Невесомость

Многим ли знакомо ощущение невесомости — истинной свободы? За пеленой обыкновенного и ожидаемого, предсказуемого страха, вызванного чувством потери привычной опоры, скрыто гораздо больше — мгновения самого настоящего полета. Впервые Лу почувствовала подобное, когда Йонас, не рассчитав силу, шутя, скинул девичье тело с высокого трамплина в бассейне. Ох, и какие ругательства тогда сыпались изо рта возмущённой жертвы не самого удачного розыгрыша! Социальная группа долго потом тот эпизод припоминала. Мол, даже от Рид никто такого не ожидал. А Ирма так вообще призналась, что начала прикидывать, как и куда прятать возможный труп, ни одной так другого. Страх ли, шутка, но осознание пришло позже: лишь перешагнув через себя, можно испытать что-то уникальное, будоражащее. Один — единственный момент, казалось бы, незначительный и крошечный, способен помочь раскрытию в себе чего-то остро-необходимого. Не так ли состоялось одно из важнейших знакомств в жизни? И никакая рефлексия для того не потребовалась. «Рефлексия,» — развалившаяся на кровати псионичка, фыркает, насмешливо подкатывая глаза. Кто бы знал, как это привычное выражение эмоций бесит Баретти, — «Единый, слово-то какое заумное! Работа и окружение дурно влияют. Еще пару-тройку месяцев, можно идти в политику. Та тусовка любит складно трындящих. Вот мать-то обрадуется: любимый ребенок взялся за ум и о будущем подумал. Хотя, матери сегодня по-любому придется радоваться, пусть повод и несколько иной». Да и «Ум» — понятие тоже относительное, в свете последних событий. Кто виноват, что восприятие меняется кардинально, когда на кону что-то большее, чем ставшая уже обыденной угроза жизни? И почему именно сейчас, а не после всего? А когда оно будет, это самое «после», да и будет ли вообще. Последние события ещё больше укрепили в желании наслаждаться каждым мгновением, совместно проведенным в тишине и уюте, случайным теплым взглядом, тайком брошенным на очередном приеме, среди зажравшейся и позволяющей себе абсолютно всё элиты. Слишком дорого и ценно, особенно в свете того, что мифическое «завтра» вполне может не наступить. Ладонь проходится по соседней подушке, хранящей, успевший стать родным, запах. Слишком мало времени они знакомы, чтобы утверждать, что навсегда. Слишком многое вместе успели пережить, чтобы соответствовать известному доштормовому: «Не клянёмся, что до гроба. Просто любим. Любим — оба». Не важно, как будет. Главное, знать, что жить друг без друга не способны. Лениво настолько, что шевелиться нет никакого желания. Ночные приключения вышли сладкими, но утомительными. И это еще стоит поблагодарить Стоуна, тактично взявшего на себя труд по доставке обоих родственниц в Нью-Пари. — Давай уже. Хороша будешь, провалявшись и ничего не успев, — вслух бурчит Лу. Нужно заставить вконец обнаглевшее тело двигаться. Это только при посторонних Кей — невероятно воспитанный и скромный молодой человек. Все стремительно меняется, стоит остаться вдвоем, вдали от любопытных глаз и ушей. Требовательный, отзывчивый, чуткий эмпатик склонности к компромиссам не проявлял. Особенно, когда его активно подталкивали к выражению собственных желаний и эмоций. Ладонь осторожно касается пары ярких отметин на бедрах — сегодня они увлеклись слишком сильно, но и Лу скромностью не отличилась. Интересно, Кея не особо беспокоит та пара глубоких царапин на спине? Чувство вины за несдержанность? Нет, не посещало. Между искренне увлеченными друг другом людьми позволительно все, если оба на то согласны. Полное взаимопонимание, разве нет? Спустив ноги на прохладный пол, псионичка наконец-то замечает яркую коробку у изножья кровати. Даже краткая записка ровным каллиграфическим почерком прилагается. И бумаги не пожалел, затейник! Совершенно несвойственный порыв сентиментальности требует сохранить столь значимый «исторический документ». Рид только вздыхает, выуживая из недр плотного картона удобный темно-синий брючный костюм, в котором не грех и на работу заявиться. И об этом подумать успел! Уговаривать не стал, зная, что заведомо откажется от дорогого подарка. Пусть их жалования и позволяли более благополучную, чем у многих, жизнь, но идея столь бездарно разбрасывать накопления, Лу еще коробила. Но все равно приятно же, правда? Тем более, собрались ближайших родственников знакомить, повод имеется. Пусть пока и без официальной регистрации, но уже новый уровень отношений. "Надо было еще Мартена пригласить для полноты картины. Чем не часть семьи", — ехидничает девушка, пытаясь уложить отчего-то непослушные сегодня волосы. Богатое воображение живо подкидывает картину вконец лишившейся чувств матери. С Ребеккой-то проще — бабушка Кея произвела впечатление стойкой и достаточно ироничной особы. С первого знакомства стало ясно, от кого внук перенял большую часть манер. Минут двадцать — двадцать пять требуется, чтобы признать: битва с распушившейся шевелюрой окончательно проиграна. Единственное из возможного — перекинуть темную копну за спину, перевив ее парой прядей, переплетённых от висков. Сойдет. Хоть в пижаме встреть — суть от этого не изменится. А недоуменные взгляды… К Единому в… глубоко короче. Всех особо чувствительных, в случае чего, может откачать Йонас. Он сегодня, вроде, в Центре работать должен. Еще один взгляд на часы, чтобы понять: рискует не успеть. Нужно еще довести до оптимальной температуры припасенное по случаю белое вино и запихнуть готовиться с трудом добытую рыбную тушку. Кей хотел, чтобы этот совместный обед запомнился, как один из лучших. Остается лишь порадоваться предусмотрительности эмпатика, внесшего программу по приготовлению деликатесных блюд в возможности установленного кухонного блока. В ином случае Рид не рискнула бы готовить, стоящий баснословной суммы продукт, самостоятельно — велик риск испортить. Писк замка настигает за попыткой накрыть стол. Подтянутый за время работы на Приора этикет здорово помогает, но от мандража не спасает совершенно. Да она во время покушений на Мартена себя спокойнее чувствовала, Единый в свидетели! Внимательный взгляд Кея и легкое касание губ к губам. — Лучик, зря волнуешься, они сразу поладили, — тихо шепчет эмпатик, пока женщины, что-то оживленно обсуждая, поднимаются по лестнице на нужный этаж. — Удивительно, — ошеломленно признает темноволосая, без стеснения наслаждаясь желанными и уютными объятиями важного человека. Совместная трапеза совсем не похожа на привычные посиделки с друзьями, но Кей, без малейшего признака стеснения, касается ее руки, словно в очередной раз утверждая свое право. С кем-то иным раздражало бы, но Стоун совсем не кто-то! Уверенность эмпатика способна помочь пережить расспросы о знакомстве и даже составить относительно удобоваримую для обоих дам версию. Ну не говорить же, в самом деле, что их первый контакт оказался выдержан во всей строгости традиций Термитника. Выпивка, бар, совместная ночёвка с отшибленной напрочь памятью и полицейский участок в итоге… Романтика же чистой воды! Иначе могло ли быть?! Уловивший примерный ход мыслей эмпатик подмигивает, хитро улыбаясь, крепче сжимает подрагивающие от напряжения пальцы. Вообще их история мало походит на доштормовую романтику, показанную в фильмах. К этой стилистике больше подтягиваются постоянные перепалки с Жонсьером. Но к нему-то Лу и половины гаммы эмоций, испытываемых здесь и сейчас, не может отнести. Вот и верь после такого изображению предков. Трехчасовая пытка с честью пройдена, не без гибели нервных клеток, конечно. Но могло быть и хуже. Вон, даже мать, проникшись торжественностью момента, не стала поднимать любимых тем о необходимости максимально благополучно устроить будущее. И на том спасибо, называется. Опасения присутствовали. К моменту возвращения Кея уже наведено некое подобие порядка. Удивительно, насколько Лу с некоторых пор считает это место и своим тоже. Особенно тепло относясь к ощущению комфорта спокойствия, что способны подарить здешние стены. — Устала? — не вопрос, констатация факта, когда вернувшийся эмпатик касается прохладными губами послушно разомкнутых девичьих. — Меньше, чем ты, наверное, — голос хрипнет, а дыхание сбивается, когда возлюбленный осторожно стягивает краешек пледа с плеча, не прикрытого домашней туникой. Лукавые искорки во взгляде — эта грань, холодного для посторонних псионика, стала известна очень хорошо. — И разве я не заслужил награды за совершенный подвиг? — мужчина не сдерживает тихого смешка. На душе становится по-настоящему тепло. Лу искренне пытается придать лицу задумчивое выражение, но надолго не хватает. Завтра на дежурство — есть ли смысл бездарно тратить драгоценное время? Зачем нужны слова, если можно просто взять за руку и отвести в спальню? Они давно не подростки и прекрасно знают ценность каждого мгновения, добровольно разделенного на двоих. Пополам тревоги, заботы, дыхание, эмоции, касания. Глупцы посчитают большое взаимное чувство слабостью. Но Лу и Кей таковыми не являются. Многим ли знакомо ощущение невесомости и истинной свободы? За пеленой обыкновенного и ожидаемого, предсказуемого страха, вызванного чувством потери привычной опоры, скрыто гораздо больше — мгновения самого настоящего полета.