Поцеловать тебя сквозь звёзды

Возвращаясь домой жарким летним вечером, она поднимает голову к небу. Сумерки уже начали опускаться на город, розовато-красные переливы прятались за облаками, предвещая очередной тёплый день. Мыслей в голове почти не было, лишь густая тоска окутывала мозг, не давая возможности подумать хотя бы о повседневных делах. В какой-то момент ей показалось, что вот сейчас что-то изменится, что в следующий момент, когда она повернет за угол, Р. будет там. Она ускоряет шаг, чтобы поскорее встретить ее, сердце начинает бешено колотиться где-то в горле, дыхание ускоряется, и она почти начинает задыхаться. Этот странный восторг, перемешанный с каким-то нежным трепетом в груди, испугал бы ее раньше, но точно не сейчас, когда она уже приняла свои чувства, осознала их, выплакала все свои слезы, и поэтому, заворачивая за угол своего дома, она не боится больше. Но страх окутывает все ее существо, как только она не встречает Р. на нужном месте. Лето все также наполняет свежими и душными ароматами цветов воздух, откуда-то издалека доносится лёгкий ветерок, сумерки становятся всё гуще, и на улице совсем нет людей, но она стоит и смотрит расфокусированным взглядом на маленькую клумбу с одуванчиками. И Р. там нет. Очевидно, что ее там нет, ведь всему уже давно пришел конец, и она тому виной. Ей хочется плакать, но в горле застрял дурацкий комок заглушенных чувств, когда она смотрит на ярко-желтые цветочки, которые уже готовятся ко сну с наступлением ночи. Грудь больно сжимает, и ей безумно хочется кричать. Кричать во весь голос, упасть на колени перед Р., умолять о прощении, что угодно, лишь бы больше никогда не прочитать ее последнее сообщение, лишь бы не увидеть ее слез, сделать её самой счастливой, вернуть все, как было. Но вместо этого она стоит возле некрасивой клумбы обычных сорняковых цветов, которые хранят в себе тысячи соженных и затоптанных воспоминаний о каждом мгновении с Р. Она вспоминает их первую встречу, когда они обе только пошли в школу. Как она упала и разбила коленку. Так бы и сидела, плача и заливаясь горькими слезами обиды, если бы эта маленькая девочка с карими глазами, таящими в себе столько тепла и доброты, что сердце захватывает, не подошла бы к ней и не начала успокаивать. Утешала так, словно ей было до этого дело, словно эта неизвестная ей девочка важнее, чем подарить цветы учителям или поболтать с друзьями. Вместо этого Р. сидела перед ней, смотря снизу вверх, улыбаясь так красиво и искренне, что стало стыдно и за свои слезы, и за то, что из-за такой ерунды она привлекла к себе столько внимания. У девочки красивые темные густые волосы, глубокие карие глаза, в которых она постоянно терялась, мягкие, очень мягкие руки, за которые очень хочется держаться. Р. словно лучик солнца, такая бесконечно нежная, ее кожа всегда была чувственной, словно лепестки роз, Р. стеснялась своей улыбки, а она любила в ней каждую чёрточку. Они выросли, прошло несколько лет прежде чем они начали узнавать друг друга. Глупая болтовня ни о чем постепенно переросла в крепкую и настоящую дружбу, поэтому ей было так сложно поверить в это. Эта девушка была лучшим, что с ней когда-либо случалось. Все в ней было просто потрясающим, Р. была самым заботливым человеком на свете, ее доброта и искренность делали ее прекрасной девушкой, у нее был милый стиль в одежде, и она любила розовый цвет. Они быстро сближались, всего один год потребовался, чтобы стать лучшими друзьями: постоянно гуляли вместе, помогали друг другу с учебой, Р. плела ей венки из одуванчиков, заботилась о ней так, словно она была той самой единственной, улыбалась так, что хотелось умереть ради этой ее улыбки, лишь бы та была счастлива вечно. Они целовали друг друга в щеку на прощание: Р. была радостна, а она каждый раз краснела, стоило только отвернуться, прятала лицо и свое бешено бьющееся сердце. Р. постоянно касалась ее рук, поправляла волосы, делала такие красивые комплименты, что сердце из груди выскакивало, устраивала пикники и заставляла чувствовать себя особенной. Было страшно поверить, что кому-то ты настолько важен, поэтому она и не верила, стесняясь себя, своих глупых привычек, увлечений и внешности. Но Р. любила ее такой, какой она была. Любила, как подругу. Однажды, прощаясь в школе, они собирались поцеловать друг друга в щеку, как обычно, но нечаянно столкнулись губами. Р. засмеялась, тихо ойкнув себе под нос, а она не могла перестать об этом думать, вспоминая этот момент каждый день, прокручивая его в своей голове снова и снова, боясь признаться себе, что хотела бы ещё раз испытать это. Хотя бы разок. Так и не испытала, потому что так и не призналась в своей смущающей любви, потому что запрятала в себе эти чувства настолько глубоко, что осознать их удалось лишь через много лет, когда все уже было испорчено, когда она разучилась делать венки из одуванчиков, никого не целовала в щеку и не видела самой прекрасной улыбки на свете. Когда у Р. уже были новые друзья и новая жизнь, когда она переехала за тысячи километров, когда они не общались много лет, когда она продолжает вспоминать о своей первой возлюбленной с бесконечной болью, а Р. двигается дальше и наверняка счастлива.

***

Моя дорогая солнечная девушка, я так и не увиделась с тобой после того, что сделала. Надеюсь, ты встретила людей, которые заслуживают твоей любви и дарят тебе ее столько же, сколько ты отдавала тогда мне. Прости, что я поступила так с тобой. Я не заслуживала тебя тогда и, уж тем более, не заслуживаю теперь; ты лучшее, что когда-либо со мной случалось. Возможно, ты не поверишь и никогда в жизни это не прочтешь, но ты была самым удивительным человеком в моей жизни. Я до сих пор помню каждую мелочь о тебе: какое печенье ты любила, подоконник в твоей комнате, твои плюшевые игрушки и одеяло на твоей кровати, каковы твои волосы на ощупь, твой красивый голос, твой взгляд в нашу первую встречу, твою улыбку, твой подъезд, где я тебя ждала, твоих брата и сестру, блины, которые пекла твоя мама, музыку, которую ты любила, твой смех. Я не была в городе, где тебя оставила, уже 4 года, я все ещё помню, как смотрела на тебя со своего балкона, ты гуляла с другой подругой, а мне было так больно, что я даже вас сфотографировала. Фотоаппарат у меня до сих пор, я делаю новые фотографии, но ту удалила. Это была наша последняя встреча. Прости, я была такой глупой. Знаешь, я заслужила то, что потеряла тебя. Пусть я продолжаю плакать ночами, стоит мне вспомнить тебя, пусть мне все ещё больно, я заслуживаю этого, потому что мой поступок непростителен. Хочу, чтобы ты знала, что никто не вытирал мои слезы так нежно, как это делала ты. Но теперь некому успокоить меня, когда мое сердце разбивается на мелкие осколки. Я все ещё помню тепло твоих пальцев на моих щеках. Прости, что я любила тебя так сильно.

***

Сумерки полностью окутали город, на тёмно-синем небе было уже не видно облаков. Одуванчики закрылись, лес вдалеке выглядел совсем черным, ветер стал холоднее, а на душе не стало спокойнее. Она глубоко выдохнула, ноги сами привели ее к старой клумбе, и девушка, словно загипнотизированная, сорвала один цветок. Он был некрасивым, жёлтая сердцевина была спрятана, стебелёк начал быстро вянуть в ее руке. Она никогда не любила этот город, но совместные прогулки по лесу, катание на катке зимой, держась за руки с человеком, которого она любила, теплые объятия навсегда оставили место в памяти. Возможно, человеческая память действительно заставляет нас забыть обо всех трагичных событиях в нашей жизни, но о ней она забывать не хочет. Эта боль, скрытая глубоко внутри, заставляющая проливать столько слез, называется любовь. Она безответная и болезненная, ее хочется вырвать из своей груди, растоптать, бросить в пруд, окружённый камышами, спрятать глубоко в лесу и забыть. Но не получается, потому что она все ещё помнит запах того подъезда, где они сидели, аромат того поля, где у них был пикник, ее свитер и то, что она любила животных. Особенно собак. Ночь совсем окутывает город, стрекот сверчков усиливается, комары просыпаются, отправляясь на охоту. Она поднимает голову, в глубине улицы уже совсем ничего не видно, мимо пролетают мотыльки. Она снова вздыхает, бросая увядший и спящий одуванчик на асфальт. Ноги едва шевелятся, но она собирается с последними силами, и идёт домой собирать свои вещи. Странно открывать глаза, потому что все это было сном. Конечно же, она не вернулась в родной город, но боль от воспоминаний так и сохранилась где-то внутри. Она все там же, в тысячах километров от Р., они живут свои жизни, не зная больше друг о друге. Сны бывают болезненными, но когда они о Р., становятся физически больно, и она просыпается в слезах. Она никогда не вернётся туда, потому что все уже давно разрушено, потому что дружба, окрашенная любовью, всегда трагична, потому что на пепле никто не станет стоить дом. Возможно «навсегда» слово предназначенное для воспоминаний, а не для людей. И как бы больно ни было, нужно жить дальше. С любовью в сердце или без. Вспоминая о ней по ночам, просыпаясь в слезах. Или нет.