Сон в прошлое

Пока ты листаешь книжки – я листаю мемы У меня пакет винишка – у тебя проблемы Ты болтаешь о любви, а я ногой болтаю Ты мечтаешь поступить – я умереть мечтаю.

После первого же разговора с Райдос, я все поняла. Она зануда. Да-да, слово, мало подходящее для использования взрослой женщиной, но все же. Понять это было до невозможности просто. Пришла я к такому не утешающему выводу, когда после первой встречи всех экстрасенсов в готическом зале, кто-то, вроде то ли Олег, то ли Влад, а может и Лина, не важно, предложили вместе поехать в какой-нибудь бар. Познакомиться, развеяться и все в таком духе. Я согласилась сразу, мне было интересно узнать, что представляет из себя каждый из моих коллег. Когда согласились уже все, по моим наблюдениям, оказалось, что ранее не замеченная мною Виктория Райдос все еще отнекивается от Саши, уговаривающего ее. Естественно, я решила помочь Шепсу, сказав что-то провокационное по поводу ее способностей, и попросив Сашу отстать от нее, и поехать без балласта. Я считаю, что помощь удалась, ведь сделав глубокий вдох и посмотрев на меня убийственным взглядом, Райдос наконец-то согласилась присоединиться к нашей, уже образовавшейся компании. Заказав две машины такси, мы решали, кто с кем будет ехать. В этот, как оказалось потом, довольно важный момент я отошла позвонить дочери, чтобы сообщить о том, что приеду я на несколько часов позже, чем планировалось, Яся же попросила остаться на ночь у подруги, на что я отреагировала положительно. Договорив по телефону, я вернулась к своим коллегам, и как оказалось, все уже решили без меня. В первой машине ехали: Олег, Лина, Дима, Влад и что меня очень удивило, Надежда. Мне объяснили, что они четверо сядут назад, а Надежду Эдуардовну посадят в перед. Я же оказалась не в самой приятной для себя компании, состоявшей из: Саши, Кости и той, с которой я уже успела повздорить, то есть Райдос. Машины подъехали с разницей в минуту, Костя открыл нам дверь и пропустил вперед, Саша же сел спереди. Я, как не внимательно севшая первой, оказалась сидящей между дверью и Райдос, которая всю дорогу молчала, пока я о чем-то болтала с Сашей. По приезде в бар мы разделились на две группы, те, кто пьют, и те, кто напивается. Я нечаянно оказалась во второй, благодаря Лине, так мило предложившей мне попробовать шоколадный ликер. После этого мой язык конкретно так развязался, и я, уже совершенно не заботясь о том, что мы едва знакомы, вовсю фоткалась, громко разговаривала, и конечно танцевала под орущую музыку. Само помещение было неплохо оформлено, низкие диваны и зеркальные столы, в которых отражались софиты, выглядели классно, и хорошо подходили под всю атмосферу, царившую там. Я хорошо общалась с Олегом и Линой, иногда перебрасываясь словами с Сашей. Так прошли, по моим ощущениям, два часа танцев, разговоров и конечно, алкоголя. Когда мы уже начали медленно собираться я узрела самых трезвых из нас, ими оказались Костя и Райдос, куда же без нее. И тут Гецати совершил, на мой взгляд, огромную ошибку. Он предложил помочь друг другу доехать домой и начал делить всех на пары, состоящие из сильно пьяного, и почти трезвого человека, как я поняла потом. Лину сопровождала Надежда, Олега и Диму взял на себя Саша, Влада предложил отвезти Костя, а потом он почему-то резко замолчал. А я решила все-таки спросить: — А меня вы бросаете значит? – конечно, я шутила. Мне совсем не хотелось, чтобы меня отводили домой, как несамостоятельного ребенка. — Марьян, как ты могла о нас такое подумать, – отвечал Гецати, – Тебе поможет Виктория. — Не надо мне помогать. Я сама кому хочешь помогу, – все мои слова тогда проходили через пьяный фильтр, я даже удивлена, что не утратила в таком состоянии свою прекрасную дикцию. — Что, боишься меня, Романова? – это уже интересовалась Райдос. — Я? Тебя? Да ни капельки, бери и вези куда хочешь, – я раскрыла свои руки в жесте полного принятия, а эта помощница только хамовато ухмылялась мне. — Ну, раз все распределились, то давайте уже расходиться, - закончил нашу перепалку Костя. Мы с Викторией попрощались со всеми, и пока она заказывала такси, я надевала свой пуховик. Сказав мне, что такси будет через пять минут, мы вместе вышли на улицу. Я достала из кармана электронную сигарету и закурила, а моя спутница стояла рядом, уткнувшись в телефон. — Вот мне интересно, а чего ты согласилась меня до дома провожать? – спросила я. Она отвлеклась от телефона и посмотрела мне в глаза. — А тебе то какая разница? — Интересно просто, – избежала ответа я. Не говорить же ей, что мне реально безумно, или скорее пьяно интересно, чего это она не сказала, что провожать меня не будет и просто не ушла. — Решила, что так подло избавить себя от соперника будет слишком легко, и тем более такого соперника как ты, я и без подлостей выиграю, —сказала Райдос. — Ты меня недооцениваешь. — Надеюсь. Не хочу, чтобы этот сезон был так же скучен, как мой. — Уж поверь, не будет. Тут к нам подъехало такси, а мы, прервав разговор, начали садиться. — Вам куда? Если что, ехать куда угодно будем долго, в центре огромная авария, весь город стоит, – поинтересовалась и осведомила нас женщина за рулем. — Да-да, хорошо мы поняли. Романова, адрес свой хоть помнишь? – ответив жещине-водителю, поинтересовалась у меня Райдос, когда я не ответила на вопрос про адрес. — Тверская, дом 6. После этого я, пристегнувшись, нечаянно и абсолютно не по своей воле, уснула. ***

Ты сойди с ума, а я схожу за пивом Знаю, сохнешь по мне, как в саду крапива. Любишь ты, когда делают больно-больно Если хочешь со мной, значит будь прикольным.

— Романова! Я подорвала голову и наткнулась на взгляд женщины, сильно старой и недовольной. — А? От этого, казалось бы, не самого наглого в моей жизни вопроса, ее лицо исказилось от злости. — Ты что, совсем страх потеряла? Я, растерявшись от всей этой ситуации в целом не смогла ничего ответить, а просто опустила взгляд вниз. — Я тебя спрашиваю, Романова! — Извините, — только и смогла выговорить я. — С тобой я разберусь потом, продолжаем урок, – и еще раз зло глянув на меня, она отошла к своему столу. Поняв, что конфликт исчерпан, я начала медленно осматривать класс, в котором находилась и медленно осознавать, что я тут делаю. По моим предположениям и последним воспоминаниям, я уснула в машине с Райдос, а очнулась тут, значит это просто сон, и делать тут я могу, что пожелает моя душа. А кабинете, в котором я находилась, не было ничего необычного, зеленые стены и множество парт, с сидящими за ними людьми, я сидела за предпоследней первого ряда, у окна. Вспомнив о том, что кто-то должен сидеть и со мной, я повернула голову. И боже мой! Со мной сидела моя личная проблема в реальной жизни, а тут даже как-то попавшая в мой сон, Виктория Райдос. Эта мадам даже не удивилась, когда я повернулась к ней. — Ты, конечно, рискнула, уснув на уроке этой грымзы, — Виктория говорила это мне, даже не подняв голову от тетради, все еще что-то записывая. Я поняла, что писать, а тем более отвечать что-либо этой выскочке я не хочу. Поэтому я принялась разглядывать свою соседку по парте. У нее была аккуратная коса и, как я потом заметила, школьная форма, такая же как у меня, и у всех учеников, находившихся в этом кабинете. С начала мне показалось, что эта школа какая-то странная, никто не сидит в телефоне, у всех одинаковая форма, различалась она только у парней и девушек тем, что у первых были брюки и пиджак, а у меня, к примеру было платье с передником, гольфы и криво, как я заметила позже, надетый и выглаженный воротник. Пока я думала о форме и о том, как не привычно мы все выглядим, Райдос все еще что-то записывала под диктовку учителя. И тут меня осенило! Вот, почему мы все так странно выглядим! Мы не в современной школе, а в такой, в которую еще я ходила! Отвлек от этой мысли меня громкий и писклявый, но уже знакомый голос: — Романова! Тебе что, особое приглашение нужно, чтобы ты писать начала! В конце урока покажешь свой конспект, — и она продолжила что-то говорить, я ее уже не слушала. — Райдос, можно у тебя конспект переписать? – решила я поинтересоваться у своей соседки по парте. Конечно, говорить с ней я совершенно не планировала ровно до того времени, как не пойму, какие у нас отношения в моем сне. — Боже мой, как официально, – и подвинув свою тетрадь ко мне, продолжила, – только переписывай быстрее, тут много. Я решила, что наобщаюсь с ней попозже, и принялась переписывать конспект, хорошо, что подчерк у Райдос почти каллиграфический, поэтому с переписыванием вопросов не возникло. Прозвенел звонок, и я уже понадеялась, что учитель забыла о моей тетради, но, не тут-то было: — Романова, тетрадь свою неси, — и пока Виктория продолжала аккуратно складывать свои вещи в портфель, как я отметила, такой же как был в моей школе, я быстро запихнула все вещи в свой такой же, и пошла к учителю, позвавшему меня, с тетрадью. — Вот, — я с недовольством дала ей свою тетрадь. — Психи свои дома родителям показывать будешь, – ответила она на мой жест, и начала просматривать мою тетрадь, видимо удовлетворившись тем, что там было что-то записано, она заговорила, – иди уже. Брала бы пример с Вики, и тетрадь всегда в приятном виде, и одета по-человечески, – как я поняла, она имела в виду идеально накрахмаленный воротник Виктории, и замолчав на секунду, схватила меня за руку, и как бы показала ее мне, – и руки прилично выглядят, а у тебя, как будто ты их специально разрисовываешь. Ну, это да. Писать аккуратно я не умела никогда, постоянно при письме мои руки пачкались в чернилах, просто, как по волшебству. А если вспоминать мое школьное время, то и порисовать на руках, и своих, и чужих, я всегда была не против. А потом я вспомнила, что эта грымза все еще держит мою руку, которую я поспешно вырвала из ее цепкой хватки. — Вон, — она указала глазами мне на ноги, — и колени у тебя все побиты. Ну ты же девочка из не менее приличной семьи, чем Вика, а ведешь себя хуже пятилетнего ребенка. — Я поняла, можно я уже пойду? – нетерпеливо спросила я. — Ой, разговаривать с тобой без толку, я уже поняла. Иди, – и с этими ее словами я быстро попрощалась и вышла из класса. — Эй, Марьян, может подождешь, – я удивилась, но все же дождалась свою соседку по парте, вспомнив, что я не знаю, где гардероб, а судя по погоде, которую я узрела через окно, сильный ветер и при этом снег, падавший крупными хлопьями. — Жду, – когда она сровнялась со мной, я продолжила идти. — Ты вечером гулять выйдешь? – поинтересовалась Райдос, и я подумала, раз мы сидим за одной партой, значит дружим, и тем более она меня гулять зовет, значит называть ее надо нормально, а не по фамилии. — Да, наверное. А почему бы не погулять сейчас? — Марь, ну ты забыла? У меня через двадцать минут музыкалка, а длиться она будет два часа, то есть, до четырех. От этого ее “Марь” я вообще выпала, меня так лет 25 никто, кроме мамы, не называл. Я решила, что нужно сделать вид, будто я просто нечаянно забыла ее расписание. И все же, я была очень удивлена, ведь Райдос, вела себя так, будто мы не то, чтобы хорошо общаемся, а даже дружим, и я решила с ней, с непривычки такого нашего общения не ссориться, а посмотреть, что будет дальше .Ведь это все го лишь сон, и я могу делать, все что хочу, или даже то, что еще не знаю, хочу или нет. — Прости, забыла видимо, – и тут меня осенило, я же не знаю, где сейчас живу, и пока мы с Викторией, даже странно ее так называть, пока она так выглядит, не вышли из школы мне это надо узнать, а сейчас мы только одевались. Хорошо, что на столе в гардеробе лежали списки, у кого какой номер, для места под верхнюю одежду, и я смогла, не вызывая вопросов у Райдос, незаметно глянуть, под каким номером висит моя одежда. — Давай ты за мной зайдешь сразу, как у тебя музыкалка кончится? – спросила я, вспомнив о ее предложении, и добавила, вспомнив, что мне и сейчас надо как-то дойти домой – Помнишь мой адрес? — Да, помню. Московская 21, квартира 15. Как я была в тот момент благодарна Вике за то, что она просто без всяких вопросов назвала мой адрес. И кстати, какой-то очень приближенный к реальности сон получается, ведь именно по этому адресу я жила, в то время, когда еще училась в школе. Я даже не удивлюсь, если квартира изнутри будет такая же, как в моем детстве. Увидя свое пальто, я находилась в полном шоке, жалко, что одежда не из будущего, а то сейчас буду как снеговик выглядеть в этом пуховике. И нет, это совершенно не тот пуховик, который я ношу в своей обычной жизни, этот пуховик такой же, каким я его запомнила еще с подросткового возраста, на пару размеров больше и не самого приятно бежево-белого цвета. А сейчас мы с Викой вышли из школы, и она повернулась ко мне. — Пока, я зайду за тобой примерно в пол пятого, – и на этих словах она меня обняла за плечи. Сначала я сильно растерялась, но все равно обняла Райдос в ответ. Мы же с ней вроде друзья, значит она в курсе моей повышенной тактильности, и даже не против этого. Это не могло меня не радовать. Вика закончила наши объятия, улыбнулась и пошла в противоположном, от нужного мне направления. А я еще пару секунд стояла на месте и не могла все осознать, в этой реальности мне нравится Викин характер и в целом наша дружба. Но решив, что нормально я с ней пообщалась мало, тем более во сне, я решила не делать поспешных выводов. ***

Ты отдал свое пальто, позволил мне согреться Я разбила твой iPhone, потом разбила сердце. Тебя стукнул твой сосед – мне стукнуло семнадцать Ты несёшь какой-то бред – меня несёт на танцы.

Во-первых, да, квартира была точно такая же, как из моих детских воспоминаний. И что меня очень обрадовало, что я прекрасно знала, где находится нужная мне вещь, хотя я уверенна, что, если об этом у меня спросили в жизни, а не во сне, я бы этого точно не вспомнила. Во-вторых, что меня уже не так удивило, родители у меня остались те же, так еще и распорядок у них был такой же как в моем детстве. Именно поэтому, придя домой, я узрела там свою маму, которая сидела за швейной машинкой, и перешивала старую одежду в новую. Если вы не поняли сути, объясняю: на дворе лихие 90-ые, одежды не то, чтобы было мало, ее практически не было вовсе. А моя мама, человек крайне гордый, не любила выглядеть перед кем-то плохо, и поэтому, работая дома, то есть принимая какие-либо швейные заказы у людей за не большие деньги, в свободную минуту успевая и перешить что-то из своей одежды, а иногда и поменяться чем-то с заказчиками. На пришедшую из школы меня она отреагировала так, как реагировала все мои школьные годы, спросила, как дела в школе, оповестила о том, что на обед сегодня вермишелевый суп и творожная запеканка, положительно ответила на мою просьбу погулять с Викой. Я надеялась, что она знает кто это, как оказалось знает и очень хорошо к ней относится, окончив наш разговор, она продолжила свое занятие. Я же, пообедав и чуть-чуть отдохнув, села за уроки на понедельник, так как мне на глаза попался календарь, сообщавший о том, что сегодня пятница. Если честно, я была лучшего мнения о своих знаниях, если учесть то, что в реальности я получаю второе высшее в самом престижном вузе страны, по специальности журналиста, то мне кажется вполне понятным, почему с русским, английским и сочинением по литературе я справилась быстро, а математику сделать просто не успела, так как пока я складывала тетрадь по литературе в портфель на завтра, позвонила Вика, и сказала, что зайдет за мной буквально через 15 минут. Я вспомнила, что все еще в школьной форме, и открыла шкаф в поисках одежды. В итоге на мне были спортивные штаны и лосины с начесом под ними, также: майка, гольф и свитер, как раз пока я надевала последний из перечисленных мною элементов одежды, в домофон позвонила Вика, и мама открыла ей входную дверь. — Привет, Вика, – это быстро начала говорить мама. — Здравствуйте, Инна Григорьевна – говорила уже Вика, стоя на пороге. — Ну чего ты стоишь, проходи, – это была все еще моя неугомонная родительница. Я в этот момент уже быстро натягивала ботинки, пальто и шарф с шапкой. — Нет, спасибо. Мы погуляем пойдем с Марьяной. К этому моменту я уже оделась, и быстро попрощавшись с мамой, мы с Викой вышли из квартиры, а потом и из дома. Если честно, я даже предположить не могла, о чем мне с ней разговаривать. На Битве мы вдвоем одни не говорили не разу, а в школе я так и не смогла понять, на чем держится наша дружба. Но Вика через секунду сделала мне такое предложение, от которого я бы и во взрослой жизни не отказалась, а тем более сейчас: — Марь, а пойдем на горку. Мы же в прошлый раз как раз картонки тут не далеко спрятали, а сейчас вон сколько снега – предложила мне Вика. — Да, конечно, пошли. Только я не помню, где мы их оставили– притворилась, что прекрасно понимаю, о чем она говорит, ответила я. И мы пошли за нашими картонками, которые, как оказалось мы оставили под каким-то шифером, в незнакомом мне, по крайней мере сейчас, дворе. И взяв их мы пошли на горку, которая представляла собой огромное углубление в парке, примерно 100 на 100 метров, там было очень много детей лет до 10, а таких как мы было значительно меньше, но это нас вообще не смущало. Кстати, пока мы шли до горки, то неплохо так разговорились, можно сказать, что говорили мы не о чем. Точную тему нашего разговора назвать невозможно, так, немного о школе, немного о домашке, Вика даже рассказывала мне какие-то сплетни, о наших, как потом до меня дошло, общих знакомых. А то, как мы катались с горки, словами описать мне будет очень не просто. Я увидела такую Викторию Райдос, о существовании которой никогда даже не задумывалась. Она смеялась от вида моего проката с горки, кричала и иногда даже визжала от того, насколько быстро может ехать картонка, если найти по пути на горку целофановый пакет, и завернуть картонку в него. Мы ехали за руки, задом на перед, вперед лицом и даже на спине головой вниз. В низу склона находилась речка, которая сейчас покрылась толстой корочкой льда и, как мы потом узнали, если разогнаться при спуске очень сильно, и чтобы тебя еще кто-то толкал, то при проезде речки ты еще сильнее ускоряешься и можешь даже почти заехать на край с противоположной стороны, при такой ситуации Райдос орала так, что даже почти заглушила своим криком, голоса находящихся здесь в огромных количествах, детей. За все время, пока мы катались, Викины щеки раскраснелись ярче любых помидоров, а улыбка ее была шире, чем я когда-либо видела. А вдоволь накатавшись, мы пошли в сторону наших домов, которые, как я поняла по рассказам Вики, находятся рядом, а она напомнила мне, что сегодня пятница, и завтра в клубе будет дискотека, и Вика спрашивала у меня, пойдем ли мы на нее. — Конечно пойдем! Только я пока не знаю, что надеть, – эмоционально отозвалась я. Честно, меня в вопросе Вики кое-что удивило. Она спрашивала не пойду ли я на завтрашнюю дискотеку, а пойдем ли на нее мы. Я давно в своей жизни не имела такого человека, с которым рядом появлялась бы почти веде. Если что, Яся не в счет, хоть у нас с ней вполне дружеские отношения, но она все-таки мой ребенок, а не как Вика, посторонний человек. А когда мы уже подходили к нашим домам под общий смех, от какой-то рассказанной Викой истории, на улице было уже довольно темно, ведь зимой уже шесть вечера – это почти ночь по ощущениям. Шли мы под руку, чем я была очень довольна. Я заметила, что варежки Вики были на сквозь мокрыми, и вспомнив, что у меня в кармане лежат запасные. Я, не отрываясь от разговора сначала достала их из своих карманов, а затем также, не отвлекаясь от разговора, сняла с Вики ее мокрые и натянула на ее руки сухие и мягкие варежки. Она мне мило улыбнулась, смотря прямо в мои, своими почти черными, при таком освещении, глазами. — Давай ко мне зайдем? – спросила у меня Райдос, поправляя на своих руках мои варежки, – Чаю попьем, я тебе хочу платье показать которое мне вчера папа привез из заграницы. Как я хорошо помнила еще из детства, новая вещь – это праздник похлеще нового года и дня рождения вместе взятых. И как только у тебя появлялся новый элемент гардероба, его сразу же старались всем показать и похвастаться, а если вещь из заграницы, то это просто что-то из другой реальности, и хвастаться надо еще усерднее. — Да, давай. А расскажи, что за платье-то? И дальше наша дорога сопровождалась Викиными описаниями и моими вопросами. Под этот разговор мы вошли в подъезд ее дома и поднялись пару этажей к ее квартире. Зайдя внутрь, мы разделись, помыли руки и Вика, поставив чайник кипятиться, пошла переодеваться в новое платье, чтобы продемонстрировать его мне. Я же сидела на кухне, и перекидывалась с Викой словами, продолжая наш разговор. Когда она вошла, мой дар речи просто испарился. Горчичное вязанное платье прекрасно сочеталось с ее темными кудрями и такого же цвета глазами. — Ну как? Мне идет? — Честно, вообще идеально. И волосы оттеняет и глаза выделяются – ответила я, наконец отмерев. Затем улыбнувшись и покрутившись немного перед зеркалом, Вика пошла переодеваться, начиная рассказывать, как у нее сегодня прошла музыкалка. ***

Я набью себе тату – тебе набьют ебало Я люблю группу t.A.T.u. – ты слушаешь Nirvan'у.

В тот день я узнала абсолютно новую для себя Викторию Райдос, даже это официальное имя ей в тот день не шло, тогда она была просто Вика. А я была, как меня называла Райдос, Марей, и постоянно слыша ее такое бодрое “Марь”, я начала все больше ею проникаться. А сегодня была суббота, и день дискотеки, которую я жду ровно с того момента, как Вика о ней заикнулась. Сейчас уже восемь вечера, дискотека начинается ровно через час, а Райдос должна зайти за мной через сорок минут. А пока мне надо выбрать одежду и накраситься. С первым было не сильно сложно, найдя у себя в шкафу длинную джинсовую юбку и подобрав к ней подходящий верх, в виде ярко-зеленого топа и черного свитера-сеточки. Найдя последнюю, из ранее перечисленных мною вещей, я была безумно удивлена, и еще раз убедилась в том, что мода циклична, ведь такой же свитер-сеточка был у моей дочери в реальности. Затем я попыталась привести свои, на тот момент черные волосы в нормальный вид, заколов их яркой заколкой. А вот с макияжем получилось посложнее, красилась я вообще непонятно чем, для нынешней меня, которая ничего с неизвестным составом себе на лицо не наносит, в данной ситуации я накрасилась какой-то еле живой тушью, подвела глаза карандашом и подкрасила губы яркой помадой. Так и прошли сорок минут, и Вика уже стояла в моей прихожей, ожидая, пока я оденусь, попутно мне что-то рассказывая. Наша совместная дорога до клуба прошла так же, мы просто болтали, в этот раз о музыке. Я вспоминала свои музыкальные предпочтения в то время и отвечала на Викины вопросы. Я также не ожидала, что такой классик на вид как Вика вообще может слушать Нирвану. На ее вопрос о моей любимой песне, я ответила, что люблю группу ТАТу, и все их песни. Вика покивала, мол, да, знаю таких, и продолжила наш разговор. Придя в клуб, которым оказалось здание дома культуры, но это днем, а сейчас это “приличный” местный клуб. Были еще “ не приличные” но туда, я была уверенна, Вика не пойдет, со всей своей прилежностью и правильностью ей этого сделать не позволит ни совесть, ни мама, поэтому мы сейчас были здесь. Боже! Как мы танцевали в тот день! Описывать всю атмосферу той ночи я не возьмусь, хоть у меня и высшее (почти два) образование журналиста, я не смогу передать все те ощущения. Было много софитов, прожекторов и всего того, от чего в реальности у меня бы точно очень закружилась голова, а сейчас было очень даже ничего. А также то, чего я и хотела избежать, но хотела видимо не настолько сильно, чтобы отказываться, и это алкоголь. Дешевое, в худшем, или в лучшем случае домашнее вино лилось рекой. А обо всем происходящем тогда говорить можно вечно. В реальности мне сорок с хвостиком, и вот так, до полуобморочного состояния я не танцевала очень-очень давно. Попивая из стаканчика самое нормально из предложенного мне вина, параллельно танцуя и подпевая песням, которые уже давно должна была забыть, я чувствовала себя по-настоящему живой. А еще дольше чем тот вечер, описывать я могу Вику в тот вечер. Сказать то, что она была прекрасна, это не сказать ничего! На ней было блестящее платье в паетках, которые отражали весь свет в зале, и создавали вокруг Райдос особую, необыкновенную ауру. Макияж на ней был менее заметный, чем одежда, но все равно запоминающийся. Дешевые, оттого и более доступные блески украшали также ее глаза, скулы и осыпались на все остальное лицо. На мой комплимент о ее шикарном наряде она отреагировала легким румянцем на блестящих щеках. А когда время достигло одиннадцати, а многие, уже сильно пьяные подростки начали назначать друг другу стрелки за зданием, в котором мы находились, мы решили, что пора собираться домой, уже очень веселые и не сказать, что пьяные, но слегка не трезвые. Выходя из дома культуры, мы, чуть не упав, взяли друг друга под руки, решив, что так будет и удобнее, и безопаснее. ***

Я вчера поцеловала всех твоих подружек Ты целуешь на ночь кучу плюшевых игрушек.

Нашу дорогу до дома я помнила очень смутно. Вокруг темно, я иду и стараюсь не упасть в снег, а рядом со мной также пошатываясь, идет Вика. — Марь? – говорит вдруг она. — Чего? — А пошли ко мне? У меня родители еще утром в командировку до завтрашнего утра уехали, посидим вместе. — А мою маму как предупредим? Если я сейчас в таком виде буду у нее что-то просить, она точно откажет. — Мы ей из моей квартиры позвоним, скажем, что устали, и ты сегодня переночуешь у меня, – предлагает Вика, – И соврем, что родители мои дома, а рубку взять не могут, потому что спят уже. — Ну, тогда супер! – оживилась я. Дальше наша дорога проходила под абсолютно бессмысленный разговор о звездах, которые мы разглядывали, пока шли. Дойдя до Викиного дома, и с горем пополам поднявшись на пятый этаж, зайдя в квартиру, Вика сразу пошла в душ, перед этим напомнив мне позвонить матери. Так я и сделала. Мама, конечно, сначала не разрешила, и начала говорить мне срочно идти домой и не морочить Вике голову своим присутствием. Но когда она узнала, что родители моей подруги разрешили мне у них остаться на ночь, а затем пошли спать, она успокоилась, пожелала нам спокойной ночи и положила трубку. Пока я разговаривала Вика успела сходить в душ, и когда я закончила разговор, она выходила из ванной комнаты. — Иди теперь ты в душ, полотенце я тебе там на раковину положила – сообщила мне Райдос, на лице которой все еще остались блестки, которые смыть, видимо, не получилось. — Хорошо. Дай мне только что-нибудь из одежды пожалуйста, – попросила я. — А, точно, – и добавила, – ты иди, я тебе через пару минут принесу. Я пошла в комнату, из которой только что вышла Вика. На раковине действительно лежало большое синее полотенце. Сняв с себя всю одежу, я залезла в ванну, закрыла шторку и направила на себя душевую лейку, из которой лилась постоянно меняющейся температуры, вода. Пока я мылась, я разглядывала саму комнату, бледно-зеленая плитка, покрашенный потолок, слегка ржавая ванна. Все было как у всех. А через минуту в дверь постучала Вика. — Марь! Я тебе тут одежду принесла, – говорила она, все еще стоя за дверью. — Заходи! Она вошла, положила мне что-то на раковину и вышла. Когда я, приняв душ, начала смотреть, что мне положила Вика, мои щеки покрылись румянцем от увиденного белья, которое Вика также мне предоставила. Одевшись в ночнушку, примерно по середину бедра, я вышла из ванной. Вика, видимо услышав открывающуюся дверь, окликнула меня. — Марь, я в комнате, иди ко мне! И я пошла на ее голос. Передо мной была обычная комната девочки того времени, непонятные обои, куча мягких игрушек разных размеров и цветов, деревянные кровать, шкаф, стол и стул. На кровати сидела Вика, с тюрбаном из полотенца на голове. — Быстро ты. Вобщем, спать будем в моей кровати, диван раскладывать я не умею, да и он слишком тяжелый, даже если умела бы, не разложила. — Хорошо, мне не принципиально. Только давай уже ложиться, я спать хочу. — Ладно, – ответила мне Райдос, снимая полотенце с головы и кидая его на стул. На ней осталась только сорочка, похожая на ту, которая сейчас была на мне. Выключив свет и расправив кровать, которая оказалась не такой маленькой, как мне казалось, мы вместе легли в нее, и Вика, совсем не хотевшая до этого спать, сразу же уснула. Тут я резко почувствовала, что у меня начинает кружиться голова, и я поняла, что просыпаюсь. Последнее, что я помню, это умиротворенное лицо Райдос и промелькнувшую мысль, о том, как же комично проснуться именно перед сном… ***

Мой папочка – портвейн. Твой папочка – начальник За тобой закрою дверь, а ты закрой е-баль-ник.

— Эй! Женщина! Просыпаемся! Приехали! Это было то, что первое я услышала после своего пробуждения. Рядом со мной сидела, как до меня потом дошло, тоже только недавно проснувшаяся Вика. Пока еще не отошедшая ото сна Райдос, расплачивалась за такси, я молча вышла из машины, и зачем-то ждала ее. Пока я стояла, то до меня быстро дошло, что приехали мы по моему адресу, и куда собирается выходить Вика я совершенно не понимала. Пока я размышляла, Вика вышла из машины, уехавшей ровно через пару секунд. — У меня к тебе разговор есть, можно у тебя поговорим? — Да, конечно, пошли, – сказала я, зевая, и параллельно пытаясь найти ключи в сумке. Мы молча вошли в дом, так же ехали на лифте и только зайдя в квартиру и раздевшись, я подала голос. — Может чаю поставить? А то, я сейчас точно усну, – сказала я Вике, стоящей на против меня. — Да, с удовольствием, – мы вместе пошли на кухню. Пока я заваривала чай, Вика спросила, можно ли покурить, и получив положительный ответ, достала из кармана пачку сигарет, зажигалку, и высунулась в окно, поджигая сигарету и делая первую затяжку. Когда я поставила чашки с ароматным чаем на стол, а Вика докурила, мы вместе сели за стол, и Райдос начала говорить. — Я думаю, пока мы ехали, тебе снился очень интересный сон с моим участием, – и дождавшись моего согласного кивка, она продолжила – так вот, этот сон снился и мне. — А как ты поняла, что я это тоже помню, и вообще, что это не плод твоего воображения? — Да так, что я прекрасно помню, что группа ТАТу появилась как раз через пятнадцать лет, после нашей с тобой встречи в этом сне. — Да? – удивилась я. — Да? – передразнила меня Вика, – а еще ты в начале вела себя также, как и в жизни, – и увидев мой возмущенный взгляд он добавила, – да, ты этого не озвучивала, но по твоим взглядам все было сразу понятно. И сон у нас с тобой чуть-чуть по-разному времени получился. Вот ты с какого момента помнишь? — С того, как на уроке проснулась. А что? — А то, что я помню все с начала того дня. А до какого момента ты помнишь? — До того, как ты уснула. А ты? — Как ты можешь помнить, что я уснула, мы же там не в одной кровати спали, – отшутилась Вика. — Вобще то, в одной. И ты не ответила на мой вопрос – напомнила офигевшей от удивления Вике, я. — Я проснулась тогда, когда мы с тобой после клуба по домам шли. И видимо не дошли. Расскажешь, что дальше было? — Пошли, я расскажу и даже показать могу, – я пошла к себе в спальню, уверенная, что Райдос идет за мной, предвкушая наш разговор и надеясь на его интересное продолжение…