Верни мне волшебство

Рождественская истина состоит в том, что мы не одни. Удивительно, но рождественское волшебство создает настоящие чудеса, в особенности для тех, кто в них нуждается. Волшебник, лишённый магии, как никогда нуждается в волшебстве. Прошло три года с последнего заседания Визенгамота после окончания второй магической войны, по итогам которой составом судебной коллегии было принято решение изгнать Северуса Снейпа навсегда из магической Британии. Суд усиленно работал над вычищением пожирательского отродья и его приспешников. Высшая мера наказания в виде поцелуя дементора или смертной казни, что в сравнении с первым было бы куда гуманнее, не нашли своего подкрепления в деле, рассматриваемое судом. Снейп жертвовал очень многим, вел сложную жизнь, нес на себе бремя тайного агента по две стороны, что в принципе и стало причиной смягчение решения Визенгамота. Северус глядел на вспыхнутый ярким огнем камин. Пламя в исполнении Гермионы Грейнджер, бежавшей за ним, было всегда очаровательным, когда под рукой была всегда волшебная палочка. Сейчас же он вынужден смотреть за пламенем, которое потухало или разгоралось от тлеющих углей или подкинутых полен, но никак не по движению кончика волшебной палочки и нужного заклинания. Грейнджер, узнав о вердикте Визенгамота, сделала все, чтобы выйти из зала заседаний тем, кем вышел Снейп – изгнанным волшебником. В мире магии это считалось большим наказанием, чем родиться сквибом. Несмотря на все огораживающие словесные стены Северуса для Гермионы, она ослушалась его. «В мире полно несправедливости. Если бы я встала на ступени Министерства, слабо верится, что изменилось бы хоть что-то при еще не расформированном новыми министрами Визенгамоте. А сейчас, я единственная, кто ближе вам всех остальных в Британии. Я тоже волшебник без волшебства». Испробовав при свидетелях маглах не единожды любого вида чары, а в случае Гермионы – трансфигурирующие заклинания, она нарушила Статут о Секретности, который подразумевал собой сохранение маглов в неведении колдоства. За эти почти четыре года Гермиона с Северусом помогли друг другу реабилитироваться после скандального изгнания, однако она еще долгое время спрашивала саму себя о том, насколько хватило безрассудства для такого финала своей не начавшейся карьеры волшебницы и о том, как она была обнадежена тем, что Снейп примет ее протест в свою сторону и будет ли ее жертва не напрасна. — Давай проведём это Рождество по-особенному — ее рука на плече мягкого теплого свитера заставило Северуса проморгаться и оставить воспоминания во вновь потухающем камине. Этот зеленый с белыми снежинками свитер Гермиона подарила ему на первое совместное Рождество. Тогда он не особо был рад такому подарку, ссылаясь на то, что он такое не носит. Но за ним закрепилась традиция надевать этот свитер каждые рождественские каникулы. И зачем таить, что он к нему уже привык? — Уже как три года я праздную его иначе. Северус обернулся и тут же заметил слабую усмешку на губах Гермионы. Она скрыла ей грустный вздох, Рождество действительно проходило иначе. Без волшебства. Без зачарованных свечей под потолком и живых игрушек на ёлке. Но она знала и то, что Северус чуть ли не впервые три года назад увидел украшенную ель в своем доме, сделав это своими руками. Обычно, он мог видеть только работу эльфов в Хогвартсе и никак не быть причастным к Большому залу и собственным комнатам к украшениям в виде омелы, красных бантов и нарядных елок. — У меня уже припасена идея. Будь лапочкой, не забудь про шапку. Довериться такой отчаянной ведьме было непросто. Как, впрочем, и отделаться от нее. Грейнджер показала ему ту его сторону, которую он с напором и усилием отвергал. Дать хоть кому-то позволить себе помочь. Не самовольный отказ от магии сплотил их вместе, это дало возможность показаться беспомощным в глазах друг друга. Ведь волшебник без волшебства – никакой не волшебник, прежние способности атрофировались, а жизнь стала похожа на серую магловскую, лишенную всяких прелестей и красок, которые дарила привычная магия. С этим ужиться, казалось, невозможно. Спустя около получаса совместной прогулки, Снейп увидел, что из себя представлял план Гермионы. Грейнджер провела их через три квартала, чтобы добраться до небольшой рождественской ярмарки и по видимому, провести время здесь. Несколько небольших магазинчиков, чьи крыши украшены еловыми ветками и праздничными яркими красными шарами, огромное количество света от нескончаемых растянувшихся гирлянд создавали непривычную атмосферу лондонского магловского рождества. Гермиона взяла покрепче Северуса под руку, на его удивление такой резкости, чтобы он исключил вариант попытки побега. — Нам крайне не хватает этой атмосферы праздника и духа настоящего рождества. Ты упустил его много раз из своей жизни, я намереваюсь его вернуть. Не расставаясь с рукой Северуса, Гермиона подала ему стаканчик горячего пряного глинтвейна, разменявшись в одной из лавки со вкусностями. Она приманила не меньше, чем та с различными штуковинами и праздничными сувенирами. Тихий район Лондона в отличие от центра привлекал больше. Падающему снегу с уже сероватого от наступающего вечера неба можно было уделить куда больше времени. Он ровно и плавно падал на медленно загарающиеся фонари, сливался с поздравлениями от простых прохожих: "с Рождеством!", а с местного небольшого собора доносились традиционные рождественские хоралы. Сделав пробный глоток и распробовав жгучий вкус согревающего зимнего напитка, Снейп одарил Грейнджер довольной улыбкой, подав ей свою руку, чтобы запустить их ладони в его карман теплого пальто. Это не даст им обоим замерзнуть в этот снежный вечер. И Северус просто вновь нашел идеальный повод, чтобы быть к Гермионе ближе. — С Рождеством, Гермиона. Ты вернула мне волшебство. Она прижалась к его груди, заключая в горячие объятия, начиная верить, что это лишь начало.