали молча, иначе зёнки вырву и в задницу вставлю. Надоели их выпучивать. Прям как те хамелеоны, у которых зёнки чуть ли не вываливаются. Ибо наши, свойские: родители, дед, мои братья и сестра с пацанами давно уже привыкли. Лишь улыбаются и желают, чтоб так и дальше было. Ну а мы конечно с ними согласны. Потому что он мой и только мой "Плаксливый Герой". Сано, прижимаясь к нему в своё удовольствие, забывался в тепле и ласках своего спасителя. Такемичи же делал сейчас то, что больше всего любил - маленькую, но приятную подлянку. Зарывался в его золотистые пряди и массировал кожу головы. Проходясь своими короткими когтями по всей голове, запутывал пряди. Брюнет кайфовал от того насколько у него нежные и мягкие волосы. И делал он это не для издевания над своим парнем, который не любит долго приводится в порядок. А для того чтобы утром сесть к нему на колени, взяв расчёску, чмокнуть в лоб, почувствовать его руки на своей пояснице и в тишине наслаждаться присутствием друг друга. ​Некий утренный ритуал. Львица ухаживает за своим львом. ​ ​​Вся комната пропахла запахами омеги и альфы: удушающе сладким морем и искряще-горящим дымным лесом. Они перемешались в заводящий и будоражущий тело и душу коктель. Но в этот коктейль добавили изюминку, без которой встреча душ и тел просто так не проходит. Ароматы обоюдного желания, страсти, влечения, похоти, любви, ласки, крупинку нежности и самое главное – секса. – Хаах... Ммххмм... Ман...джи...раа – Ещё совсем чуть-чуть, – поцеловав в шею, прошептал блондин. – Ненасы...тны... Хаах... – Да. Я самый жадный и ненасытный человек на свете, – оскалив клыки, укусил в правое плечо. – Манджи... – улыбнулся омега, впиваясь когтями в кожу альфы на лопатках. Только с ним брюнет смог понять, что такое наслаждение от простых касаний кожи об кожу. Когда тебя трясёт от желания ощутить его. ​ Оба были уже на пределе. Такемичи от возбуждения уже потряхивало. Он снова начинал ощущать то чувство. Всё внизу живота скручивается и сжимается. Член начинает пульсировать и слегка истекать. Альфа, нависая над ним, сглатывал тонны слюны. Двигаясь то вверх то вниз, щекотал шёлковыми волосами щёки брюнета. Рвал когтями простынь. Выпрямляя спину до хруста суставов, входил в него до упора. Толчки были такие, что из шлепков получалась целая непрерываемая ни на секунду мелодия. Такемичи сейчас наслаждался тем, что чувствовал каждую венку и изгиб его достоинства. Мой альфа был и нежен и беспощаден. Давал удовольствие и тут же, отнимая, дразнил самыми исхищерёнными способами. С каждым разом я всё больше и больше желал близости с ним. И это всё я в нём обожаю. Ещё несколько толчков и парней настигнет эйфория. Сано, упираясь ладонями на матрас, целует Ханагаки. Тот обхватывает руками его шею, погружаясь ещё глубже. Медленно и глубоко проникая, блондин доводит их обоих. Омега, врезаясь когтями в бёдра альфы, подрагивает и изливается себе на живот. Альфа, хватая брюнета за бока, заполняет его до краёв. Да так, что сперма смешивается с смазкой и пачкает кровать. Хотя... Эта кровать познала жар этих двоих сполна. Какой же всё-таки он большой и длинный... В животе так тепло стало. Я прям чувствую, как он заполняет меня... Уставший и довольный положением блондин, ложиться на грудь омеги лбом. Такемичи, отойдя от кайфа, зарывается в его волосы и расчёсывает их пальцами. ​ Несколько мгновений тишины, тепла и нежности... – Надо перед сном привести себя в порядок... – бубня в любимую и мягкую грудь, поглаживал бока омеги. – Надо бы... Да вот только сил нет. – усмехнулся брюнет. – Ну... Простите меня за мою выносливость. – подняв тыкву, усмехнулся блондин. – Ах ты гадёныш! – нахмурившись, стукнул парня в лоб указательным и средним пальцем. – Ауч! – сомкнув брови, почесал ушибленное место. – И не хмурь мне теперь личико своё. – схватил одной рукой за челюсть и притянул к себе. – Такемучи - злыдень. – надул губу. – Губозакаточную машинку купить? – гаденько улыбнулся. Сано, не реагируя на провокацию, просто взял и укусил Ханагаки за нижнюю губу. Брюнет, ошарашенно открыв рот, сделал только хуже для себя, но не для этого прохиндея. Блондин, покусывая и посасываю губы омеги, пробирался всё глубже и глубже. Тот, не удержавшись, схватил его за щёки и притянул к себе. Альфа планировал мимолётное прикосновение, а в итоге их снова затянуло. – Даже спустя столько времени у тебя все ещё сладкие губы. – облизнулся блондин. ​– Может это у тебя пасть сладкая? – подняв бровь, усмехнулся брюнет. – Сладкоешка. – Может... – задумчиво нахмурился. – Но это не точно. – Ещё как точно. – сверкнув океанами, улыбнулся омега. – Пожалуй соглашусь. – чмокнув в лоб, отлип от младшего альфа. Пройдясь мокрой тропинкой поцелуев от груди до самого низа живота, альфа начал потихоньку выходить из омеги. Такемичи, невольно сжав ноги вместе, вздрогнул. Сано, окончательно выйдя, прошёлся, поглаживая, своми ладонями от самых колен до бёдер. Этими действиями он старался успокоить жадное и ненасытное тело омеги. ​Такова их природа. Омеги всегда жаждут большего. Ханагаки промычал, закусив нижнюю губу, и сжал простынь в кулаках. Повернув тыкву в право, увидел разорванную её часть... И от той картины улыбка сама на лицо полезла. Так всегда происходит после их секса. – Пойдём в душ? – У меня совершенно нет сил. – тяжело вздохнул в пустоту брюнет. – Тогда схожу за салфетками. – вставая с кровати, направился в сторону шкафа. – Хорошо. Подойдя к шкафу и открыв его, парень сщурился и стал внимательно сверлить безднами внутренности этого пылесборника. А залез он туда, где обычно вещи висят на всяких железяках или пластиковых штуковинах. Пощурившись и пощупав картонную поверхность, блондин наконец нашёл то, что искал. Взяв несколько бумажных салфеток, Сано осторожно, медленно и заботливо начал вытирать своего парня. Несмотря на простоту всех действий, альфа умудрялся этим наслаждаться. Такемичи, смотря на эту довольную мордашку, невольно и сам улыбнулся. Он такой красивый, когда так нежно улыбается.​ ​Закончив с вытиранием омеги и себя, Сано залез на кровать, прихватив с её края одеяло. Повернувшись к друг другу лицом, парни накрылись и крепко обняли друг друга. – Доброй ночи, мой касатик.– улыбнувшись, прошептал Манджиро. – Доброй, мой касатик. – стукнувшись с блондином лбами, чмокнул в нос Такемичи. Несколько мгновений парни продолжали, улыбаясь, смотреть друг на друга. Но постепенно веки начинали тяжелеть и закрываться сами. Оба, прижавшись, как можно ближе, уснули, сохраняя тепло друг друга.