Arcanum

– Ты ведешь себя абсолютно по-детски. – Я забочусь о твоих интересах. – Не смей меня игнорировать! Я Вайсс Шнее, двадцать седьмая в очереди на трон! – Руби? – Руби, пожалуйста... Просьбы были проигнорированы, когда Руби взяла свой поднос и протиснулась между двумя посвященными, которых она не знала. Они странно посмотрели на нее, но, решив, что если ей все равно, то и им тоже, вернулись к своей еде. Вайсc осталась одна, в конце концов уйдя к другому столу. Почему она выглядит такой мрачной? Она далеко от моих "варварских привычек в еде" и сидит с людьми своего круга. Глупая Вайс. Руби рычала, пока ела, вызывая странные взгляды людей по обе стороны от нее. Она игнорировала их. Странные взгляды были для нее обычным делом. Единственное, что они сделали, это ограничили ее способность стащить несколько красивых безделушек. По окончании дневных уроков ужин, как правило, проходил оживленно. У студентов постарше были практика и тренировка или даже работа, но для младших посвященных это было началом отдыха. Так должно было быть и для нее, за исключением того, что она должна была быть в Санктум в течение часа из-за того, что Вайсс сдала ее. – Вот ты где. – Коко поставила свой поднос на другую сторону стола, оттеснив кого-то бедром, чтобы протиснуться. – Не видела тебя с другими первокурсниками. Руби нахмурилась, глядя на нее. – Не смотри так. Я надзиратель. Я должна сообщать о пропавших посвященных. И знаешь, на самом деле это не вина твоей соседки по комнате. – Как это нет? Если бы она не рассказала, ты бы никогда не догадалась рассказать Арканистам. Коко поморщилась. – Ну ... да ... – Она отвела взгляд и снова посмотрела на меня. – Так вот почему ты избегаешь ее? Да ладно, тебе не кажется, что это немного подло? Она просто беспокоилась за тебя. – Она каждый день отчитывает меня за то или иное. Я не могу прожить и двух часов без того, чтобы она не оскорбляла меня за мои манеры, речь, пристрастия в еде, за то, как я ношу мантию, за то, как я убираю нашу комнату или за то, что я, по-видимому, сижу как мужчина. – Ах. Это… Вайс стоит довольно высоко в социальном рейтинге. – Мне все равно. – Да, я полагаю, это так. – Коко вздохнула и оперлась локтем на стол. Она ковырялась в еде – это действовало Руби на нервы, поскольку она вспорола бы глотку за такую еду, и Ян, вероятно, тоже. – Хотя я пришла не поэтому. Сегодня вечером у тебя есть несколько часов в Санктум. – Ты отведешь меня туда? – Нет! – Коко отшатнулась от полученного предложения и вздрогнула. – Нет, мне ... мне не очень нравится это место. Она была не единственной, кто проявил подобную реакцию. Парень слева от нее убежал. – Тогда что мне делать, просто пойти туда? – Один из стражей заберет тебя у главного здания академии. Они выполняют там большую часть работы, поэтому знают дорогу лучше, чем большинство. Слушай, что они говорят, и с тобой все будет в порядке. – Коко поколебалась, затем добавила: – И подумай о том, чтобы дать своей соседке по комнате еще один шанс, хорошо? Это будут трудные несколько лет, если ты этого не сделаешь. Опять? Почему все ведут себя так, будто это ее вина в том или ином случае, что она уже не дала Вайсс шанса? Она из кожи вон лезла, чтобы попытаться сохранить мир между ними. Она пыталась изменить свои привычки, чтобы Вайсс перестала жаловаться. – Это не я не давала никаких шансов. Я мирилась с постоянными оскорблениями. – Я знаю. Просто… Это всего лишь одна ошибка, которую она совершила, ясно? Люди совершают ошибки. И ты могла бы рассказать Великому Арканисту, что ты делала. Что бы это ни было, оно не могло доставить тебе больших неприятностей, чем эта. Коко понятия не имела. Правила могут быть нарушены. Принципы - нет. А Вайсс? Вайсс могла бы пойти и окунуть голову в ведро с водой. Руби отодвинула поднос, съев еду до последней крошки. – С меня хватит. Коко вздохнула, но не остановила ее, Руби встала и ушла. – Не могу сказать, что я не пыталась ... Каким бы серьезным ни казался спор Коко с Руби, большинство посвященных практически не заметили его. Жизнь продолжалась, и в столовой было громко от шума и бряцанья подносов и столовых приборов. Никто не посмотрел в ее сторону, когда она выскользнула на лужайку, а затем направилась к зданию академии, как было указано. Солнце начинало садиться и заливало Вейл красным сиянием. Стены Коллегии были достаточно высокими, чтобы помешать этому, отбрасывая темную тень на половину территории, включая здание академии. Несмотря на поздний час, оно все еще было открыто как для самостоятельной учебы, так и для доступа в библиотеку. Пара посвященных и даже один или два Арканиста прошли мимо нее, пока она ждала на ступеньках. Один из Арканистов фыркнул, явно ожидая от нее вежливого кивка и `добрый вечер, Арканист`. Она выпалила это ему вслед, поведя себя так, будто отвлеклась. Что было справедливо, поскольку так было в действительности. Но не с Вайсс. Как бы Коко ни указывала ей, что она ведет себя несправедливо, Вайсс нарушила главное правило. Догмат трущоб. И, конечно, Вайсс не знала этих правил, но, несомненно, даже аристократы знали, что друг друга так не сдают. Ее мысли были о Санктум и о том, что это означало. Руби вздрогнула и потерла руки. Бросили бы ее туда, если бы нашли за стенами? Возможно. Это звучало как суровое наказание именно за это, и, возможно, они дали бы ей еще один шанс. Хотя, возможно, они поместили бы ее в Санктум на более короткий срок. Насколько все было плохо? Что там происходит? Неделя работы в нем сломит ее дух? Думаю, я скоро узнаю… Захрустел белый гравий, и ее уши навострились, уловив тяжелую поступь бронированного ботинка. Ее взгляд скользнул от кожаных ботинок со стальными носками к стальным накладкам на голени, кожаному гамбезону и стальной защите плеч и шеи. Богатый пурпурный плащ свисал со спины человека, а на груди красовалась странная эмблема в виде песочных часов между двумя изогнутыми колоннами. Подняв взгляд выше, она обнаружила, что ее внимание привлекли голубые глаза и нервная, почти несчастная улыбка. – Привет, Руби ... – Жон!? – Ее мрачное настроение рассеялось, и сквозь него начало просвечивать легкое веселье. – Ты мой гид на сегодняшний вечер? – Да. Это нормально? – Нормально? Это здорово! – Кто-то, кого она знала – и, что еще лучше, кто-то, с кем она была в хороших отношениях. После Вайсс, а затем и Коко, это было долгожданным облегчением. Очевидно, и для Жона тоже, потому что его улыбка стала немного более искренней, почти с облегчением. Он стал немного выше, не так сутулился, и его поза вернулась к обычной: он балансировал на одной ноге, заложив руку за голову. – Ха. Приятно слышать. Честно говоря, я немного волновался, что будет не так, что ты будешь зла. – Что? Почему я должна злиться, если мой друг делает это? – Ну... – Жон замолчал на секунду, прежде чем ответить: – Это наказание. Верно? – Однако наказываешь меня не ты. – Верно. – Он позволил остаткам своих нервов сдать. – Наверное, я просто подумал, что заслужу немного гнева. Извини. Это было немного глупо с моей стороны. Ты готова начать? Я пойму, если это не так. Возможно, я смогу выиграть тебе несколько минут, чтобы ты собралась с мыслями. Руби покачала головой. Предложение было хорошим, но этим она только доведет себя до еще большей паники. – Я бы предпочла просто покончить с этим. – Хорошо. Пошли. Я обещаю, что там с тобой ничего плохого не случится. Это помогло больше, чем он думал. В своей голове она представляла твердолобых мужчин и женщин, холодные стены, жестоких охранников и суровые условия. Встреча с Жоном немного отогнала это чувство, отчасти из-за того, каким милым он был, и потому, что он, похоже, не очень хорошо умел лгать. Ян назвала бы его простофилей. Он бы никогда не выжил в трущобах. – Это твоя парадная форма? Она отличается от других охранников. Жон оглядел себя. Фиолетовый плащ отличался от обычного красного цвета гвардейцев Коллегии, в то время как эмблема на груди и преимущественно кожаные доспехи были такими же. Стражи Коллегии не были облачены в тяжелые доспехи или что-то в этом роде, но у них, по крайней мере, были нагрудники, наручи, кожаные наколенники со стальными шипами и похожие на юбку доспехи, которые прикреплялись к нижней части нагрудника и защищали бедра. Его доспехи были почти полностью легкими, и хотя они могли обеспечить некоторую защиту от стрел и другого оружия, они мало что могли сделать против хорошо выверенного удара ножом. – На самом деле я не страж Коллегии, – сказал Жон. – На самом деле я страж Санктум. Мы просто тренируемся вместе. Это униформа тех, кто работает в Санктум. Ох. Тогда это объясняло отсутствие металла. Она предположила, что от него мало пользы против магии. Кожа также помогла бы ему быстрее передвигаться, и Арканисты, вероятно, не полагались на луки, стрелы или мечи в своих битвах. – Но ты сказал мне, что ты был стражем Коллегии, как Сунь. – Я ... на самом деле, я никогда не говорил этого вслух. – Он неловко отвел взгляд. – Я просто позволил тебе предположить это ... Она была больше впечатлена этим обманом, чем расстроена. – Почему? – Большинству Арканистов мы не очень нравимся. Она собиралась снова спросить "почему", прежде чем ей в голову пришел очевидный ответ. – Ох. О, точно. Но я не такая. – Даже в трущобах у нее были довольно хорошие отношения со стражей. С другой стороны, Джуниор всегда вовремя платил взятки. – Сунь тоже страж Санктум? – Нет, нет. Он из Коллегии. Тебя это действительно устраивает? – Конечно. – Она толкнула его локтем в бок. – Это же не похоже на то, что ты меня арестовываешь, не так ли? Он улыбнулся в ответ. – Нет. Сегодня я просто показываю тебе окрестности и слежу, чтобы ты не заблудилась. – Тогда все в порядке. Мне все равно, какого цвета плащ на тебе. Фиолетовый тебе идет. Лицо Жона покраснело, и он отвернулся, потирая щеку. – С-спасибо. /-/ Санктум был спрятан в дальней части Коллегии, вне поля зрения за стеной колючей изгороди и закрытыми коваными железными воротами спереди. Снаружи он выглядел как особняк особо богатого дворянина. Снаружи даже был красивый фонтан и сады, в то время как у главного здания были красивые высокие окна, выразительная архитектурная композиция и белые колонны из цельного мрамора. – Это намного менее… эм… ужасно, чем я ожидала. Жон рассмеялся, вернувшись после разговора с охранником в похожей на его собственную одежде. Ворота открылись перед ними, и он провел ее внутрь. – Нам приходится держать здесь много людей, и было обнаружено, что заключенные лучше реагируют на то, что с ними не обращаются как с животными. Это было задолго до меня. Интерьер тоже довольно приятный. – Камер нет? – Нет. Каждый гость получает полноценную спальню с тем, что ему нравится, в пределах разумного. Все окна снаружи закрыты маленькими металлическими решетками, но мы стараемся создать иллюзию, что это не тюрьма. Не то чтобы это всегда срабатывало ... Конечно, нет. Это все еще тюрьма. Даже если бы она была заперта внутри и имела всю роскошь, о которой только могла мечтать, ее все равно держали бы подальше от Ян. И снова ей пришлось напомнить себе, что она здесь не в качестве заключенной. – Что теперь? – Итак, мы пометим тебя как помощника. Таким образом, никто не подумает, что тебя поместили сюда насовсем. Ты получишь плащ, подобный моему, чтобы носить его временно. В другие вечера, когда я не буду тебя сопровождать, обязательно приходите сюда как можно быстрее. – Будут ли у меня проблемы, если я этого не сделаю? – Ничего слишком страшного, – сказал он с улыбкой. – Тебя могут задержать, если они подумают, что ты заключенная, но просто объясни, и они проверят записи. Как только они увидят, что тебя в них нет, они отпустят тебя. Жон привел ее в фойе главного здания, в котором были блестящие полы, колонны и балкон на втором этаже. Оттуда на них смотрели несколько фигур – некоторые в мантиях Арканистов. Они увидели ее и поморщились, отворачиваясь. На первом этаже толпились многочисленные стражи в пурпурных мантиях Санктум, в то время как двое охраняли дверь, расслабленные, но готовые вмешаться, если кто-нибудь попытается ускользнуть. Все взгляды были прикованы к ней, оценивая и решая, кто она такая. Руби напряглась, и Жон положил руку ей на плечо, подводя к деревянной стойке, за которой сидел гораздо более пожилой страж лет шестидесяти-семидесяти. – Руби Роуз прибыла для ее работ, – громко сказал Жон. Охранники поблизости расслабились и отвели глаза, их любопытство было удовлетворено. Он сделал это для нее, убедившись, что все будут знать, что она не заключенная. – Она будет работать здесь неделю. Только по вечерам. Мужчина что-то записал и положил завернутый пакет на прилавок. Жон открыл его и позволил развернуться длинному – слишком длинному для нее – фиолетовому плащу. Он был таким большим, что ей пришлось позволить ему помочь надеть его, закрепив его поверх воротника и приколов Арканом к мантии посвященного. Даже тогда он волочился за ней по полу. – Тебе просто нужно быть осторожной, чтобы не споткнуться, – сказал он, слишком удивленный ее сердитым взглядом. – Ты называешь меня коротышкой? – Хрк. Нет ... Он точно врал. Тьфу. Ей просто не хватало еды, или, может быть, просто ее мама, которая, как всегда говорила Ян, сама была довольно маленького роста. В прошлом быть низкой и легкой всегда было хорошо, так что она не собиралась слишком расстраиваться из-за этого. – Ты нужен в Санктум завтра вечером, – сказал мужчина за стойкой. Я ...? – Я? – Спросил Жон. – Так рано...? – Ты поменяешься сменами. Элмондейл болен, и у него нет сил. Сегодня вечером его заменит кто-то другой, но нам нужно, чтобы ты заменил его завтра и до конца недели. – Он кивнул ей. – Проследи, чтобы она получила работу на всю неделю. Если у нее возникнут какие-либо вопросы, она может обратиться ко мне или к кому-нибудь еще. Я позабочусь, чтобы все знали, что у нас есть посвященная отрабатывающая наказание. С ней ничего не случится. – Верно. – Жон выглядел обеспокоенным, хотя и не из-за нее. – Думаю, с этим ничего не поделаешь. Я явлюсь в Санктум завтра утром. Руби подождала, пока они останутся одни, Жон вел ее по одному из коридоров, прежде чем спросить: – Я думала, это Санктум. – Так и есть. Вроде того. Технически это поместье Санктум. Сам Санктум - это… это не то, о чем тебе следует беспокоиться. – Он устало улыбнулся ей. – Я покажу тебе, какой работой ты будешь заниматься. Это далеко не так захватывающе, как ты себе представляешь. /-/ – Привет, посвященная. Не возражаешь, если я перекинусь с тобой парой слов? Вайсс напряглась, держась пальцем за корешок книги в большой библиотеке, готовая вытащить его. У нее перехватило дыхание, и она повернулась, вертя оскорбления на кончике языка и готовая содрать кожу с любого, кто посмел ее прервать. Слова замерли у нее на губах, когда она увидела перед собой надзирательницу Коко Адель. – Надзиратель, – сказала она, почтительно склонив голову, поскольку сработали привычки и тренировки. Надзиратель не был почетным титулом и не имел значения за пределами Коллегии, но теперь она была ее частью, и поэтому Коко заслуживала подобного уважения. – Конечно, – сказала она, – я всегда могу найти для вас время. Не хотели бы вы поговорить за чаем или в уединении моей комнаты? – Ничего столь формального. Если мы поговорим здесь все будет в порядке. Здесь? В библиотеке? Вайсс огляделась. На самом деле это было неподходящее место для встречи, но она предположила, что люди внутри были достаточно далеко, чтобы их не услышали. Это также может быть признаком того, что это было простое сообщение, которое нужно было передать дальше. При дворе место и время могли диктовать, что должно быть сказано. Очевидно, что ничего с какой-либо степенью секретности не требовалось, и, следовательно, не было ничего такого, о чем ей следовало бы беспокоиться. – Очень хорошо, Надзиратель. Я к вашим услугам. – Я надеялась поговорить о твоей милой соседке по комнате. И вот так вежливая улыбка Вайсс увяла. – А что насчет нее? – Ты знаешь, что моя работа - присматривать за вами, посвященными. Это включает в себя решение проблем, будь то вы двое, слишком много кричащие, или ссора соседей по комнате. – Старшая девушка на мгновение раскрыла намек, прежде чем продолжить. – У вас с Руби случилось последнее. Ты знаешь, я здесь, если тебе нужен совет. – Благодарю вас за мысль, но я сама вполне способна разобраться с Руби. Лице Коко вовсе не выражало уверенность. – Ты уверена? Вайсс напряглась. – Вы сомневаетесь во мне? – Если я могу быть откровенной, да. Я сомневаюсь в тебе. Откровенный ответ потряс ее. Никто бы не осмелился так разговаривать с ней за пределами этих стен. Никто не станет сомневаться в способности Шнее выполнить любое задание, особенно до того, как у нее появится шанс показать свои результаты. Ее волосы встали дыбом, и она встала на цыпочки, борясь за небольшую прибавку к росту – тщетная попытка против Коко Адель. Остановись, сказала она себе. Это Коллегия, и она мой надзиратель. Более того, ранг здесь ничего не значит. Это было больно, но она заставила себя опуститься на пятки и изо всех сил сдержала яростный ответ. – Это так? – выдавила она, слова были отрывистыми и напряженными. – Насколько я вижу, тебе не очень везло, и поверь мне, я наблюдала. Вы двое представляете собой настоящее зрелище. Как это раздражает. Как раздражает. Руби, казалось, ничего не замечала, сколько бы раз Вайсс ни пыталась указать ей на это. Или, если быть более точным, Руби, казалось, было все равно. Похоже, что ее репутация для нее ничего не значит. Неужели она не видит, что, выставляя себя напоказ, мы подвергаем себя насмешкам? – Я пыталась объяснить ей суть дела, – сказала Вайсс. – Я сказала ей, как по-детски она себя ведет. – Ах. – Коко смотрела куда угодно, только не на нее. – Этими самыми словами, держу пари? – Конечно. – Ты когда-нибудь думала, что в этом может быть проблема? То, что ты позвала меня, когда обнаружила ее пропажу, может быть воспринято некоторыми как злоупотребление доверием, но я сомневаюсь, что этого было бы достаточно, чтобы заставить ее так себя вести. Тем не менее, это вполне может стать той соломинкой, которая сломала хребет верблюда. – Соломинкой, добавленной к чему? Я была к ней исключительно внимательна. – Ты была критична, – отметила Коко. – И не совсем деликатна, осторожна или ненавязчива в этом. Знаешь, я разговаривала с ней этим утром, и единственное, на что она мне пожаловалась – это постоянный шквал оскорблений. – Я не оскорбляла ее! Я ... – Вайсс замолчала. Ее губы задрожали. – Я высказывала критические замечания ... и предложения. Я-я высказывала их только из желания помочь ей. – Хм. И ты ясно дала ей это понять? – Нет. – Она поспешила добавить: – Но только потому, что это должно быть очевидно. Я трачу время и силы, чтобы научить ее правилам приличия. Я – Вайсс Шнее. Это очень щедрый жест. – Это не так, но она просила тебя делать это? Это не должно иметь значения. Ее долгом было помогать тем, кто ниже ее. С ее стороны это был благотворительный акт, заслуживающий похвалы или благодарности от Руби, а не этого мелодраматического равнодушия. Вайсс фыркнула, дав свой ответ, вообще отказавшись произнести хоть слово. – Хм. Ну, подумай об этом немного. Может быть, дело в том, что ты не передаешь свои намерения. Или в том, что она не улавливает их. Возможно, вам стоит обсудить это между собой. Желательно, пока не стало еще хуже. – Я уверена, что мы решим этот вопрос в течение дня, Надзиратель Адель. По отсутствию ответа было очевидно, что Коко не чувствовала того же. /-/ Работать в Санктум было не так уж плохо. Уборка, мытье посуды и нарезка овощей – именно те виды черной работы, которые аристократка сочла бы ужасно скучными и оскорбительными, но которыми она занималась снова и снова, чтобы заработать немного еды или питья. Это было совершенно расслабляюще, и это заставило ее улыбнуться, особенно при мысли о том, что Великий Арканист и все остальные думают, что они наказали ее. Как только она закончила нарезать целую армию моркови и лука-порея и высыпала их в бульон, она перешла к подметанию коридоров, используя длинную метлу для сметания пыли с полов. Время от времени мимо проходили охранники, ничего не говоря. Однако всякий раз, когда появлялась фигура в мантии, интерес Руби достигал пика. Узники Санктум. Люди подобной, которым она могла быть. Руби с любопытством наблюдала за ними, отмечая, как они ходили и вели себя, как держались. Их одежды были яркими, и они выглядели сытыми и здоровыми. Более того, они могли свободно бродить по зданию, когда пожелают. Когда ее заставили полировать полки в библиотеке, гораздо меньшей, чем школьная, она заметила, что по крайней мере восемь из них читают в разных местах. Они не выглядели и не вели себя как заключенные. Но все до единого они презирали ее. Взгляды, которые они устремляли на нее, были намного больше наполнены злобой, чем взгляды на Жона или охранников. На самом деле, они, казалось, были полны решимости полностью игнорировать Жона и сосредоточить всю свою ненависть на ней. Должно быть, их сюда поместили Арканисты. Или, может быть, они винили всех Арканистов, поскольку Санктум управляла Коллегия. Как только она поняла, что шанс поговорить с кем-либо из них близок к нулю, она опустила голову и сосредоточилась на текущей работе. – Я закончила. – Я вижу. – Жон огляделся с легким благоговением. – Большинство дворян не такие быстрые, как ты. Или, скорее, они такие же быстрые, но не такие усердные. – Ты имеешь в виду, что они отлынивают и ноют, – предположила она. – Ха. Да, это так. Руби ухмыльнулась: – Значит, подобные наказания случаются часто? – Это не редкость. Я бы сказал, что у нас каждую неделю кто-то находится в качестве наказания. Но пусть это не забивает тебе голову. В году всего пятьдесят две недели и сотни посвященных. Ты же не хочешь, чтобы тебя отправляли сюда несколько раз. Она не собиралась быть пойманной несколько раз. Как только я получше освою свою магию, будет легче проникать внутрь и выходить. – Завтра ты будешь выполнять ту же работу, – сказал он. – Но меня не будет рядом, чтобы присматривать за тобой, поэтому, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, попроси помощи у охраны. Ты хочешь, чтобы я записал список заданий, или ты сможешь их запомнить? – Я запомню. – Желая сменить тему, она снова посмотрела в библиотеку и сказала: – Тебя не беспокоит, что люди попытаются сбежать? Им просто позволено бродить, где они хотят. – Это не проблема. Мы обучены иметь дело с Арканистами, и даже если бы они сбежали, они бы только попали в Коллегию. Как только мы поднимем тревогу, каждый Арканист примчится сюда, чтобы усмирить их. И большинство людей здесь не настолько опасны. – Это так? – Нет. По-настоящему опасные Арканисты не позволяют захватить себя в плен. Обычно это те, кто участвует в больших битвах. По крайней мере, мне так говорили. Очевидно, я никогда никого не видел. – Он рассмеялся. – Но да, те, кого приводят сюда, как правило, мелкие преступники. Возможно, они злоупотребляли своей властью, копались в вещах, в которых не должны были, или не имеют желания представлять Коллегии. Они опасны, но не опаснее других людей в стенах города. – Хм. Что за люди? – Ну... – Жон заглянул в библиотеку и понизил голос. – Видишь того блондина? Джером Де Форт. Его застали за разработкой заклинаний, которые воздействуют на сознание людей. У него в подвале была заперта молодая горничная, которую он пытался превратить в рабыню. Она сбежала и подняла тревогу, и Коллегия привлекла его к ответственности. – Брюнетка в углу, – продолжил он. – Саманара Ансар. Прошла обучение в Коллегии. У нее был друг детства, который должен был жениться на ней, но к тому времени, как она закончила Колледж, он ушел и женился на другой. Она убила их обоих и сразу после этого сдалась. Отвратительные люди, но не хуже тех, что существовали где-либо еще в городе. Главное отличие заключалось в силе, которой они обладали, что требовало более долгосрочного решения. Она могла понять, почему они не хотели, чтобы кто-то пытался использовать магию разума. Другая… на ум пришло слово `псих`. – А в углу черноволосая, та, что читает книгу при свече? Это Синдер. Синдер Фолл. Руби увидела ее. Элегантная и привлекательная, с тонкими чертами лица и ярко-желтыми глазами. – Что она сделала? – Дело не в том, что она сделала, а в том, кто она есть. Она Дикий маг. /-/ Дикий маг. Прозвище, титул преследовал ее всю дорогу через Санктум и преследовал ее после, до ее общежития и еще долго после того, как Жон пожелал ей спокойной ночи. В Санктум был Дикий Маг. Так близко. На расстоянии вытянутой руки. – У тебя была твоя первая ночь в Санктум, – сказала Вайсс. На самом деле это был не вопрос, поскольку она знала, что Руби была именно там. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги, с книгой на коленях. Она не спала, когда вернулась Руби. – Как все прошло? Разговоры сейчас? Руби бросила взгляд на свою соседку по комнате и отвернулась, снимая мантию и бросая ее у кровати. Она услышала возмущение Вайсс и тут же решила не складывать ее, как планировала, просто назло ей. – Ты не можешь вечно меня игнорировать. Это по-детски и мелочно. – Я раздеваюсь, – огрызнулась Руби в ответ. – Разве не ты говорила мне, что невежливо разговаривать с кем-то, когда он переодевается? – Ах, да. Что ж,… Я рада, что ты послушала. – Уклончивость Вайсс превратилась в хмурый взгляд, когда она сосредоточилась на другой части ответа Руби. –Почему ты так злишься на меня? Я всего лишь задала вопрос. – Я только что вернулась и устала. – Не говоря уже о том, что ее разум горел от осознания того, что Дикий Маг был там, достаточно близко, чтобы она могла поговорить, если бы у нее была такая возможность. И что еще лучше, завтра Жон собирался быть занят своими обязанностями в Санктум. – Ты можешь хотя бы минуту подождать, пока я отвечу. В Санктум все было в порядке. Ничего не произошло. Я мыла пол, нарезала овощи и занималась прочими бытовыми делами. – Как низко. – Вайсс вздрогнула. – Означает ли это, что этот глупый маленький спектакль между нами закончился? Потому что самое время. Ты сегодня устроила сцену, и люди говорили ... Руби прервала ее, громко взмахнув одеялом и забравшись под него.  – Это не так. – она сказала. Это был шанс Вайсс – предоставленный с тех пор, как Коко так вежливо попросила – и первое, что она сделала, это снова оскорбила ее. – Спокойной ночи, Вайсс. – Что? Руби... – Спокойной ночи, Вайсс! – Ты – ты невыносимый ребенок! Я пытаюсь помирить нас. Да, у тебя не очень хорошо получается. Фыркнув, Руби натянула одеяло на голову и отключилась от внешнего шума. Ей было о чем подумать. Были гораздо более важные вещи. /-/ Она была на взводе весь день. На этот раз ее завтрак был скудным, и обед тоже. Во время уроков она быстро барабанила пальцами по парте, едва слушая, что бубнят учителя, а Вайсс громко и агрессивно разглагольствовала о ее детском поведении и том, что она избегает ее. Руби сидела одна, и Вайсс, в какой-то глупой попытке заставить ее чувствовать себя плохо, сделала то же самое. Руби не чувствовала себя плохо. Ее мысли были о Санктум. Когда подали ужин, она набила рот и убежала пораньше, уворачиваясь от Вайсс и Коко задолго до того, как они попытались загнать ее в угол. Крошки сыпались у нее изо рта, когда она пробиралась к Санктум и ждала у ворот, ерзая, когда подошел охранник. – С прошлой ночи, – сказал он. – Я помню. Заходи, но не забудь захватить свой плащ. – Да. Да. Спасибо. Она бросилась через сад и поднялась по ступенькам к главной двери. Сделав глубокий вдох, боясь вести себя слишком подозрительно и привлечь внимание, она замедлила шаг до нервной походки, когда вошла и приблизилась к стойке регистрации. За ней стоял тот же пожилой мужчина, что и раньше, и он узнал ее без происшествий, положив пакет на прилавок и нацарапав на пергаменте то, что, как она предположила, было ее именем. – Тот новокровный сегодня занят. Ты знаешь, какие задания тебе дали? – Да, сэр. – Сэр? – Мужчина издал долгий гнусавый смешок. – Впервые кто-то из тебе подобных назвал меня сэром. Вежливо для дворянина. Тогда продолжим. Он сунул плащ ей в руки и махнул рукой, чтобы она шла дальше. – Или тебе нужна помощь, чтобы завязать это? Ее ярко-красное лицо сказало все. Спустя десять минут накинув на плечи скомканный плащ, она бросилась на кухню, взяла разделочную доску, предложенную шеф-поваром – который не был ни охранником, ни заключенным, а просто работал там – и начала резать картофель и чеснок со скоростью, которая заставила бы Ян опасаться за кончики ее пальцев. Шеф-повар, должно быть, подумал о том же, потому что он навис над ее плечом и сказал ей положить пальцы на нож, если она собирается так резать. Как только она это сделала, и как только костяшки ее пальцев направили нож, он кивнул и вернулся к приправлению мяса. Без Жона и наблюдателя, но у нее все еще была работа. Постоянный стук ее ножа эхом разносился по кухне, и она наполнила свою доску, прежде чем поднять ее и переложить готовые изделия на другой поднос. Сегодня не суп и не рагу. Очевидно, они ели что-то более вкусное. – Я закончила с картошкой и луком. – Теперь зеленая фасоль и спаржа, – сказал шеф. – И не перепутай их. Тьфу. Еще? Ноги Руби нетерпеливо постукивали по полу, когда она приносила их, плавающие в ведрах с чистой водой. Как только она закончила, она достала десять палочек спаржи и нарезала их на кусочки. После фасоли начался лук, и Руби резала его и вытирала глаза рукавом и плакала так, словно ей только что сообщили о смерти Ян. Если и был какой-то особый способ нарезки, то шеф-повар был подлецом, потому что не сказал ей об этом, и ей приходилось время от времени делать паузы, чтобы умыться. К счастью, как только все это было приготовлено и пересыпано в миску для последующего использования, шеф-повар осмотрел ее работу и одобрительно хмыкнул. – Ты работаешь быстро. Желаю, чтобы все сопляки, которых мы получаем, были такими же. Ты свободна. Поблагодарив его и натянув фартук поверх мантии, она выбежала и схватила метлу из шкафа для уборки, затем поднялась по парадной лестнице со стеклянной люстрой наверху на второй этаж. Факелы тепло горели в подсвечниках, пока она пыталась не пробежать мимо охранников. Она опустила голову, пробормотав вежливые приветствия, когда проходила мимо. Жона нигде не было видно. Она подметала, как кто-то, одержимый духами чистоты. Ее метла расплывалась влево и вправо, поднимая облака пыли, которые уносились к открытым окнам. Несколько человек посмотрели на нее косо, но никто не мог сказать, что она не выполняет порученную ей работу, поэтому они пошли дальше, зажав рты руками. Заключенные отнеслись к этому менее снисходительно, хмуро глядя на нее или бормоча оскорбления, которые она могла лишь смутно слышать. Пробираясь боком по главному коридору, она не сбавляла бешеного темпа, следя за тем, чтобы сделать ровно столько, чтобы показать очевидное улучшение, но не настолько, чтобы замедлиться. Если бы кто-нибудь спросил, она могла бы прикинуться дурочкой, и никто не был здесь, чтобы наблюдать за ней. В ту самую секунду, когда она могла считать, что дело сделано, она поспешила обратно и убрала метлу, затем взяла тряпку и бросилась обратно в библиотеку. Ее сердце бешено колотилось, а в голове стучало вместе с ним. Вполне реальный страх, что ее может там не быть – что она может делать что-нибудь еще – привел ее в ужас. Она не могла просто спросить, где найти Дикого Мага. Это было бы слишком подозрительно. Пришло сокрушительное облегчение. Она была там, сидела за тем же столом, что и накануне, и читала ту же книгу при том же слабом свете свечи. Другие заключенные – или "гости", как выразился Жон, – тоже были в библиотеке, но они держались особняком, и мало кто был близок с ней. В комнате было двое охранников Санктум, но они сидели за главным столом и не обращали внимания на происходящее. Они были готовы отреагировать на любой шум или насилие, но, очевидно, ничего подобного не ожидали. Внезапно столкнувшись со своей добычей, Руби почувствовала себя потерянной. Она действительно могла просто подойти и поговорить с Диким Магом? Просто вести себя так, как будто это нормально? Жон не говорил, что существуют какие-либо правила, запрещающие взаимодействовать с людьми здесь, и работа на вечер была выполнена. Ей просто нужно было протереть книжные полки, некоторые из которых были рядом с ней. Она отошла на шаг подальше, проводя тряпкой по дереву и пытаясь придумать лучший способ приблизиться к женщине. Что она могла сказать? Эй, я тоже Дикий Маг. Что такое на самом деле Дикий Маг? Из-за этого ее могут бросить в Санктум. Но я не могу не поговорить с ней. Мне нужно знать, кто я такая и почему Коллегия охотится за мной. Ей потребовалось десять минут, чтобы вытереть эти книжные полки. Дикий Маг никак не отреагировала, продолжая смотреть вниз и читать свою книгу, в то время как Руби стояла позади нее, так близко, что, если бы она отступила на шаг, ее задница врезалась бы ей в спину. Ее мышцы были напряжены. Полка была начищена до блеска и так было в течение последней минуты. Теперь она стирала лак. А затем женщина вздохнула. Слышно. – Ты собираешься говорить со мной или просто пялиться до конца вечера? Руби подпрыгнула. Тряпка упала на пол. – П-прости! Я ... я имею в виду, не то чтобы я смотрела. – Я заметила твой интерес еще вчера. Ты была с пустоголовым. – Книга тихо закрылась, и женщина отложила ее, отодвинув стул и повернувшись. Ее глаза были ярко-золотого цвета, и она критически оглядели Руби с ног до головы. – Ты ни разу не отвела от меня глаз. Либо ты чего-то хочешь, либо находишь меня настолько соблазнительной, что не можешь устоять. Ее губы дрогнули. – Мы можем удалиться в мою комнату, если ты этого хочешь ... – Я не такая. – Руби нагнулась и подобрала свою тряпку. Когда она поднималась обратно, рука Дикого Мага схватила ее за подбородок, прижав два пальца к ее шее. Руби замерла. – В чем же тогда твой интерес? – Глаза Синдер впились в нее. – Пришла позлорадствовать над поверженным опасным Диким Магом? Или тебя интересует этот термин. Ты все еще молода. Бьюсь об заклад, ты даже не знаешь, что такое Дикий Маг. Не так ли? – Нет. – Она увидела возможность. – Ты скажешь мне? – Знание ради знания. – Синдер фыркнула и отпустила ее, поворачиваясь обратно. – Я не собираюсь удовлетворять твое праздное любопытство. Оставь меня. Страх заглушил здравый смысл. – Нет, – взмолилась она, хватая женщину за локоть. – Пожалуйста. Мне ... мне нужно знать! Золотистые глаза снова остановились на ней. Они сузились, оглядывая ее еще раз, но с новым выражением. Губы женщины сжались и вытянулись в линию. Ее взгляд метнулся в сторону дверей, а затем она встала, высвобождая руку. Сердце Руби упало. – Следуй за мной. Что? Времени задавать вопросы не было. Женщина взяла свою книгу и целенаправленно пошла прочь. Руби вскочила на ноги и последовала за ней, убедившись, что охранники не восприняли это как слежку за ней, а вместо этого ушли по своим делам. Выйдя за дверь, Синдер повернула налево, а Руби направо. Затем, через секунду, она бросилась налево и последовала за ней. Они прошли мимо охранника Санктум, шедшего в другую сторону. Он проигнорировал Синдер и кивнул Руби. Она ответила тем же, пробормотав что-то о том, что ей нужна метла, и избегая встречаться с ним взглядом. Ее сердце подскочило к горлу, но он никак не отреагировал и позволил ей пройти мимо. Синдер повернула еще раз налево и прошла через открытую арку. Коридор внутри был узким, с дверями по обе стороны. Подойдя к одной из них, она повернулась и вошла в нее. Руби последовала за ней. И тут же была прижата к закрывшейся двери. Дикий Маг нависла над ней – одна рука на деревянной обшивке у ее лица, колено между ног Руби, а ладонь на ее подбородке, прижимая ее лицо к своему. Их глаза были всего в нескольких дюймах друг от друга, лица еще ближе. Руби замерла, одна рука потянулась к ножу, спрятанному под мантией. Она не вытащила его. Пока нет. – Ты не первая, кто спрашивает меня, что такое Дикий Маг, но ты первая, кто спрашивает с таким страхом. Остальные требуют ответов и уходят оскорбленные, когда я им отказываю. Они ведут себя так, как будто секреты принадлежат им по праву рождения. Но ты. Тебе нужны ответы, не так ли? – Губы женщины растянулись в довольной улыбке. – Маленький Дикий Маг.