Квартира на Даурской улице

Тогда - когда цвела сирень, когда Тютчев любил грозу и было в воздухе что-то волшебное, обозначающее майскую природную сказку, мама в очередной раз приобщала меня к привилегиям связи с воровским миром. Мы отдыхали на даче у Отцовского сокамерника под Екатеринбургом. Сложно назвать дачей двухэтажный домик с террасой на втором этаже, это было больше похоже на маленькую усадьбу, посреди огромного сада. Здесь была и сирень, и яблони, деревьев было так много, что в свои шестнадцать я воображала, что гуляю по сказочному цветущему лесу. Тогда я узнала, что люди отбывающие наказания долгий срок очень трепетно относятся к живой природе. Видимо это происходит из-за того, что очень долгое время отделен от этих красок и этого свежего воздуха. Не смотря на теплый месяц, по верх моего красного платья в горошек на плечах у меня лежала серая шаль. Уже вечерело и немного морозило. Я куталась в этот теплый платок и гуляла меж деревьев. С террасы доносились веселые смешки и звуки легкой пьянки. Взрослые пили водку и обсуждали новости СССР и воровского мира. Нас с мамой пригласил хозяин дома лично, приехав в Екатеринбург прямо к нам домой. Он только несколько назад месяцев вышел и решил познакомиться с семьей близкого друга по отсидке. Мамай дружил с моим Отцом и правда долго, мама говорила, что именно он короновал Николая Николаевича. То есть дал ему тот самый титул Вора. Думала, что мама воспротивиться приглашению по той причине, что именно этот человек сделал Отца таким какой он есть. Сделал его Князем. Но я все так же мало понимаю в криминальном мире, что бы сразу догадаться что маме такое предложение пришлось по душе и она рада здесь быть. Потому что есть свои и чужие. Свои криминальные элементы они хорошие, хорошо к нам относятся, хорошо нам помогают. Для Мамая мы семья Князя, доброго друга и своего воровского брата. А значит и мы с ним как-то связанны. А значит нужно передать принцессе воровского мира кое какие наставления и понятия. - Княжна. – Слышу я довольно-таки неприятный голос позади. Вздрагиваю и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как хозяин дома оставил своих гостей и составил мне компанию. Гуляла я одна потому как нечего девченке подслушивать что там и как, по мнению моей мамы. А моих ровесников среди людей Мамая не было. Поэтому вкусно поужинав я отправилась на вечернюю прогулку, будто героиня какой-то пьесы. - Темновато уже. – Ухмыляется мужчина и я пугаюсь. Мы здесь одни, а передо мной стоит мужчина отбывавший наказание в тюрьме за что я даже не знаю. По тому как широко он жил, он определенно был бандитом или кем-то таким. Меня пронизывает ужас, но это только по тому что я еще не знаю про своих и чужих. – Загулялась ты маленько. Я только киваю и когда Мамай идет в сторону дома, маленькими шажочками семеню за ним. Солнце садится, вокруг уже начинает темнеть, но дорогу видно. Не знала, чем мне еще заниматься, что б не попадаться на глаза собравшимся, поэтому ходила по саду до последнего. Не разделяла маминого восторга от таких “светских выходов”. - Робкая ты. Не в мать и не в отца. – Снова начинает диалог бывший заключенный, но я его не поддерживаю. – В этом мире надо посмелее быть, Княжна ты иль нет? Все так же ненавижу, когда меня так называют. В детстве было весело. Но чем старше становилась все больше и больше отталкивали люди, что так меня называют. Не признаю клички, это что-то от Отца. Что-то не хорошее и нарицательное. Мама придумала мне замечательное имя – Ирина. И всем остальным людям родители дают имена, хотели ли они что б их детей нарекали… по-всякому. Мне еще повезло Отца прозвали Князем из-за фамилии. А бывают называют Жук, Корыто, Хер. Вот так вот рос всю жизнь каким-нибудь Иваном, а потом стал Хером. Ну что же это? А ведь это не самая разругательная кличка. - Княжна. – Но сейчас я соглашаюсь и делаю все что от меня хотят, потому что боюсь оставаться с этим человеком наедине и разозлить его. - Сад у меня красивый. Но что тебе молоденькой девчонке до сада? Чего хочешь? Вопрос ставит в тупик. Чего я хочу? Мне и не плохо было здесь побродить, только Мамай был прав, мне это быстро наскучило. Хотелось туда – на веранду со взрослыми посидеть и послушать их истории. Но не просто же так мама меня сюда отправила, значит есть там что-то такое до чего я еще не доросла. - В Тетрис хочу поиграть. – Пискнула я. Мамай рассмеялся громким и басистым смехом. Вот же я дурочка! Не понимаю, почему он смеется. Может он вообще не знает, что это за игра такая? Ее только-только недавно выпустили и видела я ее один раз у нашего соседа по лестничной клетке. Это был мальчишка моего возраста. Его папа работал на партию, поэтому у него уже такой был. - А чего не попросишь? - Мама сказала быть скромней и вести себя лучше всех. – Незамедлительно ответила я чистую правду, как будто мне было не шестнадцать, а пять. Я зачем-то разоткровенничалась, воображая будто могу доверять другу Князя – И вообще мама всегда говорит, ничего не просить у таких как вы. - Сами предложим, и сами дадим? – Процитировал Мамай, пряча по важному руки за спину. Я кивнула. Это была цитата из Мастера и Маргариты, но узнала я ее за долго до школьной программы. Мама приспособила ее к тюремным авторитетам. – Приятно знать, что вы с мамой старого вора считаете сильнее вас. Но это не так. За вами Князь – Отец и Муж. Хочу сказать, что никакой он не муж и мама с ним уже развелась, но вовремя удерживаю язык за зубами. Мало ли что может сделать эта информация. - Уж, Князь-то для своей дочери ничем не поскупится. – Про себя что-то отмечает мужчина. – А если человек слабее тебя, Княжна? Как поступишь? Попросишь у него то, что тебе нужно? Не знаю, как ответить. По логике – да. По воровским понятиям - разве можно клянчить? Останавливаюсь и в серьез раздумываю над ответом. Может это какая та тюремная загадка? Ну вот почему мамы здесь нет! Она умная, знает, как себя со всеми вести и точно никогда не ударит в грязь лицом. Она истинный переговорщик потому что умеет договариваться со всеми. Пусть это будет о том, чтобы мне достали платье из заграницы или о том, чтобы нам предоставили убежище. - Не думай. Забирай. – Внимательно смотрю на Мамая и киваю. – Тебе Отец все двери открыл. Надо тебе что-то возьми. Не дают, найди того - кто украдет, кого-то из наших, что б Отец расплатиться смог. *** Опасно ли оставлять у себя дома больного ветерана, двух школьников и угонщика кареты скорой помощи? Да, опасно. Но и я не из трусливых. Опасность в том, что они могут устроить налет на холодильник и Вова их вырубит пока отходит от гипноза. Так что это я так. Больше шучу, пока иду в милицию. Кащей на связь больше не выходил, зато я связалась с Диларой, которая рассказала мне где конкретно Вахит. Она долго плакала и сказала, что у него при себе нашли нож и теперь держат его в участке. У меня нет времени на мотание себе нервов. Бессмысленно сейчас стоять и думать, а что я сейчас буду делать. А как, кого, куда. У меня Вова после операции дома лежит, мне еще надо где-то лидокаин найти и вообще я сегодня институт прогуляла! Надо быстро каким-то образом забрать Вахита из участка и пусть он думает за меня где взять лекарства без рецепта. Зато Валере хорошо! Иди говорит в ментовку у тебя ж батя это самое, может получится чего, связи какие. А НИЧЕГО ЧТО ЭТО ДВЕ ПРОТИВОПОЛОЖНЫЕ ВЕЩИ. Но Туркин почему-то решил, что проканает. Подходя к участку думаю, что других вариантов нет, буду действовать по ситуации. С утра я тоже с Маратом действовала по ситуации и все получилось. Да, но каким образом. Подхожу к окошку регистратуры и вижу тетеньку в погонах. - Здравствуйте, а где могу найти Лейтенанта Тюркина? С этим милиционером я познакомилась летом. Это были последние учебные дни, когда я вышла из института меня встретил мужчина представившись именно так. Предложил прогуляться, а я в силу того, что Вова опаздывал из-за сборов была уверенна, что прямо сейчас его задержали и хотят меня допрашивать из-за него. Вот так вот нелепо сложились тогда обстоятельства. Мы вышли с милиционером за пределы института, и он передал мне конверт от Отца. Оказалось, что Лейтенант Тюркин работал в милиции и подрабатывал в системе снабжения заключенных деньгами. Как это работало: вот хотел какой-нибудь браток отправить своему товарищу по отсидке денег. Нес удвоенную сумму милиционеру. Тот запечатывал конверт и отправлял его другому милиционеру в город, где находится тюрьма. А тот в свою очередь данный конверт довозил уже до тюремного надзирателя, который эту сумму уже передавал заключенному. Поэтому сумма изначально и была удвоенной, чтобы оплатить всех трех людей в цепочке. В обратную сторону это работало так же. Так я и получила первые деньги от Отца в Казани. Захожу в кабинет и здороваюсь. У Лейтенанта заинтересованный взгляд и хорошо, что он сидит один. - Ирина, у меня для вас ничего нет. И вроде вы раньше не приходили сами. – говорит мужчина. У меня под пальто красивое платье. То самое, которое я надевала на концерт в прошлом году. Мама всегда была красивой, когда договаривалась о чем-либо и я подумала, что это как-то поможет в данном вопросе. Сажусь за стол и напускаю на себя больше уверенности. - Я по другому вопросу. – Выдерживаю паузу. – Вахит Зималетдинов у вас в участке? - Нет, не у нас. – Напрягается милиционер и садится по удобней. Ставит локти на стол и скрещивает пальцы в замок. – Он у нас тут часто бывает, но его задержали в другом районе вчера. Поэтому пока он в седьмом участке. Это я уже знаю, мне уже Дилара рассказала где его искать. Но единственный милиционер, который может мне помочь находится в этом! Вот было бы здорово, если бы можно было бы написать Отцу и письмо бы доставили за час. Он бы сам там все порешал, а я бы не сидела здесь и не думала, что говорить. Тогда бы конечно нужно было бы объяснять почему я этим занимаюсь, а как такого ответа у меня и не было. Ну надо же Вахита вызволять! - А что нужно что б он был в нашем участке? – Хмуро говорит милиционер после затянувшейся паузы. - Нужно что бы его у вас вообще не было. – Невинно хлопаю глазками я. Намек максимально прозрачный и точно понят. Главное - как его убедить? - Ну, уличный разбой плюс при нем нашли нож, это тянет на статью. Сколько? Откуда мне знать ваши ментовские расценки, меня друг попросил его друга вытащить. Ну что сколько? Так надо брать себя в руки. Прекратить страдать, у меня паршивый день и кажется он никогда не закончиться, но сейчас не время для того что б ныть, даже в своей голове. - Это я у вас должна спросить. – Как же хорошо я умею притворяться что уверенна в том, что я делаю. Голос мой не дрожит, и я не свожу взгляда с Лейтенанта. - Сто рублей. Одни неприличные слова в голове. Я на магнитофон за шестьсот рублей уже четыре месяца коплю! А вот если ничего сейчас не делать, то Вахита прям точно-точно посадят? Я не жадная. Просто пацаны же периодически залетают в участок и их потом отпускают вон. Просто так. Все-таки моя железно-бетонная маска снисходительности дает трещину, потому как мужчина вдруг поспешно добавляет: - И я точно теряю дело по угоне медицинской машины на которой вы сегодня рассекали с утра. Все то ты знаешь жук. *** Возвращаюсь домой через пару часов. Из участка мы с веселым Вахитом заглядываем в больницу, там я долго клянчу ледокаин у Наташи которая с утра оперировала Вову. Думаю, даже хер с ним с этим магнитофоном и тоже предлагаю ей денег, но она уперто стояла на своем. Что не может украсть из больницы лекарства и рецепт выписать тоже не может, потому что карточка больного была закрыта после его громкой выписки. Тут мне на помощь к счастью приходит освобожденный. - Ну, девушка, у нас там друг умирает, наверное, уже! Вы же врач! Вы его лечили, вам не жалко будет если он того? Когда мы с Наташей одновременно смотрим на Вахита убийственным взглядом он замолкает. Давай, похорони мне тут жениха! Но на удивление на Наташу это работает. Ни мои уговоры, ни предложение всякого и денег тоже, а именно то, что нужно оказать больному помощь. Я даже ее как-то зауважала. Конечно после милиционерского участка на контрасте эмоций кажется, что все люди хорошие. Кроме этих, которые в погонах. Блондинка обещает зайти вечером после сменны. Принесет лекарства, и сама сделает уколы, говорю ей адрес и благодарю. Про себя отмечаю, что за такой ответственный подход к больному нужно будет поблагодарить по правильному как Отец учил. Приходим с Зималетдиновым домой. Я вымотана и верю, что это еще не конец моему заебательскому настроению. - О, это вы вовремя. – Кричит Марат с кухни, пока мы с парнем разуваемся. Суворов режет бутерброды на всех. Больше радуюсь тому, что мне сейчас не придется этим заниматься. Квартира уже давно перестала быть полноправно моей, поэтому пусть хозяйничает. – Там Вова в себя пришел. Он проспал все это время, тебя во сне звал. Я киваю и иду в комнату. Володя лежит на кровати. Под той же простыней, что и после операции, но вижу, что мальчишки его одели. Хотя бы до этого додумались молодцы. Валера с Андреем пододвинули стулья к стеклянному шкафу и сидели напротив, явно следили за больным Автором. Хотя это больше было похоже, когда вокруг гроба ставят табуретки на три дня и следят за покойником. Сердце сжалось от этой мысли. Что же ты нам несешь 1989 год? Так спокойно было в январе, что начинаю недолюбливать февраль. Сажусь на корточки у кровати, все-таки Суворов не до конца отошел от наркоза. Глаза его открыты только наполовину, и он потерянно осматривает комнату. Мой милый как же ты так. Хочется обнять его и прижать к себе и заплакать, но только кладу руку ему на щеку и поглаживаю большим пальцем. Вова меня замечает и улыбается. - Привет, Душа моя. За спиной Вахит здоровается с ребятами. Руку старшему не жмет, пока я сижу перед ним чуть ли не на коленях. От этого “душа моя” у меня наконец собираются слезы в уголках глаз. Если сейчас заплачу Вова занервничает. Да, что там Вова, все занервничают, а нам сейчас не надо здесь дополнительных кипишей устраивать. - Ну как ты? – аккуратно спрашиваю я. Пока аккуратно, как полностью в себя придет будет скандал. Ох, будет! И я же говорила – будет. И мы же хотели – тоже будет. Все, все будет, но потом, когда Володя окрепнет и встанет на ноги. Сейчас я должна позаботиться о нем и не накидывать лишних поводов стресса для организма. - Херовенько мне, но тебя вижу и все проходит. Че случилось-то пацаны? – Наконец замечает других Суворов. Я киваю и отхожу к стене. Валера достает из-за уха сигарету и держит ее в руках. Сейчас курить пойдет. Может мне это? С ним? Я так за этот день эмоционально выпотрашилась, что кажется, что мне теперь тоже можно. - Мы тебя из больницы выписали. – Начал Туркин, крутя сигарету в руках. По пути из участка я все про это утро рассказала Вахиту, поэтому он кивает чуть приулыбаясь, желая послушать эту историю еще раз от другого рассказчика. Забегает в комнату и Марат, ставит тарелку с бутербродами на стол рядом с братом и тормошит его за плечо. Валера наконец уходит курить, уступая место самому лучшему рассказчику. Паренек садится рядом с Андреем на стул и радостно начинает: - Очнулся наконец! Ты меня чуть не прибил пока мы тебя увозили… - А ты где был? – перебивает его брат. - С тобой говорю же из больницы увозили… - Не, вчера, когда замес был? Вот оно. Марат тут же стушевался и начал смотреть в пол. То чего он так вчера боялся, момент, когда надо отвечать, зато, что был не рядом. Сразу же вступаюсь за него: - Его папа хотел в набережные челны увезти. Силком в машину затолкал. - Я пока в отключке был ты адвокатом заделалась? – Вова спрашивает без злобы и нейтральным голосом. Я прикусываю язык, хотя много что сказала бы. Но тут и проходит граница между нашими внутрисемейными отношениями и пацанскими разборками. Марат мне считай родственник, но сейчас его отчитывает старший брат. Вздыхаю, но молчу. Оборачиваюсь назад, когда чувствую вкус дыма. Валера стоит в коридоре и подглядывает, что же там происходит в комнате. Показываю ему кулак, и он прячется на кухне где можно курить. Суворовы разъясняются в ситуации с отсутствием младшего на набеге, и он начинает рассказ. Кто-то в палате загасил Хадишевского и довел бедного парня до реанимации, поэтому они с утра и были злые как собаки. И на Вове хотели оторваться. Какого же было всеобщее удивление, когда Андрей тихо, но внятно сказал: - Это я его так. Это тот который Ералаша убил… Я его в палате нашел, а вас позвать времени не было. Валера аж бросился бежать до комнаты, держа одной рукой тлеющую сигарету, а другой активно жестикулируя в сторону паренька. Но я стояла прямо в проходе и не давала ему до него добраться. - Пальто, ты че охерел что ли? – Кричал Турбо. - Валера, не кури в комнате. – Спокойно говорю я и держу его за грудь. Хотя ему то очень сейчас надо добраться до моего соседа. Бедного соседа с пробитой головой, который довел другого бедного парня до состояния чуть похуже. Но он свой, а значит я его жалела и не хотела, чтобы мой друг сейчас ему вмазал. На защиту Андрея встал и Марат, не бойко конечно, ему то и так до этого чуть не влетело. Тем более и Турбо перечить было плохо, поэтому парень тихо-тихо сказал, что его друг вообще то правильно поступил. - Тебя кто спрашивал! – Взревел парень и я уже с силой стала откидывать его назад. - Валера не кури в комнате! – Говорю я громче, но он меня не слышит. - Смелый при семействе? Ир, ну ты видишь че происходит! Вы че то молодежь слишком борзые за Иркиной юбкой стали, может вас всех на возраст поднять? - Турбо… - Еле подает голос Вова. - ВАЛЕРА НЕ КУРИ В КОМНАТЕ! – Уже кричу я и толчками веду его на кухню. Закрываю дверь, что б не воняло, хотя его стараниями пропахла уже все квартира. Я понимаю, что он на эмоциях подлетел разбираться как старший, поэтому сильно не возмущаюсь на кухне, хотя подзатыльник очень хочется дать. – Это ты их довела! - Чего? – Возмущаюсь я. - Ты вот ходишь всех защищаешь! Жалеешь этих пиздюков, а они теперь вон че выкидывают! Марат, да Андрей парочка блять мазанных. Если че Ирка прикроет. Всю дисциплину похерили! Стоя молча вообще не понимая про что он. Неужели у меня есть какой-то мало-мальский авторитет в Универсаме, раз они считают, что я реально смогу их прикрыть? Смешно, я для них в этом плане просто Невеста Адидаса. Но Валера не подтверждает мои догадки. - Меня улица по-другому воспитывала! Я, когда приходил у меня Старшие как Отцы были. А сейчас у пиздюков и мать появилась, тут подкормит, там подлечит, тут вообще заступится! Нельзя тебя к улице подпускать, Ир.