bullet with your name

1 a.m. break up 2 a.m. make up 3 a.m. make love Friday dinner, date me Saturday, you hate me Sunday morning, «Baby, can I see you tonight?»

— Опять ты навонял травой на весь кабинет? — она говорит это тем самым раздраженным голосом, который он так полюбил. Бан Чан мало что любил в своей жизни: деньги, власть, траву и ее голос. Он бы очень хотел узнать, как он звучит, когда она стонет, пока чьи-то сильные руки крепко держат за талию, а язык вылизывает различные узоры у нее во рту. Однако все, чего он удостоился за 3 года их общения, это лишь две искренние улыбки: первая, когда он свозил ее на концерт какой-то олдскульной группы, и вторая, когда он подарил ей собаку. Нежное «спасибо», которая она сказала ему в первый день их знакомства, спустя года, Чану уже не кажется таким уж искренним, но это не мешает ему гордиться собой за то, что тогда он ей помог. Сколько джина утекло с тех пор. Тогда он был лишь маленькой рыбкой в огромном океане хищников, каждый из которых, хотел его сожрать и отобрать тот маленький риф, который он сам себе построил. Сейчас это он та самая огромная хищная и злая акула, самый опасный хищник, которого боятся все. Кроме нее. Естественно. Она никогда его не боялась: ни тогда, когда он приставил пушку к ее башке; ни тогда, когда он убил главу ее клана; ни тогда, когда, она обвела его вокруг пальца и забрала очень дорогую ему вещь, а он пообещал убить ее. Конечно, он не собирался. — Это не я, ты же знаешь, что я завязал, — он устал каждую их встречу напоминать ей об этом. А встречались они раз в месяц. Стабильно. Всегда у него в кабинете. Она не позволяла приглашать ее на ужин или к себе домой. В ее дом вход тоже был закрыт. Почти никто не знал, где она обосновалась после того, как кинула его. Но он, естественно, узнал. Только вот Чан не мог понять: он узнал, потому что настолько влиятелен, или потому, что она позволила ему. — Избавься от этой вони к следующему моему приходу, мать твою, — она брезгливо поморщилась, когда села в кресло. Ее кресло в его кабинете. Она сама прислала его, подписав, «я никогда не посажу свою попу, слепленную господом, на твои мерзкие безвкусные кожаные диваны, на которых спермы и коньяка больше, чем воды в мировом океане». Это было грубо, но достаточно правдиво. Его кабинет действительно повидал многих, Чан видел многих и трогал многих, но никогда не чувствовал столько противоречивых чувств к кому-то. Даже к своему нынешнему парню, но ему об этом знать не обязательно. — Я посмотрел то, что ты прислала, — Бан начал сразу с сути, ведь она не любила воду и пустого трепа, — И это лучше чем то, что ты предлагала в прошлый раз, однако все равно мало, — он взял стакан с виски и с прищуром спросил, — Ты настолько отупела или твои аналитики получают деньги за пиздеж тебе? Мы выросли в цене на 20% по сравнению с прошлым годом, а ты говоришь, что мы не достойны своих денег и «наша ликвидность обусловлена случайными факторами, а не объективной статистикой»? Кто вообще писал эту чушь? — конечно, он был недоволен, ведь он поднимался с нуля и заработал так много, что ему уже мало. Но она каждый раз продолжала обесценивать его труд. — О боже, звучишь, как обиженка, — ее яд в голосе и надменность во внешнем виде поражают. Казалось, что стоит к ней прикоснуться и можно умереть от интоксикации. — Забыл, что в прошлые два месяца к вам наведывались копы чаще, чем Хан ходит к венерологу? Твои люди могут сколько угодно пиздеть за прошлый год, но вы ненадежные сейчас, а я люблю деньги больше, чем член, каким бы крутым он ни был. — она улыбнулась почти искренне. — Ты видела его всего один раз, а говоришь, что он крутой, я польщен, это первый комплимент за пару лет, — Чан искренне улыбался. Впервые за пару месяцев их диалог похож на живое общение, а не на перекидывание сухими фактами. — Я… Ее перебил телефонный звонок. «Running up that hill» приятно удивила ее, сидящую на своем ужасно дорогом кресле от Эйлин Грей, которое Банчан ненавидел и даже пытался пару раз выкинуть. Пока рингтон шумел на весь кабинет, она немного пританцовывала и начала подпевать. Она очень редко позволяла ему слышать, как она поет. Чан улыбнулся и взял трубку. — Он снова объявился? — его пробило на смех. Вот уже второй год какой-то ублюдок стабильно пару раз в год угрожает ему смертью. Чана это очень веселит. Желать смерти главе картеля по меньшей мере глупо, больше звучит, как мазохизм. Закончив звонок, Чан снова посмотрел на нее. Она закурила сигарету и просто смотрела, как она дымит, позволяя пеплу лететь на пол. Она никогда не любила этот ковер в его кабинете. — Сколько скидываться на твои похороны? — она была взволнованна, он понял это по рукам, что сжимали сигарету до вмятин, и по ноге, что затряслась всего на пару секунд. — Не дождешься, хотя, если ты станцуешь стриптиз на моих похоронах… — он сделал задумчивый вид, приложил палец к лицу и устремил взгляд вверх, — Ради этого стоит умереть! — Я обязательно станцую чунга-чангу на твоем гробу, будь готов, — ее глаза закатились, а рука, бросив сигарету в пепельницу, смахнула волосы назад. Знак ее превосходства. — Я предпочитаю джигу-дрыгу, к твоему сведению, — Чана это очень веселит. — Тогда вычеркну ее из списка потенциальных танцев, — она очень приторно улыбнулась и встала из кресла. — Дай свой номер, чтобы, когда я сыграл в ящик, ты узнала об этом первая, — очень слабая попытка, но он столько раз пытался получить ее номер, что это стало его идеей фикс. — Ну уж нет, я не хочу быть в твоей телефонной книге, рядом со всеми этими ужасными людьми, — и она знала о чем она говорила. Пять лет назад она впервые увидела его список контактов и была ужасно возмущена.

Контакты Наркотики Оружие Проститутки Поддельные документы Мама Папа Брат Собака Трамп

— Обещаю переименовать проституток в «проституированных женщин», если дашь мне свой номер, — Чан положил руку на сердце и сделал очень умилительные глазки. Она посмотрела на него, как на полного идиота. Кажется, его ждала лекция о проблеме патриархата. — До встречи, приготовь аргументацию получше, — она поднялась с кресла и вышла, даже не посмотрев на него. И так у них было всегда: никакого согласия, никакого спокойствия и мира. На людях они очень милы друг с другом, лучшая пара, которая смогла сохранить дружеские отношения после развода. На деле их отношения можно сравнить с двумя оголенными проводами, неизвестно какой коротнет раньше. Чан открыл телефон и вбил в поиск: «проблемы проституции». Он задумался, может, действительно стать профеминистом?

***

Три года назад… Ветер поет свои песни, играясь с волосами девушки. На берегу пахнет морем и мокрым песком. Сегодня пасмурно. Пальцы тонут в кровавом песке, девушка поджимает пальцы и зажмуривает глаза: видит лишь удары и мертвые тела, а в голове до сих пор стоит истошный вопль ее бабушки. Уже мертвой. Она была главой клана, она была великой женщиной и без нее этот город стал мертвым. Девушка продолжает жмурить глаза и сжимать кулаки, оставляя вмятины от ногтей на ладонях. Боль отрезвляет. Помогает понять, что она еще жива и это не сон, она еще может отомстить. Нужно только собрать силы. И тогда… Внезапно на плечо ложится тяжелая рука. Знакомое сильное сжатие заставляет ее открыть глаза и слегка повернуть голову вправо. — Все готово, пора, — голос ее охранника звучит как всегда: сдержанно и коротко. — Ликорисы? — это единственный вопрос, на который у нее хватает сил. — Их высадили, как Вы и просили, — она улыбнулась. Бабушка была бы довольна. Это были ее любимые цветы. Жаль, что ничего уже не вернуть. — Поехали. — два силуэта синхронно зашагали, утопая в песке. Тяжелые черные ботинки и голые ноги в крови шагали по песку некогда любимого пляжа Хирацуки Саюри. Это была великая женщина клана, которую уважали и боялись все в Японии и во всей Азии. Она всегда действовала открыто и не боялась рисковать. Ее не страшил мужской гнев и патриархальные рамки. Она их ломала кувалдой, чтобы после возвести на обломках патриархата храм Луны и Солнца. Однако не так давно вся Азия с содрогание ждала, кто станет новым главой клана в Корее. И день, когда все стало известно, все кланы запомнят надолго. Непонятно откуда взявшийся наполовину австралиец, наполовину кореец смазал всю картину главе клана Чуёнг. Он ворвался на церемонию и вырезал бывшего главу и его детей. Оказалось, что этот иностранец внебрачный сын бывшего главы, которой убил его мать и оставил его ни с чем. Это была месть. Холодная и кровавая. Хирацуки тоже была там, хотела поздравить нового главу и заключить новый контракт, но пуля-дура не оставила ей выбора, попав точно в цель. Так и умер последний член семьи Хирацуки Химари. Теперь она глава клана. На ее плечах лежало самое важное дело — месть. Главы других кланов шутили, что этой трагедии хватит на пять комедий. Вся Азия с содроганием ждала развязки.

***

— Ты пойдешь в этом? — Мэри смерила ее убийственным взглядом. Химари обернулась и закатила глаза. Сегодня ее наряд был очень экстравагантным: черные кожаные высокие сапоги, красный корсет и туника с объемными рукавами. На глазах черные стрелки и дымчатый макияж, в глазах грусть, на губах красная помада и ухмылка, а в душе злость. И главное ничего из этого не перепутать. — Что рыбка любит, на то она и клюнет, — Химари надела кольцо и покачала головой. — И откуда ты знаешь, что любит «рыбка»? — Мэри была поражена, что ее подруга изменила своему стилю и стала одеваться иначе, чтобы склеить какого-то иностранца. — Мои люди навели справки, за большие деньги, — Химари устало опустилась в кресло, запрокинув голову, — Информации крайне мало, и она крайне бесполезная, но я постаралась выцепить все, что могу. — девушка кивнула на папку на столе. Мэри подошла и взяла ее в руки, она была очень тонкой и в ней лежало всего два фото: на первом этот иностранец держал за талию какую-то блондинку в красном платье, а на другой садился в машину в кровавой рубашке и кожаных брюках. — Не густо, а ты уверена, что это не игра на публику? Вдруг он вообще другой? — вопросы Мэри были справедливы, но у Химари не было иного шанса — она либо убьет его на этом вечере знакомства двух кланов, либо он придет раньше, чтобы сделать ей самое невыгодное в ее жизни предложение и тогда клан станет не больше, чем кормом для этого коршуна. — Таким ублюдкам всегда нравятся типа загадочная на публике, но искренняя с ним, — Химари закинула ноги на стол, Мэри кинула папку к ее ногам. — Ага, слышала, шлюха в постели, хозяйка на кухне, серая мышка на людях, — девушки в один голос рассмеялись. Видеть улыбку на лице Химари за последние недели было очень необычно. Мэри была очень рада. — И каков твой план? — Мэри была готова поддержать любую идею, потому что бабушка Химари была для нее всем: учителем, близким человеком и главой. — Я буду действовать просто и элегантно, и если карма не даст ему пизды, то я ей помогу, — Химари вытащила нож из сапога, кинула фотографию и нож в стену — острие попало прямо в цель. Химари улыбнулась.