Со мной всё будет хорошо, если он рядом

У мистера Я-В-Порядке-Джостена болит горло, температура тридцать восемь и девять, всё тело от шеи до пальцев ног ломит, и в данный момент он надевает кроссовки, чтобы пойти на тренировку. Он завязывает шнурки пальцами, которые едва чувствует, и ощущает, что вот-вот упадет в обморок, если распрямится слишком резко. Но пришло время тренировки, и он не знает, как сказать кому-нибудь, что чувствует, как умирает, поэтому он добирается до Маз, садится и прислоняется головой к окну. Эндрю уже в машине и пристально смотрит на него. — Я в порядке, — бормочет Нил, не поднимая глаз. За окном достаточно прохладно, что приятно ощущается на его пылающей щеке, и он не хочет двигаться, даже смотреть на Эндрю. — Заткнись, ты сказал, что больше не будешь мне лгать. — Дрю, я правда просто немного устал. Прежде чем Эндрю успевает ответить, на задние сиденья забираются Кевин, Аарон и Ники, так что Эндрю выезжает с парковки общежития, чтобы доехать до корта. Припарковавшись, он велит троим парням свалить и снова смотрит на Нила. Наконец тот отрывает голову от окна и смотрит на него. — Ты не будешь слишком перенапрягаться на тренировках, — требует Эндрю, но за его словами есть мягкость — беспокойство, — что Нил отчетливо слышит. Он протягивает руку через консоль ладонью вверх, предложение, которое Эндрю быстро принимает, он крепко сжимает его ладонь. — Я не буду слишком перенапрягаться. Нил один раз сжимает ладонь в ответ, убирает ее и вылезает из машины вместе с Эндрю, который оказывается рядом с ним.

***

Оказывается, Эндрю не нужно беспокоиться о том, что Нил будет слишком перенапрягаться. Как только они переодеваются и встречаются с тренером на диванах, чтобы поговорить перед тренировкой, Нил двигается так медленно, что Эбби сразу замечает это и протягивает ему градусник, как только он садится на диван: — Хоть немного выше тридцати шести, и ты не тренируешься сегодня. — У меня жар, пусть будет хотя бы выше тридцати семи, — бормочет он, засовывая термометр в рот. — Нет, — мгновенно отвечает Ваймак, и все Лисы молча ждут, пока не услышат звуковой сигнал термометра. Когда раздается тихий звук, Эндрю мгновенно вырывает его изо рта Нила и проверяет. Он напрягается и говорит: — Мы с Нилом уходим. — У меня нет температуры, я в порядке, Эндрю. Мы можем тренироваться. При этих словах лицо Эндрю холодеет, и он швыряет термометр в грудь Нила (обычно он прицелился бы ему в голову, но он не хочет делать это, когда тот болен). — Температура тридцать восемь и восемь, почти тридцать девять. Мы уходим, а ты будешь спать. — Эндрю, у тебя нет температуры, тебе нужно остаться на тренировку, — быстро влезает Кевин. — Кроме того, если ты будешь проводить больше времени с Нилом, когда он в таком состоянии, то, вероятно, заболеешь, и тогда тебя не будет еще дольше, а мы не можем этого допустить, у нас игра в эту пятницу. Эндрю даже не смотрит в сторону Кевина, когда встает, поворачивается лицом к Нилу и протягивает руку. Нил знает, когда на него давят достаточно сильно, поэтому он просто драматично вздыхает, уворачивается от руки Эндрю и выходит из помещения. Он забирается обратно в машину, скрещивает руки на груди, как ребенок, и прислоняется головой к окну, чтобы снова ощутить приятную прохладу. Эндрю забирается на водительское сиденье и выглядит совершенно апатичным, если не считать того факта, что костяшки его пальцев белеют от того, как сильно он сжимает руль. — Ты сказал, что просто устал. Ты лжец или просто идиот? — Я не знал, что у меня такая высокая температура, я чувствую себя не так уж плохо, — ворчит Нил в ответ. — Это потому, что твое "не так уж плохо" — это истекать кровью на обочине дороги. Ты не знаешь, что на самом деле значит "не так уж плохо" себя чувствовать. Нил не утруждает себя ответом. Он знает, что Эндрю в определенной степени прав, но он также знает, что ничто в нем никогда не сможет полностью поверить ему. Находясь в бегах так долго, он должен был научиться терпеть определенный уровень боли, должен был постоянно жить с определенной долей страха, что его отношение к этим вещам изменилось. Он знает, что его товарищи по команде принимают обезболивающие от головной боли и прикладывают пакеты со льдом к больным мышцам, — более того, знает, что ему это тоже помогло бы, — но раньше ему не разрешалось делать эти элементарные вещи, если только он не находился на грани смерти в буквальном смысле. В его инстинктах заложено страдать сейчас, переносить невыносимое, даже если этого от него больше не ждут. Он не верит, что заслуживает страданий, он просто ожидает этого и не борется с этим, как делает большинство. Он не знает, как попросить о помощи — не знает, что ему разрешено просить о помощи, — и поэтому не делает этого. Тем не менее, когда Эндрю протягивает ладонь через консоль, он мгновенно сжимает ее, сразу чувствуя себя заземленным и более защищенным. Возможно, он не понимает, как ему так повезло с Эндрю, но он с радостью примет всё, что Эндрю ему даст.

***

Вернувшись в общежитие, Эндрю накинул пушистое одеяло на Нила, лежащего на диване, сварил ему суп, дал три бутылки воды, выключил звук телевизора и в настоящее время примостился на подлокотнике дивана — напротив другого подлокотника, на котором покоилась голова Нила. — Спасибо, Дрю, — говорит Нил в двадцатый раз, чувствуя себя таким счастливым от того, что кто-то заботится о нем. — Скажи это еще раз, и я убью тебя. — Просто ты так добр ко мне, — говорит Нил немного в бреду. — У меня никогда не было никого, кто заботился бы обо мне, когда я болел. Эндрю знал, что Мэри никогда не заботилась о нем так, как следовало бы. Он до глубины души ненавидел ее за это и убил бы сам, если бы она уже не была мертва. Он почувствовал, как гнев закипает в груди, но прежде чем смог ответить Нилу, тот заговорил снова. — Моя мама всегда устраивала соперничество, когда я болел. Если у меня была температура тридцать семь и семь, она говорила мне про то, когда у нее было сорок. Если у меня было кровотечение из-за огнестрельного ранения, она рассказывала мне о том, сколько раз в нее стреляли. Если ты думаешь, что мои шрамы ужасны, то тебе бы следовало увидеть некоторые из ее. Думаю, это был ее способ убедиться, что я в силах двигаться дальше. Если бы я смог думать, что не так уж болен, как был на самом деле, может быть, каким-то образом это помогло бы мне бежать дольше? Простой самообман, чтобы быть сильнее? Я действительно не знаю, как это сработало, но я здесь. И из-за этого я не могу легко попросить о помощи, где-то глубоко внутри меня всё еще звучит ее голос, говорящий мне, что я слаб, что мне нужно просто продолжать идти вперед и всё само собой наладится. Я не знаю, как позволить себе просто лечь и отдохнуть, даже если я объективно знаю, что болен и что, лежа, я быстрее почувствую себя лучше. Я знаю, это может раздражать, и я знаю, что это тебя напрягает — даже если ты хочешь притвориться, что я ничто, — но я действительно рад, что ты здесь, чтобы заставить меня остановиться и отдохнуть. Я не могу просить об этом сам, но я буду счастлив тому, что быстрее выздоровлю. Несколько минут Эндрю до такой степени сидит молча, что Нил не ожидает от него ответа. Эндрю испытывает так много чувств одновременно, он знает, что Нил во многом признался ему и что это было спонтанно. Эндрю чувствует столько всего. Нил заставляет Эндрю чувствовать столько всего. — Ты раздражаешь, но ты не ничто. Ты мой Кролик, и я буду останавливать тебя столько раз, сколько ты мне позволишь. Нил широко улыбнулся в ответ. — Да или нет, Дрю? Я кладу голову тебе на колени, а ты запускаешь пальцы в мои волосы. — Да, Наркоман. Это «да». Эндрю соскальзывает с подлокотника дивана, и Нил перестраивается, чтобы положить голову Эндрю на колени. Пальцы быстро запутываются в непослушных кудрях Нила, нежно оттягивая их в стороны. Он слегка проводит мизинцем по лбу Нила, морщась от исходящего от него жара, и уже собирается усадить Нила обратно, чтобы тот мог принять какое-нибудь лекарство, когда вдруг слышит, что дыхание Нила выравнивается. Решив пока не будить его, он продолжает проводить пальцами по волосам и переводит взгляд на трансляцию экси по телевизору. Он использует игру и запах волос Нила, чтобы успокоиться и напомнить себе, что его Наркоман жив и просто простужен: он будет жить. С ним всё будет хорошо. Он Эндрю Миньярд, третий номер в Лисах, сидит со своим Нилом в их общежитии, и с ним тоже всё будет хорошо. И если через два дня у него поднимется температура, а Нил останется дома после тренировки, чтобы провести пальцами по волосам Эндрю и успокоить его, что ж, это с тем же успехом будет хорошо.