Меня отпускает

Буду вспоминать тебя я часто, Буду без тебя учиться жить, Не тревожь ты душу мне напрасно, Умоляю, больше мне не снись. Были вместе, было все прекрасно, Только что-то не срослось, Солнце, как и прежде, светит ясно, Только душу раздирает злость. Покинь мысли, оставь душу, Буду жить учиться без тебя, Может так нам будет лучше, Может, просто не судьба...

***

      Снег, тёмный пейзаж и одиночество. Год назад всё было по другому, но сейчас это совершенно неважно. Чувства, чувства, чувства. Сердце было слишком ранимым, хотелось безжалостно швырнуть его на мороз или прямиком в верхнюю дверцу морозилки. Лу начала забывать, когда жила спокойно, чувствовала что-то, кроме всепоглощающей тоски и ноющего разбитого сердца.       Ничего не помогало, беспричинные связи угнетали ещё больше, а мимолётный секс с другими вызвал лишь отвращение. После томных взглядов мужчин в барах, слащавых речей на светских вечеринках и близости с другими... хотелось соскребать с себя верхний слой кожи, лишь отмыть от себя эти прикосновения. Девушка отказывалась принимать, что скучает, скучает и ждёт возвращения женатого, крэп, мужчины.       Было плевать, что скажет его жена, да всё светское общество вместе взятое. Она млела от прикосновений его рук, его тембра голоса. Да даже не физический контакт, а сам факт, что он рядом: приносил умиротворение и гармонию с собой. Запах мужчины был везде. На работе, дома и за его пределами. Его старая футболка, всё так же лежала у изголовья её кровати, уже стабильно год, совершенно не планируя изменять местонахождения. Без него было тяжело засыпать. Она слишком привыкла. Привыкла, что он рядом. Думала, это будет навсегда. Но нет, жизнь коварная штука, он был не с ней. Делил ложе не с ней, был рядом каждый вечер не с ней, просыпался не с ней.       Хотя, чего она ожидала. Условия их отношений и так были странными, но она довольствовалась тем, что было. Первое правило гласило, безоговорочно жестоко. Одно подозрение и нас нет. Нас…       Она ждала. Не меняла пароль у двери квартиры, не меняла номер, не меняла место работы. Всё, чтобы он смог её найти. Не признавала, но ждала будто верный пёс. Имеющий только одного хозяина, на всю оставшуюся жизнь. Омерзительно. Ей было мерзко от самой себя, сколько слёз было пролито, а сколько окурков оставлено на крыше дома.       Непозволительная слабость, её такому не учили, она сама себя такому не учила. И вот вновь. Чувство окрыления от показавшегося освобождения, сменяется горечью и тоской, только увидев его в пределах поля зрения. Рид тяжело, непосильно, но никто не догадывается. Она слишком закрылась в себе, никто не знает о её привязанности.  Для всех, она осталась таким же телохранителем, с такими же колкими шутками и непокорным характером.       Ему было плевать, он вёл всё тот же заносчивый образ жизни, так же смешно хмурил брови и всё так же старался держать осанку, хотя редко он и впрямь вспоминал об этой надобности. Шатен, всё так же предпочитал американо по приезде в инквизицию, всё так же предпочитал сигареты из настоящего табака, стоящие пол её зарплаты, всё так же использовал духи с древесными нотками кедра, вперемешку с морским бризом. Будто не знал, что от них остаётся слишком едкий шлейф по этажу. Она с упоением и неосознанной радостью ловит их аромат, словно без этого, будет невозможно жить дальше.  Хотелось перешагнуть гордость и все принципы, подойти и зарыться в его волосы руками, уткнуться в ворот инквизиторского блейзера и утонуть в нём, захлёбываться от чувств, слёз и даже не ждать взаимности. Ей просто хотелось быть рядом.

***

- Я это не надену, не смей даже надеяться- Жонсьер, вновь повёл бровями, совершенно твёрдо отказываясь надевать вещицу в руках Лу. Это было, ни что иное как её второй шлем, с милыми розовыми цветами. Крэп, это было бы умилительно, пролетело в голове псионички. Девушка лишь фыркнула и сунула в руки мужчине многострадальный предмет защиты. - Планируешь в случае падения соскребать скальп с асфальта или предлагаешь мне?- с усмешкой вымолвила девушка, тихо посмеиваясь с раздражённого Марка.       Пара стояла на пороге жилища телохранителя и спорила о распределении шлемов между друг другом, перед ночной вылазкой для проката по ночным улицам Термитника или ещё дальше. Жонсьер, лишь вновь упёрто качал головой, отказываясь принимать столь щедрый подарок от любовника. - Ну не ломайся, как девственница, никто тебя не узнает. Надевай и жду тебя на выходе, байк осмотрю пока.- с полуулыбкой выдавила из себя Рид, пытаясь не засмеяться в голос, что было крайне тяжко. На прощание, лишь непривычно мягко улыбнувшись и осторожно поцеловала в сомкнутые сухие губы, приподнимаясь на носочки. Мужские губы были сложены в одну недовольную линию, но моментально расслабились. Впуская к себе жданного гостя. Но Рид, лишь снова ловко увиливает и оставляет мужчину наедине со своими мыслями и чувствами.