карты не лгут.

— Блэйз, смотри что раздобыла, — Пэнси крутит в руках коробочку. — Шла в дырявом котле, вижу Луна — стоит втыкает. Подхожу, а там за витриной карты лежат. — Ты общалась с Луной? Смешно, — фыркает Блэйз и вырывает коробку. — Не трогай, черт. Она даже не повернулась: ни привет, ни пока. Стоит и начинает лекцию о том, что такое таро. А лавка закрыта была, пришлось стоять с ней и ждать. В общем, смотри… Она вытаскивает колоду карт и движением руки «размазывает» их по поверхности дивана. На плотной бумаге изображения разные-разные, яркие, в движении. — Мы откроем все тайны, детка, — самодовольно щуриться Пэнси. — Фу, не разбрасывайся словами, — Блэйз кривит брезгливую гримасу. — Ну уж точно не при мне. — Ты зануда. Так и получилось, что большая половина школы теперь постоянно бегала вокруг Пэнси. А именно Гриффиндорцы, с которыми она не так давно вышла на хороший контакт. Пэнси притащила с собой карты таро и теперь в гостиной Слизерина стало слишком много красного. Главное правило — до восьми часов разойтись всем, иначе кое-кто разнесет это общежитие. А этот кое-кто — Драко Малфой, который все так же тяжел с другими факультетами, да и с учениками собственного не всегда в ладах. Может быть Драко недопонятый гений, но сейчас, когда его окружение активно трется с Гриффиндорцами, а он ни в какую не признает их роль в жизни Хогвартса, он просто конченный идиот. Как и говорит ему в лицо Пэнси. Девушка несколько раз пыталась вывести его на этот разговор, но это было просто бессмысленно — каждый диалог заканчивался спорами.

***

— Слышь, Малфой. Давай тогда так: кто влюбится в Гриффиндорца первым — тот будет делать домашку по ботанике за двоих месяц. Похер в кого, я об этом узнаю, — Пэнси тянет руку. У Малфоя на лице написано, что «Пэнси дура», но он пожимает ей руку. — Не узнаешь, ты первая проиграешь.       

***

Библиотека Хогвартса всегда довольно пустая. Стеллажи, будто тянущиеся в небо, неяркое освещение в приглушенных фонарях. Редкие звуки страниц, которые листают, такое же редкое, еле слышное дыхание. Пэнси водит пальцем по одному из стеллажей в поисках одной из нужных книг. Глаза разбегаются, буквы плывут от такого количества. Сзади чьи-то медленные мягкие шаги. Девушка оборачивает голову и замечает выглядывающую из угла макушку каштановых пушистых волос. Перед ней знакомое лицо — Гермиона Грейнджер. Очертание острой линии челюсти, заинтересованные глаза, хрупкое телосложение. — И тебе привет Гермиона, — Пэнси говорит аккуратно, зная, что девушка еще может испытывать подозрительность к Слизеринской доброте. — Привет. Что-то потеряла? Не видела чтобы ты раньше была заинтересована этой частью замка. — и Гермиона права. Пэнси никогда не посещала библиотеку, потому теперь ей так трудно найти нужный экземпляр. — Да, потеряла. Не подскажешь? Вижу, ты тут все знаешь. — Ну почти, что ищешь? Пэнси объяснила о чем учебные пособия, называла примерного автора и девушки принялись искать книгу. Пэнси удивилась любезности Гриффиндорской ученицы, тем более когда это Грейнджер, но не подала виду и активно беседовала с Гермионой об этой книге. Не такая уж она и занудливая. Очень много полезного для себя вывела Пэнси, но в один момент она зациклились на мысли о том, что с Гермионой можно будет подружиться по-ближе, если та, конечно, согласится. Через минут семь поисков, Гермиона подозвала деревянную лестницу, которая моментально подлетела на нужное место. Она взобралась на полку, которая выше их обоих почти в два раза и восторженно вскрикнула «Вот!». Действительно, книга пособия таро, нужные трактовки, техники и методики. Девушки, занятые беседой, решили остаться на пару минут в библиотеке, потому что Грейнджер опять предложила свою помощь, так как знала и смыслила в гадании, но особо ей не занималась. Она разложила по полочкам азы гадания для Пэнси, а вторая просто внимательно слушала, и непривычно для себя «таяла» в чужом окружени. От голоса Гермионы было просто приятно, будто ничего до этого не было и девушки были знакомы уже сотню лет. Мысль о том, что порой общаться с другими, как показалось, далекими от тебя людьми — интересный опыт. И Пэнси соглашается со своим собственным мнением. С тех пор девушки все чаще пересекаются в обеденное время, рассказывая друг другу о многом. Гермиона часто об учебе, но о себе говорила тоже достаточно. Паркинсон лишь с интересом ее слушала, внимательно разглядывала и искренне смеялась. Единственное, что было не свойственно ей — то, что она пыталась использовать более менее культурную лексику. Гермиона в ее глазах та самая литературная героиня с красивым языком. Вот так и сузилась пропасть между Гриффиндорцами и Слизеринцами. Драко появлялся в общежитии почти к девяти, поэтому некоторые даже спокойно задерживались, но большинство до восьми уже убегали — не желали видеть грозного Драко. Одним вечером Пэнси сидела на кресле около камина, увлеченно раскладывая на стол карты с сидящей напротив Гермионой и ее друзьями на полу. Рон, точнее не друг, а парень, все время задавал глупые вопросы с которых Блэйз смеялся до боли в животе, а Гермиона лишь обреченно вздыхала и пинала его. Гарри тоже пришел, но в такой атмосфере: комната без света, лишь только огонь из камина, мягкий ковер и даже душевные разговоры в сопровождении с орами Блэйза, которые ничем не мешали, Гарри чувствовал, что вот-вот уснет прям на этом полу. Он краем уха слушал разговоры двух девушек, вяло улыбался, но глаза уже сами закрывались. На часах уже девять, ребята слишком увлеченные и им это нравилось, вот так сидеть, беседовать в непривычном для всех кругу. Будто ничего не было. На Гарри много внимания не капает, он откидывает голову на сидушку дивана и подгибает к себе ноги. Чуть прикрыв веки, он моментально отрубается. Но остальным слишком весело этого заметить. В гостиную тихо проникает видная лишь тень. Останавливается, осматривается. — Привет, — все оборачиваются. — Привет Драко, — кричит Пэнси, но от осознания, что это Драко, немного удивляется от его мягкого тона и того, что он не начал пылить прямо со входа. — Тебе бы в Когтевран, — Драко входит в зал и осматривает гостей. — Ого, Грейнджер и Уизли. Как вы сюда забрели? — Мы с Пэнси, довольно хорошо общаемся. И тебе привет, — говорит Гермиона, а у Рона на лице мгновенье шока, но оно сразу сменяется спокойствием — рядом Гермиона. Драко пожимает плечами, уже собирается уходить, но останавливается на незамеченным им человеке. — Даже Поттер тут… — он удивляется его присутствию, но еще больше удивляется тому, что тот его прихода просто не слышит, спит. — Вот это ему весело с нами, — заливается Блэйз. Драко садиться на пустующий диван и тыкает в плечо Гарри. Тот не реагирует на прикосновение сразу, только с четвертого раза неспешно открывает глаза и смотрит вверх. От увиденного сводит брови к носу и щуриться от недопонимания. Перед ним довольный Малфой. — Доброе утро, Поттер, — Малфой отклоняется, пока Гарри от неожиданности моргает и почти подпрыгивает. — О, мерлин. Я много пропустил? — Гарри все еще пытается проморгаться от ощущения дереализации. — Да, мы узнали о всех тайнах Джинни Уизли, о том, кто ей нравится и еще… — начал Рон. — Ясно, — перебил его Гарри. — Не пизди, Рон. А потом до Поттера доходит где они сейчас сидят, он бьет себя рукой по губам и удивленно хлопает глазами, видя перед собой вновь ржущего Блэйза, к которому подключилась Пэнси. Рядом он ощущает чужое присутствие, оборачивается. Там развалился Малфой широко расставив ноги, с тенью улыбки. Неужели его тоже что-то рассмешило? Атмосфера сейчас совсем другая. Будто ничего не было раньше. Рон и Гарри уже скоро ушли в общежитие своего факультета, а Гермиона и Пэнси решили немного прогуляться по первому этажу Хогвартса, пока время позволяло. — Слушай, Пэнси… Малфой сегодня такой непривычно спокойный? Что ли? Я так боялась брать Гарри с собой сегодня, чтобы он не вернулся с разбитым носом. Но все прошло супер нейтрально, — они остановились на скамейке. — Верно подметила. Вчера он ходил как обычно, ворчал себе под нос «Поттер, Поттер…». Я если честно, удивилась его реакции, подумала, что сейчас полезет ругаться и от нас всех останется только мантия факультетов. Но у меня есть подозрение, — Пэнси поджала губы и на пару секунд замолчала в раздумьях. — Как у Поттера на личном? — Не публично, — отвечает Гермиона. Паркинсон коситься на нее, шуточно конечно, но Грейнджер надумывает к чему такой вопрос. — А если правда, то… никак? Гарри в этой теме, ну, плоский! Вот все время умный, решительный, а в этом аспекте по его голове проходится дракон, — интересное сравнение, Пэнси хихикает от такого. — Не думала, что Поттер «плоский». — Да не в этом плане, Пэнс! — Я поняла твою мысль, а как именно? — Ну, — продолжает Гермиона вдумываясь в каждое последующее слово. Гарри, как никак, ее лучший друг. — Он очень незаинтересованный, а если случается, то редко. А если и случается, то, мерлин, как же он тупеет. Слов нет. Паркинсон возвращается через тридцать минут в общежитие. Перед камином силуэт — не двигается, не оборачивается на скрип двери. Пэнси сворачивает сразу к лестнице, когда до нее доходит, что это Драко. Сидит отшельничает тут, хотя обычно ему проще отсиживать все мысли на подоконнике. После многих событий, он слишком изменился, чаще вылетает из реальности, не вылезая из своих мыслей. — Эу Драко. Чего не спишь? — Пэнси оборачивается к диванам. — Не могу и не хочу, — низким спокойным тоном говорит он. — Составить тебе компанию молчаливой посиделки? Если хочешь, приходи в гостиную пораньше после уроков, тут собираются люди. Развеяться тебе точно не помешает, — она присаживается в соседнее кресло и собирает разбросанные по столу карты. — Есть вопросы к картам? Могу разложить. Драко зашевелился, осторожно посмотрел на содержание коробки. «Гадальные карты». — С кем ты из Когтевранцев решила подружиться чтобы начать гадать? — А я сама. Ты мне скажи, тебя ведь что-то мучает? Я вижу Драко-о-о. Тебя уже столько лет знаю, — она перемешивает колоду. — Я узнала, что Поттер свободен. Драко меняется в лице, бледнеет, будто током ударили. Хочет скрыть такой реакции тела, не получается — безуспешно. Паркинсон говорит победное «попала прямо в цель» и сопровождает шок Малфоя звуком шелестящих друг о друга карт. Она заканчивает и вытягивает три, складывая на стол. — Ты ему не безразличен, детка, — она вертит первую карту в руках, а на ней ходуном вырисовываются непонятные изображения. — Не раскидывайся словами. — Да заебете! Смотри… — она протягивает ему уже проявившиеся изображения. — В молчанку играете? Видно, что много чего есть, что желаете друг другу сказать. Кроме пожеланий о смерти. — Пэнс, ты ебланка, какой Поттер?! — Не отрицай просто. Я все вижу. А тебе он интересен, да. — Нет. — Не перебивай, идиот. Я с картами разговариваю. — Твои карты лгут! — язвит Малфой. — Карты не лгут, никогда. И вправду, скрыть от Пэнси того, что ты так старательно прячешь — невозможно. Она узнает, найдет подковырки, но всегда попадет прямо в цель. Драко может хоть всю жизнь злиться на нее такую, но в основном ее «замечания» меняли все, переворачивали и помогали. Как и у Гермионы с Гарри. Только у них полное доверие, никаких тайн. Кроме этой одной, на которую у Поттера никогда не повернется язык. Наверное. Произносить такие вещи — равносильно мгновенной смерти. Если кто узнает, просто стереть персонажа из памяти — не так внушительно, чем пойти и убиться, а потом и в добавок стереть память, оставляя там лишь дырки и затертости. Гермиона подлавливает мысли Гарри, гладит по плечу, как мать. Успокаивает, понимает, принимает. В этом вся Гермиона. И без нее никак.

***

Грейнджер после двух первых уроков бежит в другую часть замка, лишь бы найти Пэнси. Та сидит с молчаливым Малфоем, который оперся о колону и выглядывал в коридор. Гермиона помахала увидевшей ее Паркинсон, и та побежала к ней навстречу. Девушки обнялись, первая предложила ей сходить во время окошка в библиотеку. Есть предложение. — Не хочешь придти к нам в эту пятницу? — девушки сидели в абсолютно пустой библиотеке. — По-гриффиндорски посидим. При условии если захватишь с собой друзей, особенно Малфоя. Зал заполнили голоса, кто за столом, кто на полу, кто на кресле. Гермиона, Рон и Гарри забились в дальнем углу около длинной лампы на тонкой ножке. С нее активно капал воск, вот-вот сгорит полностью, нужно ставить новую. В дверь вальяжно вплывает зеленая атрибутика, приковывает к себе взгляды, особенно на последнем вошедшем. Пэнси радостно летит в объятия подруги, Блэйз жмет всем руку. А Драко осторожничает, только лишь приветствует и неочевидно начинает нервничать. В голове все мельтишится туда-обратно, легкий тремор на изящных конечностях. Атмосфера вокруг дружелюбная. Он старается не подавать виду, ходит размеренными шагами вдоль окна, но садится к друзьям и их компании не собирается. — Что с ним? — спрашивает у Панси Блэйз. — Он еще не привык к новой компании. Что поделать с однолюбами, — она пожимает плечами. Поттер сидит в самом углу, вокруг него столпились друзья, радостные, активно заключенные в разговор. Но Гарри даже не слушал. Он следил за двигающейся вдоль окон фигурой, не подавая вида, но старался и выискивал хоть немного эмоций. Фигура пропадает из поле зрения, скрывается за углом и дверь громко хлопает. Гарри срывается с пола и бежит к выходу. Рон откликнул его несколько раз, но тот проигнорировал все обращения, будто зачарованный, просто убежал. Дверь захлопнулась и теперь Гарри наконец-то в прохладном коридоре, вокруг пусто и почти темно, лишь подсвечники на колонах и стенах. Он вдыхает полную грудь так, что прохлада щекочет зону ребер, склоняет голову и опирается руками о колени. Пару секунд пытается отдышаться, расслабляется и выпрямляется. Парень решает пройтись по узким коридорам, поднимается вверх по лестнице. В школе все так же пусто, а на третьем этаже абсолютно темно. «Люмос», произносит Гарри, ибо идти в слепоте не вариант, вдруг наткнется на какого-либо профессора. Картины жалобно вопят от внезапно сияющего света, сопровождая Гарри неразборчивым бурчанием. Сзади послышался грохот, Гарри тихо выругался: «блять». В голове уже пробежалась сотня сценариев, кто бы это мог быть. Будто со всех сторон раздается звук чьих-то шагав, приближаются, но не понятно для парня с какой стороны. Звук остановился на долю секунд, свет в конце коридора, но сразу же медленный шаг сменился бегом и неизвестный завернул в другую сторону так, что видно было одну лишь ткань мантии школы. Поттер тихо пошел в ту же сторону, завернул и вышел на большую уборную, в которой обычно никто не появляется. «Лишь бы это не были мои глюки и я не встретил Миртл», думает Поттер. Яркий свет из уборной бьет в глаза после коридорной темноты, «Нокс». Но палочку не убирает, входит с ней в руках. Вдали чье-то тяжелое дыхание, звук бурлящей воды. Поттер крадется, выглядывает. На полу прижавшись спиной к стене, с поджатыми к груди ногами сидел Малфой, перед ним маленький котелок в котором сейчас интенсивно кипела жидкость. Он переодически помешивает ее, закидывает внутрь что-то. Знакомый рецепт. Поттер все еще прячется за кабинкой. Тут Драко опускает под себя ноги и склоняется перед жидкостью. Жидкость меняет окрас, выходит в газообразном состоянии красного цвета.        «Амортенция».        Малфой принюхивается и обречено, ужасно тяжело вздыхает, склоняется к ногам, складывается в комок и сильно бьет рукой несколько раз. «Чего это с ним?». Выходить он точно пока не собирается. Они еще немного просидели в тишине, пока ни о чем не подозревающий Драко не начал мельтешить руками по полу, создавая шорох. Драко осмотрелся, убедившись, что вокруг никто не ходит произнес заклинание: двери закрылись, поставил звукоизоляцию. Он достал бумажку из кармана штанов, раскрыл ее и тоже произнес шепотом какое-то заклинание. Бумажка раскрылась, на ней была запись, будто из радио. Аудиозапись чужого голоса, шепотом говорящий неразборчиво для чужих ушей. Низкий тон исходящего голоса, обрывистые фразы. Драко выдыхает тяжело, снова шуршит и тяжело плюхается на пол. Звук замка распространяется эхом на всю уборную и оглушает голову сидящего Гарри, насквозь поражает. Неподалеку разносятся непонятные, очень тихие звуки. Аккуратное дыхание, которое Драко пытается сравнять, но это бессмысленно. Дыхание становиться глуховатым, будто горечь в горле.

***

Рон и Блэйз перешли к другим парням комнаты, оставив Пэнси и Гермиону. Пэнси достала карты вновь. Они искали ответ на вопрос, который интересовал их обоих. — Я волнуюсь за Гарри, куда он мог уйти? — Гермиона озадаченно поджимает губы. — Я схожу поискать его. — Нет, Гермиона. Я знаю где он сейчас. И лучше не прерывать. Мы туда не попадем. Пэнси взмахнула палочкой, перед ними открылась полупрозрачная карта планировки Хогвартса. Около уборной на третьем этаже горела красная точка. — Вот и он. — Что он там потерял? — То, что мы сейчас узнаем у карт. Девушка перетасовала колоду, разложила карты и перед ними показались новые картинки, действия на них. — Кто-то из них вечерами шпагу точит, — без капли стыда говорин Паркинсон. — Пэнси! — Гермиона! Мы на 8 курсе, нам по 17 лет. Это нормально!

***

Дыхание в уборной в это время становилось все тяжелее. Звуки трущейся, хлюпающей о кожу руки разносились эхом по всему помещению. Еще немного и звуки перешли в тихие постанования. Гарри сидел неподвижно, боясь вздохнуть и моргнуть. Письмо все еще шептало уже знакомые фразы, и Гарри наконец узнал автора этого голоса. «Твою мать, это мои слова». И крышу снесло мгновенно.        «Драко дрочит на мой голос». По телу мурашки, в глазах темнеет.        Драко в свою очередь уже очень громко и бесстыдно стонет, наглаживая расчувствовавшийся орган. Кафель холодный, прикосновения обнаженной кожей вызывали мурашки и периодические вздрагивания. Ему тяжело, дрожью по телу, тяжело и недостаточно одного себя. Нервничает, и теперь жалостно скулит, чуть ли не плачет от недостатка. Звучит протяженое «блять» и Драко обреченно выдыхает, но останавливаться не собирается. У Гарри во всю волосы дыбом, дышать от жалостного скулежа Драко, которому не хватало разрядки, ужасно тяжело, в кабинке становиться душно и вот-вот Поттер желает из нее выпрыгнуть. Будет ли это верным решением? Да? Да. Нет? Нет. «Тебе помочь?», доноситься до Драко. Он в ужасе крутит головой чтобы понять кто, где и откуда. Из кабинки выходит Поттер, встает прямо перед Драко, у которого на лице написано, что умереть было бы проще. А перед Поттерам картина: Малфой, растрепанный, со спущенными штанами и бельем, скопившиеся слезы на уголках глаз и тяжелое прерывистое дыхание. — Поттер, я не… — парень задыхается, кожа заливается краской, в голове шторм. — Ты не, и я не… — Гарри садиться перед Драко, выхватывает парящую разговорчивую бумагу с его голосом и комкает. — Мог бы попросить пошептать тебе нежностей на ухо, Драко. Ты такой стеснительный.        Поттер склоняется к его уху, щекотно дышит, медленно целует мочку, прикусывает и оттягивает. У Драко по щеке течет слеза, он не понимает, ему не хватает, ему надо. Поттер целует его щеку, вылизывает дорожки от слез, а потом медленно и безответно целует его трясущиеся молчаливые губы. Драко вытягивается, явно дает согласие на такие действия, но отвечать не собирается. Временно. Поттер переходит к шее, нежной и абсолютно чистой, кусается и оттягивает кожу. Поттер отстраняется, вглядывается в его глаза. Драко уже не так напуган, но трястись не перестает. А тут Малфой уже сам тянется вперед, впивается в немного покрасневшие губы Поттера. Парни оба тяжело дышат, но ни на секунду не отстраняются. Желание Драко умереть здесь все еще существует, решением задохнуться от поцелуев Поттера он считает лучшим. Но Гарри первым прерывается, встает и подхватывает Драко с пола, берет на руки и усаживает на подоконник, прижимая спиной к холодному окну. По телу снова миллион мурашек, в голове пусто, он будто спит или падает в обморок, но придти в сознание ему помогает горячая рука Гарри, которая коснулась его бесстыдно обнаженному все это время, покрасневшему органу. Он неспешно поглаживает его, у Драко кружится голова, он молится чтоб у этого окна пропало стекло и он выпал туда. Но ощущения абсолютно другие. Он расслабляется под ласками чужих рук, что сейчас стимулировали происходящие выдохи и стоны Малфоя, сминали тонкую светлую кожу на его бедрах. Гарри ускоряет движение, Малфой резка дергается, выгибается и затяжно громко, ужасно пошло стонет, изливается Гарри в руку. — Не стесняйся, — повторяет Гарри. Драко снова испуганно смотрит на него, на его выпачканную в сперме, принадлежащей Драко, руку. Он слазит с подоконника, натягивает штаны обратно и заводит Поттера в кабинку. — Не хочу быть в долгу. Светлая голова падает на пол, становиться на колени так, что у Поттера дыхание не дышится. На лице у Малфоя уже привычная ухмылка, по глазам читается, что сейчас он будет отыгрываться. Он высовывает язык, касается им ладони, все еще выпачканной в жидкой смазке. Он играется, щекочет и им обоим это нравится. Драко заканчивает, поднимает жалостный взгляд. У Поттера снова дыхание перехватывает, когда Малфой смотрит на него снизу вверх щенячьими глазами, совсем невинными. Хотя невинностью не пахло, он растягивает ширинку на штанах Поттера. Самодовольно глядит на разгоряченный член, которому явно тесно в облегающем белье. Он хватает его руками, массирует, водит туда-сюда. А Поттом заводит в свой рот, припухшие губы сами издают извращенные звуки, причмокивая, убивая внутри Поттера все моральные принципы. Драко делает это слишком хорошо, будто профессионал. Долг отрабатывает как никак. Еще и Поттеру. Не каждый день у Поттера в должниках останешься, верно? Он слишком добрый и нежный, но не сейчас — яро выругивается, тянет Драко за волосы в разные стороны. Драко приходится языком по всей длине, и это конец. Им обоим.

***

— Уже слишком поздно, ты думаешь они не убили друг друга? — Гермиона не могла успокоить поток мыслей об исходе событий. — Дорогая моя, нет! Я точно знаю, что в таком положении обстоятельств Драко не полезет его убивать, — кричит Пэнси, сама валяясь под диваном. — Драко слишком не все равно на Поттера, понимаешь? — Понимаю, так всегда было, нет? Им не все равно, потому что они постоянно ругаются. — Мерлин, ты такая нежная. В комнату заваливается растрепанный Малфой, весь укутанный в свою мантию. Девушки выпрыгивают с дивана, летят ко входу. Заходит Гарри, устало смотрит на всех. Драко пугается, входит в комнату медленно, почти крадется. — Мило ты его пометил, Поттер, — Пэнси тычет Драко в красную шею. — Теперь до Драко точно девочки докапываться не будут, — Драко закатывает глаза на ее слова. — Ты чертовка, Пэнси. Два месяца домашка за тебя. Но карты права не лгут, никогда.