the sound of your voice

      То что аль-Хайтам носит звуконепроницаемые наушники, является практически общедоступным фактом, известным многим в академии. То что аль-Хайтам с большой вероятностью не слушает чью-то нудную речь является сопровождающей этого факта. Аль-Хайтам любит думать, любит уходить в свои мысли, но не любит когда его прерывают в этом занятии. Громкие, режущие слух, голоса тех, кто думает и верит, что аль-Хайтам решит их проблемы или поможет в этом. И Кавех привык. Привык к тому, что много говорит в пустоту, не получая ответа на большую часть. Аль-Хайтам читает очередную книгу, название которой было забыто на первых страницах, ровно тогда, когда в комнату зашел Кавех. Архитектор не стеснялся в выражениях, когда говорил о своем новом проекте и несносном клиенте. Кавех продолжал с пылом говорить о том, как клиент отклонил несколько его идей и чертежей, заставляя Кавеха сомневаться в том, кто именно из них является архитектором, думая, что аль-Хайтам все также продолжает сосредоточено читать свою книгу. Только вот аль-Хайтам уже который раз перечитывает одну и ту же страницу, полностью теряя смысл, вслушиваясь в голос Кавеха. Аль-Хайтам мог снова включить звуконепроницаемую функцию наушников, мог попросить Кавеха выйти, но не хотел ничего из этого. Хотел продолжать слушать Кавеха, мысленно соглашаясь с ним. Самого Кавеха нисколько не смущало то, что он говорил, как он думал, в пустоту. Ему это было даже необходимо. После тяжелого дня, тяжелого проекта из-за которого приходилось не спать ночами, ему просто было необходимо вывалить все скопившиеся куда-то, рассказать кому-то, кто не будет давать ненужные советы. Закончив свои жалобы на все бренное в мире, Кавех вышел из комнаты, а аль-Хайтам вернулся к чтению книги, которую пришлось перечитывать чуть ли не с самого начала. Кавех вернулся быстро, принеся с собой аромат свежесваренного кофе. Поставив одну чашку на столе перед аль-Хайтамом, он сам прошел вглубь комнаты, садясь на небольшую софу и доставая все необходимое для того, чтобы начать рисовать. Закатное солнце освещало комнату, в которой слышались редкие звуки перелистывания страниц и звуки карандаша, которым Кавех что-то выводил на бумаге. — Ты неплохо выглядишь в лучах закатного солнца, — сказал Кавех, думая, что аль-Хайтам все также игнорирует любые звуки. — Я бы даже сказал, что красиво. Аль-Хайтам впервые слышал открытый комплимент от Кавеха, не намеком, а настолько прямо. Аль-Хайтам читал одно и то же предложение уже минуту, игнорируя свое участившиеся сердцебиение. Кавех выкинул скомканный набросок чертежа, проклиная все требования, выдвинутые заказчиком. — На самом деле, я бы предпочел рисовать тебя, а не многотысячный чертеж одного и того же здания. Частью своего разума понимая, что возможно будет сожалеть об этом, аль-Хайтам все же ответил: — Я был бы не против. Удивленный взгляд Кавеха стоил тех немногих размышлений, проходящих в голове аль-Хайтама перед этим. — Ты все слышал? — молчаливый кивок не заставил себя ждать. — И как давно ты делаешь вид, что тебе не интересует то, что говорят в твоем окружении? — Около месяца, думаю, — аль-Хайтам не стал уточнять, что голос Кавеха является одним из немногих, который он не игнорирует. Кавех принял задумчивое выражения, пытаясь вспомнить все, что он говорил аль-Хайтаму, упорно делающего вид, что его не интересует то, что ему говорят. Не найдя того, из-за чего можно было бы начать краснеть, Кавех продолжил: — Мое предложение все еще в силе. — А я все еще согласен, — сказал аль-Хайтам, откладывая порядком наскучившую книгу в сторону.