Заходят как-то в кофейню

      

«Заходят как-то в бар оборотень, вампир и сатир… а дальше придумайте сами»

             Бариста не сдержался и нервно прыснул, закрывая вкладку с The Evening Whispers. Вот уже который раз от последних глав излюбленной газеты буквально исходили парадоксальные нотки насмехательства над судьбой. А ведь это даже не преувеличение, потому что всего лишь пару дней назад в его маленькую ночную кофейню заглядывали Гала, Хайд и Лукас. Чем не совпадение?              Хотелось бы верить, что это шутка — как раз в стиле Фрейи. Подруга долгое время отсутствовала в городе, отдав деньги, честно заработанные за публикацию первого романа, на путешествия по стране и поиски вдохновения на написание новой книги. Несмотря на огромное количество постов в социальных сетях о том, как здорово оказаться за пределами дождливого Сиэтла, она вполне могла заскучать за бессонными ночами в компании с эспрессо и приятными беседами о прошлом, настоящем и будущем. Может быть, это предупреждение о скором возвращении?              Перейдя за стойку, Бариста принялся стирать с полочек пыль, скопившуюся за дневные часы простаивания заведения. Он подумывал о том, чтобы иногда в свободное время открывать кофейню и днём, но этот замысел быстро пресекался отсутствием возможности выспаться и увидеть постоянных клиентов. К тому же, днём посетители, занятые рутиной, не стали бы надолго задерживаться и как следует насладиться свежезаваренным кофе. Поэтому вечер и ночь — идеальное время для долгих разговоров.              Ему нравилось собирать чужие истории. В них — на самом дне горячительного напитка — раскрывались удивительные нотки важных слов и решений, которые впоследствии оставят тянущее, мягкое послевкусие удовлетворения за свою жизнь. Это настоящее сокровище, и откопать его можно, например, за чашечкой чая. Быть свидетелем стольких событий и читателем книг сотней близких душ — воистину прекрасно.              Пока Бариста воодушевлённо намывал полочки, размышляя о всяких подобных вещах, колокольчик у входной двери звонко запел, приветствуя первых посетителей. Послышались шарканье тяжёлой обуви о кафель и треск взмокшей одежды. Осень в Сиэтле началась с сезона дождей, и пока что не прошло ни дня без барабанной дроби скучающего дождя по окнам. На такой случай, как хозяин кофейни и блюститель хорошего настроения для своих дорогих клиентов, Бариста поставил дополнительные радиаторы, чтобы в помещении продрогших до нитки путников встречало долгожданное тепло.              — Добро пожаловать!              Расслабленный взгляд дотронулся до хрупкой фигуры, утонувшей в кожаном пальто, не подходящим ей по размеру. Ярко-рыжую, больше красную, копну волос застала уличная влага, шаловливыми капельками стекая за ворот офисной белой рубашки. Девушка, молодая и приветливая на вид, улыбнулась на слова Баристы — в неоне вывесок соседних заведений заискрились янтарные глаза с гипнотизирующей красной радужкой.              Похожа на обычного человека. По крайней мере, выглядит точно как человек, но глаза сразу выдают кого-то чужеродного. Возможно, кицунэ или даже хульдра (осталось засвидетельствовать наличие коровьего хвоста).              Баристу смутила собственная реакция, ведь частыми гостями кофейни приходились именно мифические существа. В людском мире персонажам из сказок и легенд рады гораздо меньше. Длинная история сосуществования непохожих друг на друга видов, полная бесконечной борьбы за верхушку эволюционной цепи, значительно сказалась на их взаимоотношениях. И пока официальные представители каждой группы старались держать дистанцию, в повседневности постоянно случались стычки и межрасовые распри. Особенно ситуация ухудшилась после обильного распространения социальных сетей.              Поэтому в кофейню заглядывала в основном наименьшая часть населения планеты: рогатые, хвостатые, длинноухие и тому подобное. Люди предпочитали обходить это место стороной, однако нельзя сказать, что их не было совсем. Взять того же старичка Джорджи — милого уставшего полицейского, медленно запивающего сигаретный дым крепким кофе. Его здесь все успели полюбить все за простодушие и понимание.               — Как у вас тут мило, — первое, что услышал Бариста от приятной незнакомки. — тихо и уютно.              Её голос тоже был тихим, мелодичным. Закрадывающимся в мысли как первый глоток освежающего гибискуса с ложечкой мёда. Если бы Тех Джахе Розелла была реальна, то выглядела бы именно так.              — Спасибо, — ответил Бариста, невольно улыбаясь. — Прошу, присаживайтесь. Можете повесить пальто на вешалку, чтобы быстрее высохло.              — Благодарю.              Пока клиентка выбирала место, он подошёл к музыкальному центру и принялся выбирать плейлист вечера. Практически во всех состояли шедевры Aremy Jendrew — лучший выбор под кирпичные стены и постеры в стиле сепия. Расслабляющее звучание Lo-Fi заметно оживило пространство, подстраиваясь под ритм дождя.              Сборник саундтреков с романтичным названием «Мимолётная встреча» предзнаменовал начало работы и интересную ночь.              Когда девушка устроилась за барной стойкой, хозяин вернулся на прежнее место, быстро оценивая ситуацию. В обыденности рабочих будней перед заказом он понемногу узнавал собеседника, чтобы подобрать ему более подходящий напиток. Однако далеко не каждый решит отвлечься от мыслей и поболтать с чужаком, поэтому выбор лучше оставить за гостем.              — Хотите сейчас сделать заказ или дать вам время на подумать? — осторожно поинтересовался он.              — Обычно я пью эспрессо, но сейчас мне хочется попробовать что-то новое, — когда незнакомка заговорила, утонченной рукой отбросив густую косу за плечи, в её речи задёргались связующие нитки восточного акцента. — Что посоветуете?              Бариста в задумчивости закусил губу. Делать выводы ещё рано, нужно сначала собрать нужные ингредиенты. С Бейлисом и Луей, например, так и вышло. Перед тем, как подать им Синие Грёзы и Джахе тубрук, пришлось (не без удовольствия) поучаствовать в таинствах прошлого каждого.              — Предлагаю начать с Те джахе розелла. Гибискус с обжаренным имбирем и капелькой мёда. Поможет согреться и немного освежиться. А потом, если будет желание, могу приготовить что-нибудь специально для вас. Так скажем, это моё хобби.              Клиентка выглядела заинтересованной. Немного ослабив узел галстука у себя на шее, она расслабленно облокотилась на столешницу, скрепив руки перед собой. Круглые крапинки вокруг зрачков цвета насыщенного граната, казалось, загорелись ещё ярче.              — Заинтриговали. — Улыбка не сходила с круглого лица. — Вам нравится подбирать напиток под каждого посетителя?              — Если он этого захочет, конечно.               Обратившись к машине, проверяя её на готовность, Бариста включил рабочий режим и потянулся за банкой с листиками гибискуса. Первый позыв к неловкости от нового знакомства растворился в ярком запахе, исходящем от чая. Цитрусовая кислинка терялась в нотках сладких ягод, взбадривая любого, кто заимел честь оказаться рядом и окунуться в этот аромат. Сады розеллы Восточной Африки простирались перед ним, захватывая в бордовый плен.              — Это хороший способ познакомиться с душой человека и помочь ему отвлечься от невзгод, — продолжил хозяин кофейни, отмеряя нужное количество листиков на маленьких электронных весах. — Или просто доставить удовольствие.              Девушка неожиданно засмеялась:              — Совсем забыла, какие американцы открытые. В месте, откуда я приехала, все излишне осторожно относятся к границам чужих людей.              — Если вас это смущает, могу не продолжать, — Бариста растерянно посмотрел на гостя.              — Нет-нет! — отмахнулась та, оставаясь неподвижной. — Это совсем неплохо. Надо ведь как-то коммуницировать с миром, настраиваться на общую волну.              — Фух! — облегчительный вздох. — Вы меня немного напугали, вовсе не хотел, чтобы вы чувствовали себя вне безопасности.              — Поверьте, меня очень сложно задеть.              Простая фраза — а какой эффект она произвела. Янтарные глаза смотрели прямо в упор на Баристу, затягивая в смольную ловушку. Теперь он увидел, как от хрупкой и улыбчивой девушки еле заметно исходила сильная аура. Она стреляла током во все стороны, подрагивая под воздействием наночастиц.              Это не человек.              Но тогда кто?              — Хорошо, учту на будущее, — в попытках отогнать от себя нарастающую неуверенность, Бариста взялся за нарезку свежего имбиря; спасибо Хайду, что напомнил о том, что нужно забрать доставку вовремя.              Благо на его опыте возникало много ситуаций, где приходилось сталкиваться с опасными метаморфозами, когда клиенты, на пике накала спора или стресса, раскрывали свою звериную сущность. На такие случаи под барной стойкой всегда на стороже выжидали успокаивающие ингредиенты, расписанные, что какому виду и в какой дозировке подавать. Насилием здесь совершенно ничего нельзя решить: даже с разъярённым оборотнем в полнолуние (стоит заметить, что это был всего один раз). В конце концов, это ведь кофейня — место для отдыха и спокойствия.              И всё же почему-то девушка вызывала в нём смешанные ощущения. Фрейя бы с умным видом сказала, что это естественная реакция на симпатичную девушку. Если каждый раз верить Фрейе на слово, то и по понедельникам летом выпадает снег. Мысли о подруге слегка успокоили Баристу.              — Так откуда вы? — спросил он, чтобы не заглушать музыку своими рассуждениями в голове. — Мне казалось, что сейчас большинство старается открываться окружающим.              — Из Японии. — Подхватила клиентка, наблюдая, как неровные кружочки имбиря рассыпаются под ловкой рукой профессионала. — Наша культура за много веков существования выработала некоторые национальные особенности. Вежливость входит в их число. Правда, современным поколениям такие традиции поднадоели. Хочется иметь больше возможностей для самовыражения, а это не так-то просто, когда есть правила официального этикета.              Бариста тихо усмехнулся, сразу вспомнив рассказы Джорджи о младших дочерях.              — Разве это не относится ко всем отцам и детям в истории? В нас заведомо заложен инстинкт рушить старые принципы, чтобы создать новые условия комфортной жизни.              — Вы правы, — девушка кивнула в знак согласия, и голос её показался в этот раз почти что сливочным. — Но национальные корни во многом дают о себе знать. Япония считается развитой и многогранной страной, особенно красочно это подаётся в средствах массовой информации. На самом деле, она очень крепко держится за ценность наследия. Благополучие другого человека всегда стоит на первом месте.              Когда диалог полился тонкой струйкой вспененного молока, обстановка заметно смягчилась. Дождь закончился, и только одинокие капли жалостливо просились внутрь, стекая по прозрачным окнам. Прохожих стало меньше, а огни фонарей — ярче. Практически убаюкивающая атмосфера с ароматом гибискусового чая.              — Действительно… Не хочу прослыть циником, но это меньшее, чего можно ожидать от такой глобализированной страны.              — Не вы первый и не вы последний, кто так думает. Хотя у нас даже есть мем с насмешливой аббревиатурой по этому поводу: KY. Если дословно, то это…              Она неспешно повернула голову чуть правее, стараясь вспомнить перевод на англо-американский. Несколько мягких локонов, выпав из обветренной причёски, закрыли аккуратно выступающие скулы.              Бариста подумал, что в её напитке обязательно будет корица — жгучая пряность в композиции с гвоздикой, что вызывает ассоциации с энергией, покоряющей скорость света. При этом она может быть и спокойной подобно рассыпчатой структуре золотого песка на просторах Сахары. Что-то умиротворяющее и будоражащее одновременно. Двоякость в одном флаконе.               — «Человек, не умеющий читать атмосферу», — закончила девушка, вернувшись в реальность. — Очень важно понимать, что хочет донести собеседник, а потому каждая произнесённая буква имеет своё значение. Общение превращается в интеллектуальную игру, где стараешься догадаться обо всём, что скрыто между строк.              — Это очень важное умение, мисс…              — Макима. Просто Макима.              Величественное имя. Отдаёт королевскими узами и… оттенками красного. Он посмотрел на своё бордовое отражение в заваренном чае. С таким именем маковое поле раскрывалось большими бутонами изысканной грации.              — Макима, — повторил за собеседницей Бариста, пододвигая ей блюдце с чашечкой. — Такое умение важно в коммуникации, скажу больше, это настоящее искусство общения.              Пушистые реснички дрогнули, а в уголках глаз напротив собрались милые морщинки. Она приняла заказ и не спеша преподнесла чашку к губам.              — Любое искусство требует что-то взамен, — добавила девушка, медленно вдыхая запах чая. — Какой славный аромат…              Секундное ожидание, когда произойдёт первая проба. Это всегда так волнительно, как первый экзамен. От первого глотка зависит, как человек будет относиться к твоей работе. Если вложенный труд не оправдает ожиданий, то ассоциации с чаепитием в дальнейшем могут быть направлены на неудачный опыт — удар для всех бариста в мире. Конституция, собранная из различных ингредиентов, должна уносить клиента в далёкие места чудес света. Успокаивать, если то необходимо. Или наоборот — обращать каждый орган чувств на что-то действительно важное.              Кто не любит потягивать кофе в осеннюю пору с видом опадающих пожелтевших листьев? Или устраиваться с горячим шоколадом и маршмеллоу у камина, когда за окном буянит зимняя вьюга?              Бариста с замиранием сердца наблюдал за Макимой и её реакцией, которая, как в замедленной съёмке, началась с тихого вздоха — принятия нового, ранее неизведанного чувства, плескалось в омуте чистого золота. Он представил, как сладкая горечь стекает в глубины души, раскрывая каждую грань распухающей розеллой. Нежные бутоны сливались в единый цвет огненной красоты, наволакивая на стенки сознания живую изгородь полного принятия. В этом он видел суть своей работы: визуализировать калейдоскоп собственных ощущений через призму напитка. Синтезировать линий, объём и пространство, чтобы их заключить в одной небольшой чашке и обратить внимание на одно из красивейших искусств, что изобрели с начала времён.              Клиентка, пригубив, пару секунд сидела неподвижно, пробуя на вкус всю палитру чайного художника. Уголки тонких губ снова поползли вверх, и на сей раз эта улыбка выражала полное удовлетворение.              — У вас получилось меня впечатлить. — Заключила она, едва дно чашечки звякнуло о фарфор посуды.              — Слышать такую похвалу — большой подарок для меня, — Бариста почтительно кивнул на японский манер. — Я совсем недавно включил этот чай в меню, и ещё пробую различные варианты его подачи.              — Он в меру терпкий, даже бы сказала клюквенный. Подходит, чтобы восполнить силы после тяжёлого дня. Мёд заметно контрастирует с имбирём и делает послевкусие более продолжительным.              — Верно подмечено! Вы прониклись в полной мере, чему я очень рад.              Наконец они поладили и теперь наслаждались обществом друг друга в приятной светской беседе, в ходе которой каждый смог намёками поделиться небольшими отрывками длинной киноплёнки своей жизни. Макима была загадкой, которую совершенно не хотелось разгадывать. Тайна её слов и рассуждений скрывала колоссальный опыт за плечами, чем она привлекала и манила. В эту кофейню заглядывало много личностей, и их истории собирались в крепкую баночку-копилку хозяина, чтобы тот временами открывал её и через воспоминания выражал новые эмоции, вливая каждую в свои шедевры.              Бариста мысленно дополнил в список ингредиентов для новой знакомой лепестки гибискуса. Он идеально подходил для Макимы ровно так же, как и свежие пекарские коржики налегали друг на друга, смазанные банановым кремом: ровно, как в слаженной пирамидке.              Остался последний шаг.              Дёрнулся колокольчик над входной дверью — обрывисто и встревоженно. По одному этому звуку можно было опознать, в каком настроении находился очередной посетитель. Он звякнул резко, ровно как и плитка под маленькими каблучками, лихо застучавшими по полу. Пара быстрых шагов предугадала человека, всегда спешившего за своими целями.              — Добро пожаловать!              Перед Баристой вырос высокий молодой человек, облачённый полностью в чёрное. Официальный вид, воссозданный пиджаком с длинным воротом и классическими брюками, совсем не состыковывался с небрежно раскиданными в разные стороны волосами, торчащими из-под глазной повязки. Похож на одного из агентов, которые ранее отшивались здесь в попытках найти следы инопланетных гостей, но достаточно расслаблен, чтобы таковым оказаться. Поклонники Людей в Чёрном обычно всем своим видом показывали настороженность и готовность дать отпор невидимым пришельцам.              — Привет-привет! — громкий голос ударил по привыкшим к тишине ушам. — Ну и местечко, а я думал, здесь продают стрит-фуд.              — Это кофейня, — дружелюбно пояснил Бариста, кинув взгляд на пожавшую плечами Макиму. — Если хотите перекусить, то в конце улицы есть хороший ресторанчик.              На что гость тут же отмахнулся:              — Не, мне подходит и это.              Он уселся рядом с девушкой, попутно поправляя неряшливую причёску. Бесцветные волосы отливали стерлинговым серебром. На плечах высыхала ткань, видимо, он тоже успел застать дождь. Ухмылка украшала угловатое лицо, собирая складки на чёрной повязке. Интересно, он что-нибудь видит с ней или слеп и полагается на другие органы чувств? Бариста раскрыл у себя в голове огромный старый бестиарий ослепших легенд разных мифологий. Может быть, это циклоп Древней Греции, который стесняется изъяна? Или Слепой Страж пегомианцев, познавший все истины вселенной?              Пока Бариста давился пылью вымышленной книги, парень с интересом обратил внимание на остывающий чай Макимы, потом и на неё саму, а та в ответ лишь вскользь прошлась глазами по его профилю и после вернулась к своим мыслям. Незнакомец определённо не слепой.              — Есть что-нибудь из сладкого? Ужасно хочется сахара.              — К сожалению, в меню нет кондитерских изделий, — покачал головой Бариста. — Но я могу угостить вас сладким кофе. Трудолюбивая Пчела включает в себя свежее молоко и майский мёд, один из самых сахарных в мире.              — Это явно не про меня, но давай его.       В отличие от Макимы, гость совершенно не постеснялся обратиться к первому встречному на «ты». От него исходила аура вечной спешки и нескончаемой энергии, подпитывающей астрономические квазары. Сплошная сверхмассивная чёрная дыра, заключённая в одном человеке. Слишком много чёрного, никому так не кажется?              Бариста отвернулся, чтобы не ослепнуть от блистательности необычного посетителя и настроился на приготовление кофе. Ему стало не по себе от очевидного контраста, с космической скоростью разделившего гостей на Инь и Янь. Однако затылком он продолжал чувствовать их энергетику, какую ранее не встречал. Выглядевшие людьми, они скрывали под повседневными масками нечеловеческий облик.              — Совсем забыл представиться, — продолжил парень, шурша за спиной у Баристы, чтобы устроиться поудобнее. — Сатору Годжо.       — Приятно познакомиться, Сатору Годжо, — не отрываясь от дела, Бариста помахал тому рукой.              — Я слышала о вас, — Макима наконец вклинилась в диалог, обхватив свою чашку ладонями словно в надежде согреться. — Вы преподаватель частного религиозного заведения в Токио. NNS выпускал репортаж о директоре учреждения… кажется, Яга Масамичи.              — Да, старик определённо популярен в столице. Не будь таким фанатиком скрытности, продвинулся бы ещё дальше.              Возникло предположение, что именно сегодня у японцев какой-то определённый день, посвящённый походам в кофейни. Иначе никак нельзя объяснить, как в Сиэтле в одном месте оказалось сразу два иностранца родом из страны восходящего солнца.              Их дуэт напомнил о Лукасе и Рионе. Совершенно разные, эти двое спустя все существующие пробы и ошибки в коммуникации нашли общий язык за одной барной стойкой и продолжили налаживать межличностные отношения за пределами кофейни. Яркий и открытый сатир отнюдь не сразу пришёлся по душе мрачной и замкнутой банши. В обыденности они вряд ли бы взглянули в глаза друг друга, встретившись в толпе.              Однако же это случилось, и айсберг начал таять под лучами весеннего солнца. Рано или поздно баланс находит своё законное место в любом хаосе, даже если он заключён в головах абсолютно противоположных людей. Бариста вернулся к гостям, заканчивая последние приготовления Пчёлки.              — Некоторые журналисты проводили расследования с целью разоблачить истинные мотивы школы, — Макима изящно подпёрла щёку рукой, перенимая привычку задремавшей кошки. — Поговаривают, у вас там нечистую силу призывают.              У Сатору было настолько невозмутимое лицо, что слова девушки как будто пролетели мимо его ушей. Бариста удивлённо покосился на клиентку — разве не она говорила некоторое время назад, что вежливость вскармливается японцам с молоком матери?              — А ты хорошо осведомлена, тоже журналистка?              — Отнюдь нет, но мне очень интересна эта тема, — совсем по-простому ответила Макима.              А вот и первая трещинка в образе таинственности, что успела напустить на себя первая посетительница. Люди, как вид, повидавший многое, перестали искать вдохновение в магическом мышлении, обменяв его на развитие индустриализации и технологий, которые можно использовать против остальных существ, вырвавшихся из плена книжных страниц.              Учитель религиозной школы, казалось, заинтересовался началом беседы и, скопировав жест собеседницы, опёрся на стойку, подперев лицо кулаком.              — И чем же она так завлекла такую очаровательную девушку?              Попытка флирта выглядела настолько обыденной, что спокойно влилась в диалог, растекаясь по столешнице ненавязчивым запахом уличной свежести, который принёс с собой Сатору. Гости, на фоне декора заведения, были яркими пятнами, поставленными неумелой рукой творца. Безызвестные лица на постерах взирали на парочку с замиранием, в предвкушении долгой ночи, наполненной разговорами.              — Демонология веками затягивала людей сверхъестественным и необъяснимым. Мне любопытно, как с научной точки зрения индивидуальное восприятие потустороннего перекладывается на страх и поклонение перед неизвестным.              — Это совсем крайний подход на мой взгляд, — нараспев произнёс парень, принимая свежезаваренный кофе. — Всё гениальное — просто. Когда не можешь обосновать чувство опасности, мозг ищет наиболее понимаемый образ. Придётся вас огорчить, но в нашей школе с нечистой силой не водятся.              Резкость его слов совершенно не сходилась с должностью духовного наставника.              — Разве это не пережитки прошлого? — спросил Бариста несколько удивлённо. — Сейчас среди нас так много представителей преисподней, что границы непонимания постепенно стираются. Демоны и бесы занимают телеэкраны, обедают в ресторанах, читают в библиотеке — они совершенно не представляют опасности.              — В человеке природой заложен инстинкт самосохранения. Даже находясь в одном помещении с инкубом, он будет настороженно поглядывать и расценивать каждое движение как наличие угрозы.              Что правда — то правда. Пока мир меняется, первозданное остаётся нетронутым, лишь применяя очередную форму в попытках безболезненной адаптации. При этом, как подумал Бариста про себя с некоторым смущением, в Америке слишком небрежно относились к тому, что люди теперь делили территорию с нелюдями. Возможно, в Японии всё ещё оставался консервативный взгляд на вещи, если учесть сказанное Макимой ранее о приверженности традициям.              — В Токио тяжелее принимают факт существования демонов? — вопрос сорвался с языка сам по себе.              Девушка коротко кивнула, а Сатору отхлебнул свой кофе. Пусть он и преподнёс себя как человека халатного ко многим вещам, в нём угадывалась чистая энергия — неудержимая и бурлящая раскалённой магмой. В быстрых движениях проглядывались точность и стопроцентное понимание последствий. Острые черты лица немного сгладились после первого глотка.              — Как я и хотел, очень сладко, — он испустил довольный вздох. — И да, это абсолютная правда. Чиновники до сих пор не могут решить, как поступить с распространением культа преклонения перед «чудовищами» (он сделал многозначительный жест пальцами). Может быть, здесь это не так очевидно, но у нас в истории большинство легенд о призраках — сплошной кладезь ужасов.              — Хочу добавить, что демоны в современной Японии делятся на сознательных и бессознательных. — Макима говорила, почти не моргая; её аура оставалась спокойной и безразличной не смотря на, казалось бы, болезненную для японцев тему.              — Именно, — подтвердил собеседник с повязкой. — Некоторые до сих пор представляют опасность для человечества, поэтому за ними нужен глаз да глаз.              Бариста медленно переводил взгляд с Макимы на Сатору, анализируя сказанное. Они практически не смотрели друг на друга, однако в задворках сознания крутилась мысль, что их слова значат гораздо большее, чем предполагалось изначально. Фонари на улице отбрасывали ломящийся внутрь свет, который очерчивал их фигуры и падал на плечи неровным желтоватым плащом.              Такие разные, они сходились в некоторых суждениях, которые относились к родине. Это всё равно, что доказывать британцам, что чай вышел из моды.              — В защиту демонов скажу, что среди них есть и хорошие личности. Сюда приходят разные существа, и пока что ни один не представлял опасности для остальных.              Упоминать инцидент с Галой Бариста остерёгся. Стоило сделать скидку давнему знакомому на основе того, что тот и сам не в восторге от своих превращений. На днях он жаловался, что мышцы стали сильнее болеть на утро после полнолуния, да и Хайд тревожится, пусть и не показывает этого. Беспокойство за близкого уже выделяло в оборотне черты отнюдь не зла воплоти.              — В таком случае приглашаю в Токио! — рассмеялся Сатору, и в его звонком смехе не было ни намёка на язвительность. — Там не хватает хорошего кофе.              Макима тихо усмехнулась. Хорошенькое лицо под падающим светом фонарей за спиной сделалось у́же и придавало девушке вид некой меланхолии, которую постигают ближе к концу осени; когда спадает последний листочек с одинокого деревца, описывая печальную дугу прощания. Было сложно представить, о чём она подумала в ответ на слова собеседника, однако её реакция говорила о вещах, кои Бариста познать никак не мог.              — Как-нибудь обязательно.              Чтобы не прерывать разговор неловкой паузой переваривания брошенных посылов, Бариста спросил:              — Что же вас привело в угрюмый Сиэтл?              — Работа. — Хором ответили гости; они даже не посмотрели друг на друга.              Заплескалась жидкость, ударившись о стенки фарфора — это Сатору неосторожно поставил чашку на место. А затем слегка приподнял повязку, чтобы почесать переносицу, но из-за двигающихся теней, перескакивающих с бледного лба на острых кончик носа, Бариста не успел разглядеть его глаз. Они так и остались очередной тайной сегодняшней ночи. Зато глаза Макимы пылали ярче закатов Гранд-Каньона. С невозмутимой улыбкой это выглядело завораживающе, при том внутри в районе желудка что-то неприятно свернулось всего на долю секунды — прямо как в начале их знакомства.              Нужно ли добавить в её напиток немного остринки? Вместе с кислым гибискусом и горьковатой корицей получится нечто обжигающее, как и взгляд девушки. Чай должен согревать и обдавать нежным теплом, а не бросать головой в жерло вулкана. Тогда лучше прибегнуть к чему-то смягчающему, нежному, подобно парному молоку… Точно.              — Будете вести лекцию по своей специальности? — обратился Бариста скорее не к Сатору, а к холодильнику, где терпеливо охлаждалось свежее молоко.              — Не-е, скукота смертная. Я провожу экзамен у учеников, чтобы определить их готовность к трудностям дальнейшей работы. Начальство настояло привезти их сюда, потому что в городе есть источник ценной информации.              Опять же, он совершенно не похож на учителя — чересчур расторопный. Хотя чем дальше шагал мировой прогресс, тем изощреннее становилась образовательная программа. Перед носом всплыли заголовки вчерашней газеты о реновационной идее, предложенной гномами, поставить на пьедестал образовательной программы прямую коммуникацию с ИИ. Но не чтобы лишить и без того бедных преподавателей работы, а ради ускоренного получения знаний. Зачем нужны книги, опыт предыдущих поколений и произвольные поиски истины, когда на каждый вопрос уже есть ответ? Вот и приходится впихивать в девственные разумы то, что ещё можно впихнуть, посредством нестандартных практик.              — Вы про Seattle Public Library на Четвёртом Авеню? Там собраны сокровища всех публичных библиотек штата.              На что Сатору снова отрицательно закивал:              — Могу показаться ханжой, но это ни к чему. На практике информация усваивается гораздо лучше.              В голове переклинило; японец раз за разом разбивал вдребезги каждое предположение. Прочитать его оказалось непосильной задачей — с Макимой то же самое. Чем больше Бариста вникал в их слова, тем сильнее путался в еле уловимых догадках, что же это за тёмные лошадки.              — Сдаюсь, — он поднял руки, в одной из которых держал баночку с корицей — пряность захрустела под давлением тряски, разбавляя волшебную музыку из проигрывателя треском тонкой коры. — У меня нет и намёка на понимание, чем вы занимаетесь.              — Не переживай, дружище, — парень сделал вид, что подмигнул, правда, с повязкой на глазах это выглядело крайне нелепо. — Не ты первый и не ты последний.              Кажется, Бариста уже слышал похожую фразу сегодня. Он умоляюще посмотрел на молчавшую в последнее время Макиму, которая внимательно следила за диалогом, допивая Те джахе розеллу.              — Имеется ввиду, что в людях скрыто больше информации, чем в тех же библиотеках, — девушка поняла, что хотел хозяин кофейни, и пришла к нему на помощь. — Хотя я согласна только частично, но действительно именно на живом примере можно узнать гораздо больше, обратившись к его субъективным переживаниям.              — Так вы ищете определённого человека?              Посетитель слегка покачивался на барном стуле, рассыпая по помещению остатки неугомонной суетливости. Говорила ли в нём настороженность, либо привычная суета, понять невозможно. Однако после наконец правильно поставленного вопроса Сатору замер, потом слегка поддался вперёд, закрывая собой вид на улицу. От него исходил слабый аромат мятных леденцов.              — Да. Точнее, существо, которое натворило немало бед. Оно успело попортить столько судеб в прошлом, и поэтому именно с ним я хочу встретиться и узнать природу его деяний. — На миг Баристе почудились голубые искорки в месте, где должны быть насмешливые глаза.              Искать подобные приключения может только ненормальным, а если ещё и учеников повлечь за собой — удел полного психа. Бариста поморщился, будто увидел нелицеприятное зрелище, уже подумывая закрыть тему с непонятным клиентом, но всё же любопытство хранителя чужих историй закипало внутри бульоном конспирологических теорий. Вот бы сейчас сюда Сильвера с Амандой: они бы сразу нашли общий язык с Сатору — такие же внеземные и почти недоступные для общего восприятия.              Будь этот парень напитком, то определённо Шай адени — йеменским острым чаем, скрывающем разрушающую последние клетки уставшего мозга силу за сгущенным молоком и кардамоном.              Время перевалило за час ночи, но так больше никто не решился заглянуть в кофейню. Кажется, компания этих двоих раздавила атмосферу спокойствия, покрыв свежие трещинки адекватности вязкой краской затаившейся абсурдности.              — Вы хотите столкнуться с этим существом, чтобы… чтобы что? — неуверенность возвращалась к Баристе приливом проснувшегося моря.              — Чтобы создать понимаемый образ конечно же. То, что вводит в заблуждение, наталкивает на некоторые метаморфозные чувства, и хотелось бы понять, что это такое, и почему оно наводит ужас на общество.              Макиму совсем не трогало происходящее. Она лениво восседала за стойкой, изредка поглядывая на светящийся от сообщений экран телефона, когда как Бариста испытывал необъяснимую поверхностную тревогу. Не так уж и много посетителей заходит к нему в заведение, чтобы запросто раскрыть свои цели, к тому же в подобном эквиваленте. Захотелось глотнуть чего-нибудь холодного, чтобы остудить вскипающую голову, поэтому он налил себе бутилированной воды. Освежающая жидкость увлажнила пересохшее горло.              — И именно в Сиэтле это существо находится на данный момент? Почему тогда полиция им не занимается? — он решил занять себя мимолётным делом, забирая у девушки опустевшую чашку; на дне образовался этюд из ярко-рыжих пятен.              — Они слишком заняты поисками владельцев авто, чтобы вписать штраф за парковку в неположенном месте, — хмыкнул Сатору. — Это не камень в огород, дружище. В Токио примерно такие же порядки.              — А есть описание? Если вдруг оно разгуливает совсем неподалёку, стоило бы узнать об этом и предупредить остальных.              От мысли, что где-то поблизости находится кто-то опасный, становилось не по себе. Не сказать, что родной город изобилует процветанием и сплошь позитивными событиями, — в любом социуме будет девиантный сценарий взаимодействия — однако задумываешься об этом только когда сталкиваешься напрямую. И если думать об этом постоянно, то можно свихнуться. До Баристы постепенно доходило, о чём говорили Сатору и Макима касательно индивидуального восприятия неизвестности. Ведь он только что испытал это на себе.              Закончился плейлист «Мимолётной встречи», и центр умолк, растворяя посторонние шумы в напряжённой тишине. Следующим должен был включиться «Угасающая ночь», и хозяин кофейни невольно подметил, как же это всё своевременно. Первые звуки нового трека показались ему спасительным кругом посреди бездонного озера.              — Не всё так просто, — оскал парня напоминал ухмылку голодного зверя. — Демоны могут принимать облик среднестатистического человека. Судя по показаниям свидетелей, его выделяет аура, которая давит на окружение. Многие переживали приступы страха, даже панические атаки, просто находясь с ним рядом.              Истерический смешок едва не вырвался из Баристы. Два гостя как раз исторгали именно такую энергетику. И какова же была бы ирония судьбы, оказавшись кто-то из них двоих тем самым чудовищем.              — Демоны хорошо скрывают силу под личиной обычности, — вставила слово Макима с видом эксперта. — К тому же, подобное могут вызывать и не только они.              Наконец они переглянулись. Медовый янтарь язычками пламени лизнул чёрную повязку в намерении забраться под ткань-броню и разрушить все барьеры, которые перманентно возвысил Сатору. Возникшая пауза образовала излучение возмущенного электромагнитного поля, посылаемое каждой из сторон, и которое успело задеть Баристу своими противоречивыми помыслами. Наэлектризованный воздух наполнился запахом пережаренных кофейных зёрен. Сырой привкус травянистости неправильной обжарки упал на язык и вынудил содрогнуться от образовавшейся горечи.               Таинственные посетители не были людьми или какими-либо ранее известными ему существами. Заинтересованность вскипала, приправленная гроздью опасений — получившийся суп вызывал неприятную изжогу.              — Кхм, — кашлянул Бариста в кулак с намёком, чтобы эти двое перестали его пугать. — Спасибо за предупреждение, Сатору Годжо. Если я столкнусь с чем-то похожим, то обязательно дам тебе знать.              Парень тряхнул растрёпанными волосами, словно выныривая из пучины страстных тёмных вод, и дружелюбно улыбнулся:              — Это было бы замечательно. Кстати, держи визитку!              На столешнице замелькала карточка из плотного картона — свет ламп блеснул на бесцветных углах. Минималистичный дизайн с небольшими японскими иероглифами внушал доверие и понимание, что автор отнёсся серьёзно к своему заказу. На обратной стороне печатными английскими буквами складывалось ромадзи «Tokyo Toritsu Jujutsu Koutou Senmon Gakkou». Вкрадчивая мысль подсказала Баристе не озвучивать вопрос, причём тут религиозная школа и джиу-джитсу, может быть, именно в этом направлении работал Сатору. Ниже был указан номер телефона без имён и фамилий. Вдвойне подозрительно.              Но Бариста всё равно взял визитку и убрал в нижнюю выдвижную полочку столешницы с надеждой, что ему никогда не придётся ею воспользоваться. Японец поднялся, зашуршав подолом пиджака. Теперь он казался ещё выше — изъян для представителей его нации. Хозяин кофейни почувствовал облегчение.              — Ну, мне пора бежать. Позвони как-нибудь, моим ученикам нужен урок вкусного кофе, а то у них полный отстой получается, особенно у Итадори. Пока, красотка! (он слегка кивнул девушке на соседнем стуле)              Ему ещё и ученики кофе варят?       Приняв плату за Трудолюбивую Пчёлку с озадаченным лицом, Бариста выдохнул вслед удаляющемуся силуэту под мягким взглядом Макимы.              Перед тем, как исчезнуть за дверью, Сатору обернулся. Впущенный уличный воздух принёс с собой спектр влажных запахов. Долговязую фигуру в чёрном облепили нежные руки светящей бледностью луны. Парень был красив, пусть так и не показал своих глаз — фантазия разукрасила его неуловимый взор в самый непостоянный цвет хаоса Вселенной — фиолетовый.              — Эй, Бариста! — звонкий голос урвал с воображаемой ветки плод внезапной серьёзности. — Будь осторожен.              Оброненные слова обдали удивлённое лицо ароматом мятных леденцов, оцарапали уши и поплыли дальше танцевать по углам кофейни. Не дожидаясь какого-либо ответа, парень скрылся — так же внезапно, как и появился. Странный, быстрый, иноземный.              Девушка с цветными волосами поводила пальцем по экрану телефона, околдованная яркостью экрана. В плавных движениях всё так же растекалось тепло красных рек, разбрызгивая блики умиротворения. В их немногословной дуэли оказался лишь один победитель, и теперь он праздновал свой триумф, разделив кусочек успеха с незадачливым секундантом, который совершенно не ожидал стать свидетелем «мимолётной встречи».              — Судя по вашей реакции, нечасто сюда заходят настолько экстраординарные личности, — она тихо усмехнулась в ладонь, чтобы ещё больше не смущать и до того растерянного Баристу. — В Токийской школе магии других не бывает.              — Откуда вы знаете, что это маг? — так вот причём здесь такая намалёванная загадочность и японские боевые искусства: многое сразу же приобрело статус объяснимого, но и оно, к несчастью, повлекло за собой больше вопросов.              — Как я уже говорила: всего лишь стараюсь по максимуму узнать информацию на интересующие темы.              Жёлтый топаз, утопивший узкие зрачки, обтянутые красными нитями, магнитом притягивал всё ближе и лишал всяких негативных мыслей. Наедине с Макимой становилось спокойнее, даже как-то проще, несмотря на учтивость и неестественную для молодых американцев вежливость. И всё же двойственность её слов никак не могла оставаться в стороне слишком долго.              Это всё сильно напоминало очередное повествование, которое ежедневно выпускалось в The Evening Whispers, где как анонимные, так и не обременённые творческими загонами авторы публиковали отрывки, пережитые ранее наяву, в голове, во снах. Где люди, звери, духи — любой, обладающий хоть каким-то разумом — обращались к читателям с терзающими душу темами в надежде быть услышанными. Чаще всего монологи осторожно касались строк о любви, реже о философии и смысле существования; иначе бы издание не было таким популярным.              — Знаете, со стороны это больше походит на охоту за охотником, — попытался пошутить Бариста, осторожно махая руками.              Макима зажмурилась, а уголки рта медленно расплылись в улыбке — прямо как у злодеев в кино:              — Вот за что люблю людей, так это за проницательность.              Бариста замер, чтобы быстро оценить ситуацию — это мышка-полёвка, скрывшись под тонким слоем землистого торфа, онемела, когда затылком почувствовала дыхание хищника и напружинила свои маленькие лапки для побега.              — Прошу прощения?              Зловещие тени снежной лавиной сошли по кирпичным стенам заведения, обхватывая круглые столики, стулья Eames и всё ближе подкрадываясь к девушке словно та силой мысли призвала их к себе. Или это всё злая шутка опьянённого удивительной ночью воображения?              — Вы обещали подобрать под меня напиток. Если вы уже это сделали, я бы с радостью угостилась им, а потом мне пора будет идти по делам.              Послышалось. Всего лишь послышалось. Это всё та же милая Макима, которая скрывала в себе так много, что не хватило бы и на маленький томик истории об одной заблудшей душе. Ухватившись за хрупкую соломинку, Бариста устало кивнул — смена изрядно вымотала его морально.              — Конечно.              А он и не заметил, как быстро пролетело время. Физически это ощущалось зыбучим песком, медленно заполняющем помещение. Маслянистые ручьи стекались по уже покрывшимся почти неосязаемым слоем пыли полочкам, с лёгким шумом сухих ветров собираясь у ног. Но когда профессионал приступил к делу всей своей жизни, планета вновь двинулась по заранее намеченному пути. Руки сами знали, где и что находится, как собрать из небольшого набора различных деталей полноценный экспонат имени распустившихся маковых полей.              Бариста увидел, как суданская роза — нежный багряный цветок — украшала косу Макимы, сливаясь с длинными прядями и прячась за ароматом еле уловимых духов. Взращенная в Египте, она предназначалась только для того, чтобы растопить женское сердце сладкой кислинкой засушенных лепестков и обратить взгляд янтарных глаз в сторону горячих пустынь и красных закатов, где застыла Колыбель человечества.              Роспись алых мазков разбавила вспененное молоко, выстраивая ровно посередине розовое дерево, древесина которого ярко пылала на фоне заходящего солнца. С ним вкус чая становился нежнее, слаще, напоминая о прошлом, где, по видению художника, юная Макима маленькими ладошками отчерпывала кристально чистую воду у журчащего ручейка в период дневного зноя, чтобы хоть как-то освежиться. Он хотел воззвать к самым удалённым уголкам её души, как обычно это делал с клиентами, сильно повлиявшим на него — пусть даже за такой короткий срок. Молочная хрусталь заполнила ёмкость до краёв, взрываясь вместе с гибискусом и фейерверком тёплых цветов.              И наконец — цейлонская корица. Лёгкие заполнил сладковато-пряный запах, пуская по кровеносным сосудам терпкую и приятную жгучесть: больше мягкости нежели в китайской версии пряности, что покоилась в соседнем шкафчике. С ней мир переставал существовать, разбиваясь на сотни сияющих осколков, гармонично дополняющих картину.              Перед гостьей выросло новое произведение — ещё одно слово поэта, вкраплённое в вечность. Её выражение лица оставалось спокойным, но Бариста был готов поклясться, что аура вокруг девушки, до того пугающая своей мрачностью и неведомой силой, отступила вместе с тревожными тенями. Хозяин кофейни пододвинул чашку Макиме.              — Розовая пряность, — тихо сказал он, опасаясь нарушить торжественный момент. — В ней собраны тысячелетия, которые человек потратил на освоение чайной церемонии. Каждая капля — история о множестве душ, познавших природу и красоту суданской розы.              Девушка не стала долго ждать. Она сделала глоток под напряжённым взглядом Баристы, смакуя разнообразие вкусов, что преподнёс напиток. В глазах прочиталось лёгкое удивление, которое пронеслось призрачной кометой и в секунду распалось на горящие обломки.              — У вас золотые руки, — заключила Макима. — Чай потрясающий. Как говорила Кэтлин Тёрнер: «Настоящий чайный букет как дорогое вино, его невозможно повторить, секреты его приготовления доступны только автору». Ваш рецепт оставит в сердцах много хороших воспоминаний. Doumo arigatou.              Она отвесила лёгкий поклон, и этот сдержанный жест сказал гораздо больше, чем произнесённые слова. Внутри всколыхнулись расслабленные струнки, постепенно натягиваясь и расширяясь — мягкое звучание, как растопленное в меду масло, закрасило каждую мрачную картинку текущего вечера. И Бариста не смог удержаться от довольной, даже по-милому глупой, улыбки. Он оказался очень счастливым обладателем первой положительной рецензии о рецепте, который опасался использовать ранее. Теперь же с таким отзывом можно было включить напиток в меню. Может быть, Макима ещё навестит его, чтобы попробовать Розовую пряность снова.              Только когда это будет — неизвестно. Как и то, куда направилась девушка, исчезнув в ночи, скрывшейся за пределами кофейни. Они с Сатору Годжо заметно выбивались из значительного числа посетителей, успев навести шороху в сознании хозяина кофейни, однако ни одно сказанное слово или действие не погасило в нём озорной огонёк хранителя историй.              Под утро в заведение заглянула ещё парочка существ, с которыми было приятно пообщаться и поделиться впечатлениями от мимолётной встречи в раннюю осень. Когда тёмно-синее небо застенчиво зарумянилось малиновым рассветом, Бариста прибирал помещение до следующей смены. Проигрыватель молчал, позволяя вслушаться в звуки пробуждающегося Сиэтла. Перед тем, как закрыть кофейню, Бариста включил телефон и написал давней подруге:              

«Оборотни и вампиры уже не ново. Как тебе такая тема для следующей публикации: заходят как-то в кофейню демон и охотник за демонами, а дальше придумайте сами? ;)»

             Он представил удивление на сонном лице подруги и устало рассмеялся, едва утренние солнечные лучи коснулись его полузакрытых век. Фрейя будет в восторге.