Так неудачно влюбиться надо уметь

Что может быть круче чем локальная тусовка на квартире, в компании исключительно близких друзей? Ничего! Весна расцвела за окнами, даже небо ночное в Питере ясное, благоухают деревья, все было просто чудесно. В трёхкомнатной квартирке собралась небольшая компашка. «Питерская тусовка»: так обозвали их комментаторы. На компанию повесили этот ярлык, и они ничего не могут с этим делать, остается только смириться и не обращать внимание. — Никита, передай мне стакан! — Онешко окликнул товарища, а тот любезно выполнил просьбу. — За что пьем? — русоволосая нагнулась к столу, ее волосы, заправленные за ухо, выскользнули из своего положения, касаясь розовой щеки. — Лайзка, какая нахуй разница? Уже пить не за что, все что могло быть, уже было, пьем за то, чтобы к моменту нашей смерти, на кладбищах остались места, — компания подхватила шутку и начала смеяться в один голос. — Жаль, что их забронить уже сейчас нельзя, — Руслан так же улыбнулся и отвел взгляд. — Вот Даня говорит, что не за что пить, а я считаю иначе, — Гридин почесал щетину, ожидая, когда друзья замолкнут. — За любовь! Чтобы любовь была, ведь это движущее чувство! — после этих слов, Даша приобняла Юлика за руку, Лизка смущенно почесала нос, а Кузьма вспомнил нынешнюю возлюбленную. — Один Даня и Руслан без телочек. — Да может они друг с другом в дёсны ебутся и молчат, — Онешко захохотал, но сразу же получил в свою сторону злостный взгляд от Никиты. Ну и что им сказать? Их друзья же далеко не дураки, они прекрасно видят, что происходит между ними. Если раньше, это казалось крепкой дружбой, то сейчас, все смахивало на нечто другое. Руслан уставился на Юлика, моментально надуваясь как шар, еще немного и он лопнет от этих язвительных шуточек. Кашин старался же не смотреть в глаза Онешко, делая вид, что не услышал его слова. — Так, стоп! Ребята, ну че вы начали? Давайте лучше поиграем во что-нибудь, — блондинка вскочила из-за своего парня, стараясь урегулировать начинающийся конфликт. — Я с Дашкой согласна! Че вы как ебанаты? Я вот лесби, не прячу же от вас свою ориентацию. Ребят, может быть это время сделать каминг-аут? — после сказанного, Неред и Онешко упали со смеху, захлебываясь им. — Ну че вы как дети малые? Давайте еще тут оргию устроим, дебилы? Ты, Юлик, и Лиза, одного поля ягоды, вам дай лишь что-нибудь высмеять, так вы не то что затравите, вы на кол человека посадите, гиены, блять! — Гридин отмахнулся и поднялся на ноги, направляясь к шкафу, чтобы найти игральные карты. Даня тоже посмеивался с их шуток для того, чтобы не выглядеть уж совсем подозрительно, а Руслан не скрывал неприятных ощущений. Спустя пару минут сверления взглядом друзей, он встал и ушел в другую комнату. — Да ладно тебе Руся, это просто шутка! — Кашин крикнул тому вслед, до того, как старший успел скрыться за стеной. — Ну вот! Дошутились, блять, Руслан обиделся на вас! — Каплан поставила руки на бока. Нахмурившись, она посмотрела на своего бойфренда, прописывая тому легкий подзатыльник. — Я пойду присмотрю за Русом, — поняв, что юмор этого жгучего дуэта принял оскорбительную форму, Лиза встала с места, уходя за Русланом. В темной комнате, Руслан стоял лицом к окну, опершись на подоконник. Он смотрел на макушки домов спального района, а внутри кипело бешенство, хотелось что-то ударить, поэтому, чтобы успокоиться, прийти в себя и не испортить их домашнюю вечеринку тем, что он бы врезал кому-нибудь, он покинул шумную комнату. Девушка зашла тихо, вглядываясь в темноту. Переступив порог, она слегка замялась у двери, но все же подошла к брюнету. — Да ладно ты, не бери в голову! — рука легла на чужое плечо и потянула на себя, заставляя Тушенцова обернуться. — Иди нахуй, Лиз! — раздраженно парень пытался скинуть с себя руку подруги, но она не собиралась сдаваться. — Прости меня, братан, ну мы правда больше не будем! Просто я надеялась, что это послужит поводом, чтобы ты ему признался наконец, — она говорила полушёпотом. Неред знала, что Тушенцов влюбился в рыжего, старалась как-то повлиять на них, ведь всем уже понятно, что там происходит какая-то химия. Но парни были непреклонны, старались отшучиваться, ровно до сегодняшнего дня. Если Данила хоть как-то натягивал улыбку, то для Руслана, все стало слишком мучительно и невыносимо, а еще алкоголь в крови дал свое. — А если он скажет «нет»? Че мне делать? Мало того, что я буду в его глазах пидром, так еще он со мной общаться перестанет… Нет Лиз, это тупик, — из груди вырвался разочарованный вздох. — Так ты не пробовал даже, ебаный рот! — девушка хлопала по плечу друга, смотрела на него так искренно, ее взгляд был полон надеж, но для Руслана они были ложными. — Лиз, оставь меня, мне нужно подумать, — Неред опустила взгляд, отдаляясь от брюнета. Выйдя из комнаты, она прислонилась к стене, смотря в стену, в эту секунду, в ее голову пришел безумный план. Зайдя обратно в холл, девушка села на место, вглядываясь в бутылки, к ее счастью, пару из них уже были пустые, а в комнате где был Руслан, в шкафу, припрятаны еще парочку таких, для продолжения хорошего вечера. — Как там Руся? — Кашин прикусив губу, обратился к Неред, а она в ответ покачала головой. Никита уже смешивал колоду, смотря на друзей хитро, уже представляя, как он обыграет их всех, но Лиза решила, что игра подождет и начала реализовывать свой подлый план. — Бля, ребят, вискарь кончился, — Неред разочарованно обняла бутылку, прислонила ее к щеке, смотря на Юлика, в ожидании, что он вспомнит про запасной алкоголь. Чутье не подвело девушку, шатен мигом подхватил инициативу: — У нас еще есть, в шкафу, там, где Руся сейчас, — подождав немного, Никита посмотрел на друга и сказал: — Бля, Юлик, крикни Русу, чтобы он захватил с собой, — раскладывая каждому карточки рубашкой вверх, Гридин полностью погрузился в еще не начавшийся игровой процесс. — Руся-я! Хватит дуться! Иди к нам играть! И еще схвати там вискарь в шкафу, мы уже все выпили! — но ответа не последовало, как и звука шагов тоже. — Даня, сходи к нему, поговори, а то он уже нас наверняка во врагов народа записал, — Неред ткнула худым, острым локтем в ребра чужие. — Накосячили вы, а вытаскивать мне! — ворча, рыжий встал с места и поплелся в нужную комнату. Зайдя внутрь, глаза пытались привыкнуть к темноте, но это не очень славно получалось. Пройдя глубже, Данила на ощупь клацнул по выключателю, в комнате загорелся тусклый свет от настольной лампы. За мужской спиной послышался громкий хлопок, это хлопнула дверь, а щелкнувший замок дополнил внезапный звук. — Пока Руслан не скажет то, что он хотел тебе сказать, я не выпущу вас! — Лиза прикрывала рот рукой, дабы не рассмеяться злостно, как главный антагонист в фильме. Рыжий повернул голову на Руслана, он тоже в испуге развернулся к двери. В карих глазах блестели еле заметные слезы, а губа нижняя дрожала. Его вид не остался незамеченным для Данилы. Тушенцов, как только почувствовал на себе знакомый взгляд голубых глаз, натянул на кисти рукава толстовки и прикрыл ими лицо, отворачиваясь от друга. — О чем она говорит? — Кашин медленно сокращал расстояние между ними. — Не знаю, — Тушенцов вжался в подоконник животом, стараясь слиться с пластмассой воедино, лишь бы не чувствовать проницательный, заинтересованный на себе взгляд. За дверью шум и смех утихли, это означало, что Лизка уже ушла от двери, оставляя их наедине. Кашин подходил ближе, Руслан ощущал его запах, тепло и взгляд, этот ебаный взгляд, что сейчас проделывал дыру в его худом теле. Данила смотрел свысока, от этого паника в груди нарастала, хотелось провалиться под землю. — Руся, повернись ко мне, — татуированная рука легла на туловище, приобнимая старшего. Но Тушенцов молчал, не двигался, он надеялся, что Даня не будет его допытывать вопросами, но к сожалению, опасения сбылись. — Что ты должен мне сказать? — Данила говорил тихо и низко, от этого кожа покрывалась мурашками, сердце билось где-то в районе горла, не давая дышать. — Я же все пойму, чувак, — рыжий тянул на себя тело, заставляя старшего обернуться. Кашин бережно руки чужие в свои берет и старается от лица оторвать, но Тушенцов протестует, сильнее руки прижимает, головой в стороны мотает. Он же знает, как он сейчас выглядит: весь красный, в слезах, опухший. Хотелось, конечно, чтобы он признался как-то красиво, ну хотя бы не в такой обстановке, но выбора особо не было. Тушенцов позволяет Даниле руки убрать, но взгляд поднять не может, пялиться в пол, дрожит как осиновый лист, то ли от холодного воздуха, что через окно пробирается, то ли от чужих прикосновений. — Ну, Руся, посмотри на меня, подними глазки, — Данила нежен, он трепетно стоит над другом, волнуется сам, но старается держать себя в руках. А Тушенцов противиться не может, он понимает, что это конец, его раскрыли, а все из-за Неред, что решила всунуть свой нос не в свои дела. Парню остается лишь поднять руки, кинуть оружие на пол, отдаться этому порыву, что колотил изнутри. — Ты мне нравишься, все. Доволен? — красные глаза от слез в душу смотрят, а Даня усмехается нервно. — Ты же шутишь? Это несерьезно? — Руслан чувствует, как руки оставили его тело, он больше не обнимает, только смотрит убийственно. — Я, блять, так и знал, — парень губу закусывает, голову вверх подымает, стараясь удержать слезы, что уже готовы были брызнуть и скатиться по щекам. — Стой ты нахуй, это…ну неожиданно просто, -в голову слова не лезли, еще вчера, они вместе пили пиво, угарали с долбоебов, а теперь, его лучший друг признается ему в любви. — Ты же понимаешь, что это сложно, наверное, — пауза тянулась медленно и мучительно, хотелось вывернуться на изнанку, в ожидании вердикта заключительного. — Любовь — это не про меня, — мир остановился в это мгновение, хотя чего мог ожидать Руслан. Старший уже не скрывал слез и своего состояния, хотелось реветь как маленький ребенок. Рукавом Тушенцов утирал слезы, ноги подкашивались, он желал просто уткнуться в подушку и кричать, биться об стены, но сейчас, он молча смотрел на Кашина, ожидая еще каких-то слов.

«Останови планету нахуй, я сойду»

Сердце и душа кровоточили в унисон, Данила ловил беглым взглядом каждую слезинку, что скатывалась по коже и падала на худи. Они не были так близки никогда, эта близость оглушала, затуманивала глаза, душила, заставляла терять сознание. — К черту это все, — Тушенцов встрепенулся и направился к двери, долбясь в нее кулаками. — Открой дверь Неред! Я сделал все, что ты сказала, блять! — Кашин наблюдал, он все еще находился в какой-то прострации, между небом и землёй. Рыжий стоял на развилке, с одной стороны, можно было забить хуй, сделать вид, что ничего не было, а с другой, нужно пробовать. Перешагнув через принципы, Даня за руку хватает старшего, вновь отводя на прежнее место. Тот сопротивляется, но недолго, ведь сильные руки уже приподняли его и посадили на подоконник. Даня ноги чужие разводит в стороны, чтобы удобнее было, к себе притягивает, чувствует, как бурлит кровь чужая в жилах, слышит сердце свое, только ветер слегка охлаждает этот пыл. — Не для тебя говоришь? Тогда нахуй ты сейчас это делаешь? Помучить решил? — Руслан руками за подоконник ухватывается и отодвинутся старается от чужого напора, но получается это сделать крайне трудно. — Заткнись, Руся, прошу тебя, — Даня в губы чужие шепчет, лбами соприкасаясь. Тушенцов носом шмыгает и замолкает, смотрит на виновника его разбитого сердца. Он не может понять, радоваться ему сейчас или нет. — Положи свои руки мне на шею, — голос приказ отдает, а сам Кашин сильнее бока сминает в руках. — Нахуя? — Просто сделай это, твою мать. Старший слушается, внутри фейерверки взрываются, когда он кожу гладкую ощущает под ладонями. Касается волос этих блядско-рыжих, стискивает в пальцах до боли, до того, пока младший шипеть не начнет. — Да ну нахуй, ты прям плавишься от этой хуйни, правда? — ладонь Данилы на щеку Тушенцова ложится, а большой палец по губам водит, надавливает на них, заставляя рот приоткрыться. — Да ну нахуй, это же не для тебя, придурок, — Данила реагирует на пародию сразу, сжимая щеки чужие. Губы сложились в бантик, а карие, бездонные, распахнутые глаза с восторгом на Даню смотрят, с некой интригой. Держась на рвущейся нити, Даня и не замечает как скатывается с нее, падая в никуда. Предавая свои принципы и приоритеты, он врывается в рот чужой, губами объединяясь с Тушенцовым. Даня хозяйничает, худи приподнимает, кисть руки запуская под одежду блоггера, сжимая до синяков тело податливое. Другой рукой он то поднимается до волос темных, то опускается до шеи, обводя тату летучей мыши языком. Поцелуй как у школьников, по интуиции. Губы ощупывают чужие, языки касаются едва друг друга, но поцелуй продолжается. Он окрыляет, накрывает двоих с головой. Кашину крышу рвет от такого Руслана, он ощущает каждым сантиметром его слёзы не высохшие, улавливает его вздохи и прикосновения. Душно и влажно, приятно. Внутри все горит, Даня готов зацеловать это лицо, губы, шею, он готов рисковать. Поцелуй обрывается, после него остается лишь жжение в области груди и частое, сбитое к хуям, дыхание. Старший голову откидывает, царапает шею в веснушках, оставляя следы от ногтей заметные. Данила к шее приближается оголенной, носом водит, вдыхает аромат парфюма смешанный с чем-то домашним. Тонкие губы младшего на шею переходят, осыпают поцелуями полностью. От этого кожа становится мокрой и остывать начинает, но это не помеха. Дверь за ними открылась, Неред всунулась в комнату и застала эту картину: за окном ночной Петроград, слабый, теплый свет освещает два силуэта. Руслан на подоконнике сидит, пальцами впившись в Даню, а Кашин меж ног раскрытых стоит, наклонившись к Тушенцову, лаская шею его, сжимает как игрушку мягкую. Короткий взвизг не на шутку напугал пару. Парни отстранились моментально, вытирая губы. — Они сосались! — девушка ускакала в сторону гостиной радостно, а следом послышалось залихватское улюлюканье. — Ну и что это… получается, мы теперь типо встречаемся? — Даня, смотря в след Неред, говорит это вслух. — Все сложно это, Дань. Наверное, любовь-не для меня, — спрыгивая с подоконника белоснежного, парень направился к двери, напоследок оборачиваясь на Кашина и улыбаясь счастливо. Даня так и стоял, переваривая произошедшее, за этот момент он перекроил всю свою жизненную философию. Младший понимал, что позволил ему раздеть себя до души.

Хорошо, что все пошло по плану. Плохо, что план — говно.