Show/Tell

Азирафаэлю потребовалось примерно пять тысяч девятьсот сорок пять лет – плюс-минус несколько месяцев – чтобы влюбиться. Или, по крайней мере, осознать, что он влюблен. Оглядываясь назад, он задаётся вопросом, возможно ли, что он чувствовал это гораздо дольше и просто не осознавал этого. В конце концов, влюбиться в демона любого рода было нелепо, даже смешно. А то, что этим демоном оказался Кроули, было ещё более непостижимо. И тут встал вопрос взаимности. Он даже не знал, могут ли демоны влюбляться, а уж тем более по своему собственному желанию. Кроули всегда говорил ему, насколько тяжким бременем, по его мнению, должно быть для людей, всегда жить жизнью, так сильно диктуемой своими и чужими эмоциями. Конечно, он знал, что Кроули тоже что-то чувствует по отношению к другим, видел, как он смеялся, ухмылялся и заискивал над своей проклятой машиной, но совсем не апатично. Но любовь была миром сама по себе. Любовь была многослойной и раздражающе сложной, она требовала признания, как бы Азирафаэль не старался её игнорировать. Она заставляла его тело делать вещи, которые были совершенно неуместны, не говоря уже о неудобствах, для человека его положения. То, как потели его ладони и неудержимо колотилось сердце при одном упоминании о Кроули, приводило в бешенство. Кроули был невыносим, ​​саркастичен, резок, и ходил за ним повсюду, куда бы он ни пошел. Он высмеивал одежду Азирафаэля и его книги, а также безжалостно дразнил его тем, насколько не похожа на ангела его любовь к хорошему вину и вкусной еде. Тем не менее, он был здесь, рядом, спустя почти восемьдесят лет (ну и ещё один год). Даже когда ему помешал апокалипсис, даже когда им провели неудачные смертные казни, он оставался рядом. Но всё же... Азирафаэль болезненно и трогательно – тосковал по существу, которое каким-то образом стало его лучшим другом. Кроули просил его покинуть вместе с ним Землю, пригласил его отправиться к тем самым звездам и галактикам, которые сам так давно помогал создавать. Азирафаэлю правда хотелось сказать «да», и позволить себе погрузиться в планы. В конце концов, вряд ли он мог бы сильно помочь в войне, в которой он все равно не хотел участвовать. Но несмотря на то, что романтик в нем принял идею провести вечность, исследуя космос наедине с Кроули, было так много других вещей, от которых он не хотел отказываться, многие из которых также касались Кроули. Больше не будет никаких обедов, ни разговоров на скамейках в парке, ни даже поездок в его чертовой машине. И мысль о потере этих моментов вместе со всем остальным, чем он наслаждался на Земле, закрепила в нём потребность остановить происходящее. Что они и сделали. Или, по крайней мере, помогли сделать. И теперь в обозримом будущем они могут делать всё, что пожелают, и обед в «Ритце» станет первым из многих подобных свиданий, которые, как надеется Азирафаэль, будут. Он знает, что это лишь глупые мечты, но есть небольшая часть его, которая любит притворяться, что это не так, как бы это ни было удручающе. Нет ничего плохого в том, чтобы представлять, что он мог бы совершенно спокойно протянуть свою руку через тарелку и переплести пальцы Кроули со своими, или же позволить их ногам игриво соприкоснуться под столом. Он рассеянно задаётся вопросом, когда они вышли из ресторана (чтобы бесцельно прогуляться по парку), как бы Кроули отреагировал на то, если он сделал бы хоть что-то из этого. Вероятнее всего, он бы засмеялся или взглянул на него так, будто он пытается расшифровать его эмоции, нахмурив брови и прищурив глаза за темными очками, а уголки губ расползлись бы в кривой линии. Во время ходьбы он держит руки скрещенными перед собой, стараясь не слишком отвлекаться взглядом на демона, стоящего рядом с ним. Кажется, что Кроули всегда ходит бесцельно, как будто он не особо торопится добраться туда, куда идет, или словно он сам изначально не знает, куда направляется. Ленивое блуждание ног, пальцы засунуты в карманы, а всё тело движется вместе с ним, прямо как преследующий кот, или же тень. Нет. Как змея. Кроули скользит, когда он идет, и Азирафаэль видит, как он преуспевает в определенных аспектах своего положения, но то, как он двигается, заманчиво, и это раздражает. Он задаётся вопросом, искушал ли демон когда-нибудь раньше кого-то подобного. От одной этой мысли внутри него вспыхивает что-то незнакомое и неприятное, что-то ревнивое. – Что с тобой не так? — медленно протягивает Кроули, даже его манера речи та же самая ленивая, интонация настолько извилистая, насколько она в принципе может такой быть. – Хм? — отвечает Азирафаэль, выпрямляя позвоночник ещё на несколько градусов выше и слегка встревоженно глядя на него – ничего не случилось. – Почему тогда у тебя такое лицо? — говорит Кроули, запрокидывая подбородок и неопределённо жестикулируя. – Мое лицо?– Азирафаэль хмурится и в недоумении слегка касается своей щеки– что с этим не так? – Ну, теперь всё вполне в порядке, — говорит Кроули, пожимая плечами.- но ты был очень… — он морщит лицо, что, как предполагает Азирафаэль, должно быть отражением рассматриваемого выражения, — …задумчивый. Азирафаэль цокает языком и недоверчиво смеётся. – О, правда? — говорит он, качая головой, - я ни о чём не размышляю. – Брехня!– настаивает Кроули.– это происходило прямо сейчас! И ты выглядел очень серьёзно. Азирафаэль тихо усмехается, надеясь, что жар, который он чувствует на своих щеках, не окрашивает их слишком сильно. – Так о чём ты думал? Азирафаэль раздражённо вздохнул. – Я ни о чём не думал, — коротко говорит он. — и я вовсе не размышлял. Из горла Кроули вылетает сомнительный звук. Несколько мгновений они идут молча, прежде чем он снова заговорил. – Ты все еще думаешь о… — демон осторожно показывает указательным пальцем вверх, вопросительно приподнимая брови. Он, как всегда, в солнечных очках, и Азирафаэля они не могут не раздражать. Во-первых, потому, что он не может по-настоящему различить его выражение лица, когда половина физиономии скрыта, и, во-вторых, потому, что ему всегда было интересно смотреть на глаза Кроули. Они так сильно отличались от его собственных. Не пустые и холодные, как глаза большинства демонов, а одновременно острые и мягкие. Что, по его мнению, вероятно, уникально для Кроули, как и многие другие вещи. – Нет! — говорит Азирафаэль, начиная чувствовать лёгкую панику из-за того, насколько сильно он настаивает на этом вопросе. Он быстро ломает голову, пытаясь сменить тему, схватывая первую, которая приходит ему в голову. – Знаешь, мы могли бы пойти выпить после обеда, — говорит он, молясь, чтобы его голос не казался таким взволнованным, каким он себя чувствует. — у меня есть несколько бутылок прекрасного «Шеваль Блан», если хочешь… – Искушаешь меня? — вмешивается Кроули, выглядя слишком довольным собой. – Да, в общем… — Азирафаэль замолкает, надменно фыркая.— это ведь считается за положительный ответ? – Ангел, тебе не нужно убеждать меня выпить твою модную выпивку, — говорит Кроули, ухмыляясь. При слове «ангел» что-то радостно трепещет в груди херувима. Он знает, что для демона эта кличка не должна означать что-то особенное, но с тех пор, как он начал слышать, как люди используют этот термин для обозначения своих любимых и близких, он не мог удержаться от воображения, каково было бы услышать это от Кроули, но уже с совершенно другим смыслом. Он знает, что это глупо с его стороны, но он действительно ничего не может с собой поделать. Теперь, после того как он выпил три бокала вина за полдня, он думает, что с его стороны действительно было глупо выбрать это как способ отвлечь Кроули. Было достаточно плохо вместе обедать и пить шампанское. А вот быть в одиночестве, один на один, отсиживаясь в тесных помещениях книжного магазина с вывеской «ЗАКРЫТО», пока они с лёгкостью прикончили уже несколько бутылок очень дорогого и очень старого вина, - это намного, намного хуже. Потому, что это не похоже на прошлый раз, когда они делали это, когда они оба были настолько поглощены беспокойством по поводу апокалипсиса, что Азирафаэль не мог думать ни о чём другом. Нет, теперь у них было всё время в мире, чтобы сидеть, пить и болтать обо всём, что только могло прийти им в голову. И прямо сейчас в голове Азирафаэля очень громко транслировалась только одна мысль: он безнадежно увлечён демоном, который, в настоящее время, рассказывает всё, что он хотел бы сделать на данный момент, когда мир ещё не на грани разрушения. – И я давненько не был в Японии, — говорит он, по змеиному растянувшись на диване. Вино плещется в его бокале, пока он размахивает им в воздухе. Он садится и указывает пальцем на Азирафаэля, покачивающегося на месте. – Ты знал, что у них там есть туалеты, которые разговаривают с людьми? Он снова плюхается на диван и с удивленным видом и качает головой. Азирафаэль мычит в ответ, подпирая подбородок рукой, сидя за столом и с некой тоской наблюдая за ним, одновременно ошеломлённо улыбаясь, пока Кроули что-то говорит. Он чувствует себя расплывчатым и расслабленным, как будто всё напряжение, которое обычно было туго натянуто в его мышцах, ослабло, и он упал на своё место, а пальцы легко скользнули по краю бокала с вином. – А ты? — говорит Кроули, с любопытством глядя на него из-под очков– предположим, тебе захочется отправиться в какое-нибудь шикарное место, а? Тебе всегда нравилась Франция. — О, я не знаю, — вздыхает Азирафаэль, рассеянно наклоняя свой бокал, чтобы сбалансировать его на изгибе основания, позволяя вину медленно вращаться,– на самом деле не думал об этом. — Ну, тогда обязательно подумай — говорит Кроули, откидываясь на подлокотник дивана и кладя одну руку на живот, а другой все еще сжимая почти пустой бокал – я думаю, что после всего этого беспорядка мы заслужили хороший, долгий отпуск. – Мы? — говорит Азирафаэль, нахмурившись, и его стакан с тихим щелчком опускается на стол.– что ты...имеешь в виду? – Что ты имеешь в виду, что я имею в виду?– растерянно отвечает демон, отражая своё замешательство.– я имею в виду то, что сказал. — Ну да, но… — он откашливается, на мгновение колеблясь, пытаясь собрать воедино мысли, которые так тщательно разбросанные закоулками головы по вине вина.– вместе? – Ага?– Кроули говорит так, будто это слишком очевидно. — О-о, — скомканно выдыхает Азирафаэль. — ну, я не думал… полагаю, мне это даже не приходило в голову. Поездка...вместе. — С кем ещё мне ездить по миру? — усмехаясь, спрашивает Кроули, а затем в мгновение ока осушает свой стакан и протягивает его Азирафаэлю, выжидательно встряхивая пустым стеклом. — Ну, — осторожно начинает Азирафаэль, вставая, слегка покачиваясь, и двигаясь в сторону стола, чтобы наполнить бокал, — мы раньше никогда не путешествовали вместе. Полагаю, мы больше склонны... сталкиваться друг с другом во всяких разных местах. — Я имею в виду, если ты не хочешь, мы не… — Нет, я этого не говорил, — строго говорит Азирафаэль, поджимая губы и опрокидывая бутылку. Последние капли тёмного вина выплёскиваются в бокал. — Итак, ты ведь поедешь? — говорит Кроули, изогнув одну бровь. Азирафаэлю приходится бороться с желанием снять дурацкие очки с его лица прямо сейчас. — Н-ну, теперь мне нужно подумать об этом. Азирафаэль перестает наливать, когда вино перестаёт литься вовсе. – О чем подумать? — говорит Кроули с раздражением. — так ты хочешь поехать со мной, или нет? Азирафаэль молча открывает рот. Он, конечно, любит демона, но он не уверен, что его сердце выдержит день за днем, проведённый рядом с Кроули, возможно, в двухместном номере в какой-нибудь причудливой гостинице, пока они наслаждаются хорошей едой и алкоголем, которые могут предложить местные жители. Эта мысль заставляет что-то обнадёживающее и приятное растекаться в его груди, воодушевляемое вином и теплотой воздуха вокруг них, неподвижного, немного душного, пахнущего старой бумагой и самим Кроули. Я знаю, как ты пахнешь. – И? – выжидающе говорит Кроули. — Да, — тихо говорит Азирафаэль, слово вырывается из него прежде, чем он успевает его остановить. — Я имею в виду…то есть…мне…мне бы это понравилось. — Это было так сложно? Кроули тянет слова, звеня бокалом о пустую бутылку вина, прежде чем сделать большой глоток. Азирафаэль с тревогой наблюдает за ним, обхватывая пальцами горлышко новой бутылки. Он внезапно чувствует прилив смелости от вина и, возможно, от последствий того, что он принял облик Кроули, чтобы обмануть Вельзевула и других демонов, как будто часть его чванливости передалась и ему, просто притворяющемуся им. – Почему? — с вызовом говорит он, автоматически выпрямляясь, когда взгляд демон с любопытством обращает свой взгляд к нему. – Что почему? — Почему ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — коротко говорит Азирафаэль. — Ну… потому что, — отвечает Кроули, пожимая плечами и уклончиво жестикулируя. — Потому что что, Кроули? — настаивает Азирафаэль. — Ох, не заставляй меня это говорить, — ворчит Кроули, морщась. Он вздыхает, когда Азирафаэль не отступает, делает еще один глоток вина, прежде чем продолжить: – Потому что мне… нравится твоя компания. Говоря это, он широко жестикулирует, тихо усмехается и гримасничает, как будто ему было очень больно признать это вслух. –...На самом деле? — Ой, да ладно, — раздраженно говорит Кроули. – ты думаешь, я бы торчал рядом с тобой шесть тысяч лет, если бы ты мне не нравился? В отличие от тебя, я не притворяюсь, что нет. Азирафаэль вздрагивает от удара, но продолжает сражаться. – Но я уверен, что есть много других, которые тебе нравятся, — говорит он. Демон смотрит на него с откровенным сомнением. – Ты серьёзно? — говорит он с фырканьем. — никаких других там, внизу, особенно сейчас, нету. А на земле? Что, я буду тусоваться с человеком? По типу этого Шедвелла? – он дрожит, и это не укрывается от взгляда Азирафаэля. Тогда-то ангела и осенило, что, хотя у него много знакомых и коллег, Кроули действительно является его самым близким и, определенно, самым старым другом, и что Кроули, по-видимому, чувствует к нему то же самое. Он задаётся вопросом, возможно ли…но, конечно же, нет. Вино подталкивает его на необдуманные действия. — Кроули? Демон тяжело вздыхает. –Что? — Ты когда-нибудь… ты когда-нибудь был влюблен? Кроули замирает, наполовину поднеся стакан к губам. — Какого черта, — начинает Кроули сдержанным тоном, — ты меня об этом спрашиваешь? — Просто любопытно, — осторожно говорит Азирафаэль. –А ты? — говорит Кроули, поворачиваясь к нему. Азирафаэль ещё больше хочет сорвать с его лица эти нелепые очки. – А что если да? — защищается Азирафаэль, отступая назад, чтобы поставить бутылку обратно на стол. Это отличный повод отвернуться от него, когда его лицо потеплело. – Что?!– выкрикивает Кроули. Диван под ним скрипит, когда он садится ровно. Азирафаэль чувствует его взгляд на своей спине, играя с уголком книги, лежащей на столе.– Кто? Сколько? Азирафаэль игнорирует первый вопрос. –О… восемьдесят лет или около того, я думаю, — говорит он. Когда он произносит это, он чувствует себя странно задыхающимся, сжимая руки вместе, чтобы они не ерзали. — Восемьдесят, подожди. Он слышит, как Кроули встает, и судорожно выдыхает, закрывая глаза и готовясь к лицу, полному отвращения, отказу, а может быть, и насмешливому смеху Кроули. Рука демона ложится ему на плечо и поворачивает его лицом к себе. Его брови нахмурены, голова наклонена в сторону с рассекающим взглядом. Понимание пробегает по его чертам, он делает глубокий вдох, качает головой и тихо смеется, делая шаг в сторону, чтобы поставить бокал на стол. Он снимает очки, чтобы бросить их, и устало трет глаза. — Я знаю, — говорит Азирафаэль, желая, чтобы отказ, который, как он знал, грядет, не причинил ему сильной боли. — я знаю, это смешно, я… — О, заткнись, хоть раз, — бормочет Кроули, поворачиваясь и направляясь к нему с решительным видом. Он хватает Азирафаэля за лацканы и заставляет его встать на цыпочки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, а носы столкнулись. — Ты, — почти рычит Кроули, — почему ты такой умный, но такой глупый? Азирафаэль молча открывает рот. А затем Кроули целует его, тянет вперед и сжимает их губы, одновременно тяжело выдыхая через нос. Он слишком быстро отстраняется, и Азирафаэль ошеломлённо моргает.— ты глупый, глупый… Он снова целует Азирафаэля, позволяет второму снова встать на ноги и вместо этого кладет руки на его лицо, наклоняя его вверх, чтобы они могли продолжать целоваться, крепко и полностью с закрытым ртом. Через несколько секунд Кроули отстраняется, его взгляд скользит по лицу Азирафаэля. — Ох, — выдыхает Азирафаэль, чувствуя себя взволнованным и потерявшим равновесие. — ну… я этого не ожидал. Выражение лица Кроули внезапно становится раздраженным, и он сильно тычет Азирафаэля в ключицу. – Восемьдесят лет?!– он смешно ворчит.— восемьдесят лет, а ты и не подумал ничего сказать? — Что я должен был сказать? — парирует Азирафаэль, потирая место под шеей и хмурясь. – Что-либо? — говорит Кроули, вскидывая руки вверх. — Так ты… ты говоришь, что любишь меня? — говорит Азирафаэль, чувствуя необходимость внести ясность. — Я… а ты не… — Кроули останавливается, закрывая глаза и пощипывая переносицу. — ты хочешь сказать мне, — говорит он почти опасно спокойным голосом, — что ты не знал? — Что значит «не знал»? — говорит Азирафаэль, понимая, с каждой секундой вся эта ситуация становится все более запутанной. — как давно ты в меня влюблен? – С тех пор, как мы встретились? – просто выговаривает Кроули. — О, да ладно, — говорит Азирафаэль, издавая недоверчивый звук. Его веселая улыбка исчезает, когда Кроули просто в упор продолжает смотреть на него. — ох…так ты серьёзно. — Шесть тысяч лет, Азирафаэль, — его голос мягкий, трогательный, которого он никогда раньше не слышал. – Шесть тысяч лет, — повторяет он с почти болезненным выражением лица. – я просил тебя уйти со мной. Ты правда не...? — Мне очень жаль, — говорит Азирафаэль, качая головой. Он продолжает, слегка раздраженно: – ты никогда ничего не говорил, откуда мне было знать? Кроули вздыхает, недолго колеблясь, прежде чем взять обе руки ангела в свои. Его пальцы, на удивление, очень даже теплые на мягкой коже. — Но я показывал это, не так ли? — говорит демон, больше себе, чем Азирафаэлю, глядя на их руки. – Я думал, ты просто… Он качает головой и смотрит на Азирафаэля снова с решительным выражением лица. – Я собираюсь поцеловать тебя еще раз, - говорит он. — и на этот раз ты собираешься поцеловать меня в ответ, не так ли? Азирафаэль молча кивает, его сердце подпрыгивает в предвкушении. Кроули целует его, на этот раз нежнее, отпуская его руки, чтобы он мог схватить его за бедра и притянуть ближе. Его губы приоткрываются, прижимая нижнюю губу ангела к своим, двигаясь с опаской, поначалу осторожно. Затем он издает короткий нетерпеливый звук, и целует его сильнее, более жадно, чем раньше, и, о да, это приятно. Его голова слегка наклоняется в сторону, и он крепче прижимает их рты друг к другу, останавливаясь ровно настолько, чтобы резко и горячо выдохнуть в губы Азирафаэля, прежде чем продолжить. Ангел сдерживает свое слово и целует его в ответ, чувствуя от этого почти нереальное головокружение. Он сжимает кулаки перед рубашкой Кроули, чтобы удержаться на ногах, позволяя демону придвинуться к нему ещё ближе, так близко, что ему приходится слегка запрокинуть голову назад, чтобы продолжать его целовать. Он внезапно вновь обретает признательность за те несколько дюймов роста Кроули, которые его всегда раздражали в каком-то отстранённом смысле. Кроули отстраняется, чтобы тяжело вздохнуть, оставаясь рядом и прижимаясь лбом к лбу Азирафаэля. — Ангел, — шепчет он, закрывая глаза. На этот раз в том, как он это говорит, есть такая нежность, что заставляет Азирафаэля почти автоматически улыбнуться. Он чувствует головокружение, жизнерадостность и немного глупость от того, насколько невероятно кружится голова от простого поцелуя.— тебе нравится, когда я тебя так называю? — говорит Кроули, ухмыляясь выражению его лица. — О-о, ну, я имею в виду, я на самом деле не… — Заткнись, ангел, — широко и нежно ухмыляется демон, когда говорит это. Азирафаэль поджимает губы, не в силах удержаться от улыбки. – Ну, что теперь? — говорит он, рассеянно разглаживая рубашку Кроули. Он имеет это в виду скорее в абстрактном смысле, чем в каком-либо ещё, хотя и признает, что ему не терпится узнать, чего хочет Кроули и в непосредственном смысле. — Что ж, — начинает демон, скользя одной рукой по бедру Азирафаэля и проводя ею вверх по его позвоночнику, чувствуя приятную дрожь после прикосновений, — я собираюсь отвести тебя на этот диван и целовать тебя ещё чертовски долго. А если я почувствую себя особенно злым, я могу попытаться соблазнить тебя на что-нибудь ещё более греховное. Он ухмыляется и дразнит кончиками пальцев ремень ангела. – Твои дьявольские уловки могут быть очень убедительными, — отвечает Азирафаэль, отражая его ухмылку. Он хмурится в раздумье. — соблазнение ангела будет для тебя хорошим, или плохим достижением? — Это я сейчас и собираюсь проверить — говорит Кроули, цепляясь пальцами за петли на ремне Азирафаэля, чтобы подтянуть его к дивану и выполнить своё обещание.