"Ценное.."

      Узумаки медленными шагами приближался к краю оврага другого измерения и смотрел на ночное небо, где звезды подмигивали ему каждые две секунды. Он долго смотрел, будто пытался нарисовать глазами с помощью этих звезд что-то, что ценное для него. Он крепко держал катану, которая досталась от Саске, который помогал ему. А теперь его очередь помочь, спасти его от плена и страданий. Он отпустил руку с рукоятки оружия и посмотрел на ладонную поверхность кисти, сжав его в кулак так сильно, что аж вены стали видны на руках.       В голове мельком пробегались воспоминания о тех былых временах, которые он не ценил. Время, которое он проводил со своей семьей. Время, когда он с улыбкой во все 32 зуба просыпался и бежал к своим двум дорогим друзьям — не помнящие блондина, а именно Мицуки. Снова осознавая это, он сжимал брови и уже расслабил ладонь, доказывая себе, что не злится на них за такое поведение. Точнее на Мицуки, считавший его Солнцем, который спасал его. А вот Сарада…       Ах… только стоит произнести имя этой молодой Учихи, как что-то теплое, что-то очень странное пробегает внутри у этого молодого человека и уголки губ на доли секунду поднимаются вверх, а потом искривляются в жалкую улыбку. Он положил руку в карман темных брюк и снова посмотрел на звездное небо, прищуриваясь, словно, пытался опять что-то нарисовать с помощью звезд, что-то, что ценное для старшего и забытое для Узумаки, но никак не может понять, что, точнее, кого он видит в этих звездах. — Интересно, о чем ты думаешь сейчас, что ты делаешь…

***

      Девушка медленно приближалась к краю оврага к прекрасному виду на море. Страна Вод. Учиха медленно осматривала каждую волну, которую создавали проплывавшие корабли. Она медленно вздохнула и посмотрела на свою ладонь, держа повязку Конохи, сжимая ее в руке, сжала зубы, словно сдерживала слезы. Темноволосая расслабила лицо и мелкая улыбка поплыла на ее лице. — Именно здесь. В этой стране. В этих кораблях. Я чуть не потеряла тебя. Тот день, когда ты, чтобы спасти нас. Дал врагам избить себя, а потом как псину бросить в неспокойное море. Дурак ты, Боруто.       Она улыбнулась еще шире, еле заметная дорожка прошлась по ее мягкой, невинной, девичьей щеке. Учиха продолжала улыбаться. Как она желает вернуть то время, когда они были вместе. Все троя. Мицуки, Боруто и она. Та самая непобедимая и неразлучная команда, которую смогли разлучить. Юная леди сжала снова повязку и чуть ли не выбросила символ Конохи в глубины вод, как рука резко зависла в воздухе, она вспомнив, как ее любимый Узумаки уважал и любил повязку, как он никогда не сдавался на трудных заданиях, гордо надевая эту чертовую тряпку с железкой, проговорила: — Тупой Боруто, — со злостью спрятала безделушку в сумку. — Ты хоть понимаешь, как я хочу тебя… увидеть, обнять, ударить и…       Девушка резко замолчала и наконец подняла глаза к голубым небесам, в памяти промелькнул момент, когда она сказала ему в лицо, что у него глаза светлее чем у Седьмого. Учиха немного покраснела, не понимая, почему сказала это, не сравнив их с небом, на которое она смотрит сейчас с некой… любовью? От таких мыслей молодая прикусила нижнюю губу и отпустила голову вниз. «Какая любовь Сарада, он тебе как брат, ты ему как сестра, вы лучшие друзья, вы просто в одной команде, тут и нет речи о любви, нет, не со мной, не с нами». От таких мыслей, она почувствовала вторую соленую дорожку на второй щеке и снова подняла уголки губ вверх. — И все-таки хочу…       Она еще долго смотрела в даль, будто пыталась разглядеть кого-то, кто ценен для нее. Она прищуривалась каждые 2 секунды, но все было напрасно, Учиха не могла понять, кого она видит в дальних краях…? Она стояла так 2 минуты, резко почувствовав чье-то присутствие за ее спиной. «Мицуки, если решил снова помешать мне побыть в одиночестве, чтобы по миллион раз объяснить, что Боруто враг, а не сын Седьмого, то можешь уходить». После ее слов было только молчание. Брюнетка вздохнула и хотела повернуться, как чья-то одна большая рука охватила ее талия и потянула назад. «Этот запах…» ей было страшно поворачиваться, боясь, что это сон и она проснется… — Боруто…? — та посмотрела через плечо и увидела, как Узумаки лбом прижался в ее спину, обнимая сзади. — Малыш. «Малыш?», — подумала она про себя и сглотнула. — Может, все-таки скажешь, что хочешь от меня?       На такой вопрос она покраснела и улыбнулась, опустив глаза, повернулась к нему. Узумаки не отпускал свою руку с ее талия и смотрел ей в глаза с такой болью, словно готов расплакаться перед ней, но нет. Не будет, не нужно показывать ей, как ему больно и одиноко. Пойдет же с ним, пойдет. Блондин медленно приближал свою лицо к своей Учихе и внимательно смотрел на ее реакцию.       Девушка с немного приоткрытым ртом рассмотрела лицо парня от лба до важной части — губ, которые медленно атаковали ее губы. Эти голубые глаза, которые с каждым приближением манили ее сделать то, чего она и хотела.       Узумаки прижал ее к себе еще сильнее с помощью той же руки и поцеловал девушку в губы. Это был обычный поцелуй, без страсти и дерзкой любви. Он не хотел пугать свою Учиху, которая и заставляет появляться «очень странное» чувство внутри него. Он приоткрыл глаза и увидел слезы Сарады. И медленно отцепился от ее губ, начал вытирать их большим пальцем.       Сарада взяла его ладонь и прижала ее к щеке, отдавая волю слезам, улыбаясь ему яркой, с ноткой болью улыбкой, опустила глаза в сторону и закрыла их, чтобы не увидеть, как Боруто исчез в виде сгустка воздуха. — Я рада, что смогла побыть хотя бы с его теневым клоном… — вытирая дорожки с щек, тихо молвила она.       Две любовью больные подростки все так же продолжали стоять возле открытого оврага. Боруто смотрел на звезды. Сарада же смотрела на голубое небо. Боруто ухмыльнулся, ведь понял, что в ночном небе искал то, что принадлежит ему, свою женщину. Сарада же поняла, что ждала из далеких краях того, в кого все-таки успела влюбиться.