что скрывает ночь

Тэхён всегда был созданием ночи. Такое чувство, что как только заходит солнце, он оживает. Это также может быть как-то связано с тем фактом, что, будучи тем человеком, которым он является, существовать при дневном свете опасно. Безопаснее выходить ночью, когда тени помогают ему скрывать свою личность от остального мира. Безопаснее, когда остальной мир спит, и только души, подобные его, находят своё место в городе. Некоторые люди дразнят его, говоря, что он постоянно живет в часовом поясе Парижа, потому что его душа каким-то образом застряла там. И хотя он не может ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение, правдой является то, что он обычно ложится спать, как только встает солнце, и спит до его захода, если только у него нет расписания, которому нужно уделить внимание. В данном случае он сонный и уставший большую часть времени. Он уверен, что единственное, что можно винить в том, что его график сна слишком испорчен, — это образ жизни, который он вёл последние почти пятнадцать лет. Раньше, когда они были стажерами, это были долгие ночные тренировки, чтобы убедиться, что они готовы к своему дебюту и, в основном, что их не исключат из команды из-за того, что они были недостаточно хороши. После их дебюта начались сессии записи музыкальных программ на рассвете и ещё больше ночных репетиций. И после этого было всё это плюс гастроли по миру, часовые пояса менялись каждые несколько дней, и Тэхён даже не пытался за ними угнаться. Хотя сейчас их графики стабилизировались, кажется, что, сколько бы времени ни прошло, он никогда не сможет это исправить. Не то чтобы он жаловался, потому что бодрствование в два часа ночи на пороге весны привело его к тому, что он смог прочесть отправленный ему текст в мессенджер, которого он не ожидал. Особенно в такой час. Чонгук-и: — Хён!! — Наконец-то я понял! — Пойдём вниз, я хочу показать тебе. Тэхён вернулся в свою квартиру после долгого дня в компании, где он снова и снова перебирал песни, которые он хочет добавить к своему первому релизу самостоятельно, и теперь сидит с бокалом красного вина, в одной футболке, пока на заднем плане играют его любимые пластинки. Однако ему интересно узнать, что хочет показать ему макнэ группы, потому что «я наконец-то понял это», на самом деле не сужают круг вопросов, лишь повышают интерес. В последнее время Чонгук увлёкся столькими новыми увлечениями, за которыми трудно угнаться; пробует новые вещи, добавляет больше чернил на своё тело, то есть татуировки, и больше колец в уши, пишет песни и посещает уроки танцев, а также учится играть на инструментах. Тэхён улыбается при мысли о нём и о том, насколько он вырос за то время, что они знают друг друга. Он, сделав ещё один глоток вина, решает написать Чонгуку и предложить ему прийти вместо него. Парень объясняет, что не хочет одеваться и выходить из своей комфортной обстановки, чтобы увидеть то, что младший хочет ему показать. На этот раз вместо него звонит Чонгук. Тэхён подходит к своему проигрывателю и поднимает иглу, останавливая музыку, чтобы он мог лучше слышать его. — Что? — спрашивает Ким, беря трубку. — Хён! — голос Чонгука никогда не перестает вызывать у Тэхёна улыбку. — Ты проснулся. — Конечно, я не сплю, — посмеивается Тэхён. — Ты не звонил в дверь на случай, если меня не было? — Отчасти, да, — говорит младший. —Ты можешь сейчас спуститься? — Но зачем? Я как бы... наполовину раздет, и мне не очень хочется надевать сейчас какую-нибудь одежду, — признается старший. — Ну, я уверен, ты будешь более чем рад, если спустишься и увидишь это! — Чонгук хихикает, и это опасно. Звучит опасно. — Лучше, чтобы у Бама был хотя бы младший брат-щенок. Все, что меньше этого, и я надеру тебе задницу. — Поверь мне, в этом не будет необходимости, — уверяет он. — Поторопись! — и после этого Чонгук вешает трубку. Тэхён подходит к своему окну от пола до потолка, чтобы посмотреть, сможет ли он разглядеть младшего оттуда, но пытаться бесполезно, поэтому он просто вздыхает и направляется в свою комнату, чтобы надеть приличную одежду, чтобы покинуть квартиру. Конечно, это пижамный комплект, но Чонгук всё равно привык видеть его в нём на публике. Он запирает за собой дверь и спускается на лифте вниз, отправляя сообщение Чонгуку, чтобы точно спросить, где он находится. «Обязательно выйди наружу» — читает текст Тэхён, как только выходит из лифта, но он все ещё не видит того. Он открывает дверь, и на него дует холодный ветерок, но холод проходит мгновенно, когда он сталкивается лицом к лицу с мотоциклом. Тэхён хмурится и остается там, глядя на силуэт на крыше байка. — Чонгук? — шёпотом спрашивает он, почти убеждая себя, что просто ни за что Чонгук не купил себе мотоцикл Harley Davidson. Выхода просто нет. Конечно, Чонгук получил водительское удостоверение несколько месяцев назад просто так, как говорит он. — Сюрприз! — чуть ли не выкрикивая, снимая шлем и легко расчесывая пальцами свои длинные волосы, самодовольная ухмылка растекается по его губам при виде полного шока, отразившегося на лице Тэхёна. Но можно ли его винить за это? Он тоже не находит слов, просто смотрит на Чонгука, когда тот слезает с байка, одетый в кожаную одежду с головы до ног, когда прислоняется к нему. — Как тебе? Что ты думаешь об этом? — Чонгук хихикает, блеск в его глазах сияет почти так же ярко, как свежий слой краски на лице его «нового друга». — Я не могу поверить, что ты.. вау, — удается выдохнуть Тэхёну. — Разве не круто? Я хотел, чтобы ты был первым, кто это увидит, — признается Чонгук, и, честно говоря, Тэхёна не особо заботил сам байк, если бы его глаза не были бы прикреплены к самому привлекательному мужчине, которым когда-либо одаривал их мир. И Чонгук в коже на этом байке — это, несомненно, горячее зрелище. От этого в животе Тэхёна возникает что-то жаркое, съедающие, словно лава, прокладывающая себе путь все ниже и ниже, готовая погубить его. — Да, да, это круто, — успевает сказать Тэхён, неосознанно направляясь к нему. — Ты крутой, — он смотрит на него в ответ, не в силах оторвать взгляда от блуждания вверх-вниз по его телу. В мире есть много вещей, которые нельзя допускать, и одна из них — Чонгук в кожаной одежде. Когда они на сцене, Тэхёну все даётся легко, потому что он может просто сосредоточить своё внимание на чем-то другом, на выступлении или фанатах. Прямо сейчас, когда они стоят друг перед другом на пустой улице в эксклюзивном районе, не так уж и легко. — О, правда? — напускная невинность — этот взгляд, из-за которого Тэхён больше, чем кто-либо другой, знает, насколько это притворство, когда дело касается младших. Но он подыгрывает, поэтому кивает. — Ты хочешь прокатиться на нём, хён? — его голос понижается, спрашивая это, как будто он знает, что делает. Очевидно, что скрывает. — Как насчёт того, чтобы ты прокатился на нём, а я на чем-нибудь другом? — спрашивает Тэхён, подходя к нему, и чувствует горячую кожу под ладонями, пока он пробирается к младшему. — У тебя ведь есть лицензия. И вот в чём чем особенность этих двоих: именно в такие ночи, как эта, чаще всего они оказываются в объятиях друг друга. Раньше было проще, когда они все жили вместе, удобнее. Всякий раз, когда Чонгуку требовалась разрядка или Тэхён хотел заглушить свой мозг настолько, чтобы немного поспать, они заметили, что проскальзывают друг к другу в постель, протягивают руки и прикасаются друг к другу, пока их губы не обкусывались до крови, а их имена не становились единственным словом, которое они, казалось, могли вспомнить. Но иногда это было по ночам, когда им просто нужен был кто-то, кого можно было бы обнять, кто-то, кто напоминал бы им, что они не одиноки и что, каким бы тяжёлым и пугающим ни был мир снаружи из-за их растущей славы, они всё ещё были друг у друга. Итак, действительно, Тэхён не удивлён, что Чонгук решил первым показать ему свою новую игрушку. На самом деле, он почти уверен, что уже предвидел это, судя по тому, как он обнимает старшего за талию. Он притягивает его ближе, пока их груди не соприкасаются, и Тэхён не чувствует, насколько тесны его штаны. Парень уже знает, что скрывается под ними, так что неудивительно, что их недостаточно, чтобы это скрыть. — Я не против этой идеи, — шепчет Чонгук, втягивая в рот кольцо на губе, его руки теперь на заднице Кима, трения между их телами достаточно, чтобы у старшего перехватило дыхание. — Ммм, интересно, почему, — спрашивает старший, закрывая глаза и чувствуя, как дыхание Чонгука ласкает его губы. Его пальцы находят пристанище в длинных волосах Чона, отводя их с лица, как будто он собирается собрать их в конский хвост. — Чёрт, это так нечестно, — бормочет Тэхён себе под нос, вдыхая его и выдыхая возле губ того, фактически не прикасаясь особо к ним. — Чего нет, хён? — спрашивает Чонгук, облизывая нижнюю губу и впиваясь в неё зубами, что, как он знает, сводит Тэхёна с ума. — Ты, — задыхается, — ты чертовски горяч, и ты это знаешь, — ему почти неловко признаваться в этом, даже если это не секрет. Учитывая, что Ким говорит это уже не в первый раз. — Тогда чего ты ждешь? — Чонгук шепчет, слегка наклоняя голову, чтобы они соприкоснулись носами. Хватка на волосах Чонгука усиливается, когда страший пытается сдержаться. Он знает, что это рискованно, что кто-то может наблюдать за ними из окон, и у них могут быть из-за этого неприятности. И, возможно, это не должно заставлять желание расти в его организме более быстрыми темпами, но это так. — Мы не можем, не здесь, —напоминает им обоим Тэхён, как будто произнесение этого вслух могло что-то изменить. — Только один поцелуй, хён. Давай, — голос искушения молвит ему на ухо, как будто он пытается убедить Кима откусить от запретного яблока хоть кусок. И если бы яблоко могло видеть Чонгука прямо сейчас, Тэхён уверен, что оно тоже упало бы с дерева на колени. Итак, действительно, у Тэхёна не было ни единого шанса с той секунды, как он вышел сегодня вечером на улицу. Он отрывается от шеи Чонгука, пока их губы не находят друг друга, как изголодавшиеся звери во время сезона охоты. Руки Чонгука в перчатках прижимают тело Тэхёна ближе к себе, так сильно, что даже воздух не осмеливается встать между ними, боясь, что из-за этого возникнет только пожар. И один поцелуй превращается в два, в языки, облизывающие рты друг друга и соприкасающиеся, отчего дрожь пробегает по телу Тэхёна до самых ног. — Чёрт, Гук, нам следует... — Ким пытается остановиться, пытается отстраниться, но Чонгук прижимается к нему бёдрами ровно настолько сильно. Когда их взгляды встречаются, Тэхёну кажется, что его вот-вот поглотит самая тёмная бездна из-за того, насколько велики зрачки Чонгука. Его глаза полны желания к нему. — Ладно. А как насчёт твоей поездки? — невинно пытается поменять тему, хотя Тэхён чувствует, насколько он стал больше, и как сильно, кажется, его штаны борются с тем, чтобы не лопнуть прямо там. — Давай, запрыгивай, — и он отпускает его, затем поворачивается, чтобы снова надеть шлем, и снова забирается на байк. Тэхён может только наблюдать за ним. — Я не могу, у меня нет шлема, и у нас могут возникнуть проблемы, — отвечает Ким, как будто он уже не идёт, перекидывает одну ногу через байк и не прижимается всем телом к спине Чонгука, обхватывая руками его тонкую талию и не в силах сдержаться, чтобы не укусить его за шею. — Не волнуйся, мы не уедем далеко, — обещает Чонгук, и звук, который издает мотоцикл, когда Чон заводит его, оглушительный, вибрация под их телами заставляет Кима теснее прижиматься к Чонгуку, чувствуя, как его собственный член пульсирует между их телами. Тэхён прижимает его ближе, когда младший садится за руль, разворачивая мотоцикл. Но его руки просто не могут оставаться на месте, они начинают двигаться, проникая под слои одежды Чонгука, касаясь его пылающей кожи. Его губы, кажется, нашли пристанище на шее младшего, когда он водит их по их району. Тэхён опускает руку вниз, сжимает выпуклость Чонгука, чувствуя вибрацию от его стона там, где его голова прижата к спине, поскольку звук автомобиля достаточно громкий, чтобы заглушить его. — Хён... — предупреждает он, и старший просто закусывает губу, глядя на него в зеркало бокового обзора, зная, что он смотрит. Чон ускоряется, а Ким продолжает осыпать легкими поцелуями и покусываниями его шею, похлопывая себя по спине младшего, пока мотоцикл внезапно не останавливается, и Тэхён не замечает, что они находятся там, где, судя по всему, буквально середина заброшенной дороги. — Хватит об этом, — слышит Тэхён, прежде чем Чонгук поворачивается достаточно, чтобы поднять его и усадить прямо к себе на колени, откидывая его голову назад, когда он чувствует давление на свой твердеющий член. — Чёрт, хён, разве ты не знаешь, что тебе не следует этого делать, когда кто-то за рулем? — спрашивает Чонгук, прежде чем снять шлем и бросить его на землю. Тэхен надеется, что это достаточно стойко, чтобы не сломаться, потому что не похоже, что младший слишком переживает по этому поводу. — О, так ты можешь свести меня с ума, а я не могу этого сделать? — спрашивает Тэхён, снова проводя пальцами по волосам, позволяя ногтям царапать кожу головы, и откидывает голову назад, пока не смотрит на него снизу вверх. — Я думаю, это справедливо, — усмешки на его лице достаточно, чтобы Тэхен прижался губами к губам Чонгука, стирая его ухмылку. Металлический вкус кольца Чонгука на языке, когда Ким втягивает его в губы, вызывает привыкание, и он обводит его языком, улыбаясь, слыша, как младший слегка постанывает. Руки Чонгука все еще на бедрах Тэхена, старший начинает кружить вокруг них, оказывая давление и добавляя трения там, где соприкасаются их нижние половинки, в то время как их губы продолжают раздвигать друг друга. — Подожди, дай мне, — просит Чонгук, поднимая Тэхена одной рукой, прежде чем расстегнуть молнию на своих штанах, постанывая от облегчения, которое он чувствует, когда давление на него спадает. — Черт возьми, хен, я не могу поверить, что ты вышел в таком виде, — говорит он затем, как будто только сейчас осознав выбор одежды парня. Он наклоняется и начинает целовать и облизывать его обнаженные ключицы, поднимаясь вверх по шее. — Я имею в виду, я не знал, что для наших ночных визитов существует дресс-код. Ты бы видел меня раньше, на мне была одна из футболок, которые я украл у тебя, и больше ничего, — признается Тэхен, постанывая, когда Чон впивается зубами в основание его горла. — Не говори мне этого, — почти рычит он, убирая руки с бедер в пользу сжимания задницу Тэхена. — Почему бы и нет? Не хочу знать, как сильно я скучаю по тебе сейчас, когда ты так занят, что вряд ли когда-нибудь захочешь проводить со мной время? — спрашивает Тэхен, снова убирая руку со своих волос, чтобы младший посмотрел на него. — Использование вина и надевание твоей одежды, чтобы притворяться, что ты рядом, в то время как я занимаюсь самоудовлетворением перед сном, не приносит мне полного наслаждения, — и, чтобы подчеркнуть свои слова, Тэхен теперь жестко трется о полностью твердый член Чонгука. Спереди на его боксерах мокрое пятно, но Ким не может винить его, потому что он твердый и под штанами. — Черт, — бормочет Чонгук, прежде чем нырнуть для глубокого поцелуя, его язык с легкостью раздвигает губы Тэхена и всасывает губы старшего в свои, когда его руки проникают через барьер штанов Кима, и он ахает, когда видит, что под ними больше ничего нет. — Я же говорил тебе, — улыбается старший одними губами. — Твоя футболка и ничего больше. — Блять, Тэхен, — его имя тоже слетает с языка, как ругательство. — Ты... — Я знаю, мой хороший, — улыбается он, а затем направляет руки Чонгука вниз по своей заднице, достигая его заднего отверстия. — Подожди, смазка... — О, они остаются в силе, — говорит Тэхен, облизывая собственные губы, когда видит выражение глаз Чонгука. — У меня всё есть. Ты просто будешь сидеть и позволишь мне оседлать твой член. Ты повеселился со своей игрушкой, а теперь я получу свою, — говорит Тэхен и опускает руку, чтобы вытащить член Чонгука из трусов, обхватывая его тонкими пальцами, как будто они были специально созданы для этого. — Ого, — Чонгук откидывает голову назад от давления, руки все еще прижаты к заднице Кима, в нескольких дюймах от того места, где Тэхен хочет его видеть. — Подожди, хен, я не взял с собой смазку или что-то еще, — говорит Чонгук, как будто это когда-либо было их проблемой. И Тэхен не уверен, насколько гигиенично делать то, что он собирается, но прямо сейчас у него есть более серьезные причины для беспокойства, например, о пульсирующем члене в его руке. Тэхён берет одну из рук Чонгука, берет в рот пальцы и посасывает их, наслаждаясь выражением бесстыдной похоти, с которым Чонгук смотрит на него. Восприятие вкуса его кожи — это нечто, к чему Тэхен не был привыкнут, но оказалось, что это не так уж и плохо, как он предполагал. Мысль о том, что те же самые пальцы будут двигаться в нем, заставляет его облизывать их языком, его рот раскрывается, и слюна скатывается по подбородку. Чонгук наклоняется вперед, чтобы тщательно облизать ее и заменить пальцы своим языком, затем возвращает фаланги в жаждущего Тэхена. Парень сильно кусает губу Чона, когда происходит первое проникновение, закрывает глаза и ощущает холодную, влажную кожу на своих стенках. — Так туго, хен, — Чонгук облизывает губы, медленно начиная трахать пальцем внутрь. — Приятно? — младший спрашивает, когда единственное, что Тэхен делает сейчас, это лениво поглаживает Чонгука в своих руках, в то время как его рот остается открытым, ощущая как Чон начинает наращивать темп. Ким прикусывая губу, другой рукой снова проводит по голове Чонгука, опускаясь для еще одного обжигающего поцелуя, от которого у них обоих перехватывает дыхание. Именно тогда младший решает, что это идеальный момент для проникновения второго пальца, и Тэхен ахает, хватаясь за член Чонгука так сильно, что ему приходится извиниться, хотя младшего, кажется, это не слишком беспокоит. Он слегка разжимает пальцы, и Тэхен опускается еще ниже, спуская штаны до лодыжек, полностью подставляясь ночному бризу. И это может быть ошибкой — быть теми, кто они есть, делать то, что они делают, но это так приятно, что Ким думает, что он может беспокоиться об этом в другой раз. — Ладно, хватит, — говорит Тэхен, приподнимаясь так, что пальцы Чонгука соскальзывают с него. Мальчик выглядит смущенным под ним. — Хен, этого и близко недостаточно... — Это на сегодня, — отвечает парень, приняв решение. Потому что они оба знают, что Чонгук большой, и потребуется больше, чем два пальца, чтобы подготовить его, но Тэхен хочет почувствовать каждый дюйм его тела сегодня вечером, когда он погрузится в него. Он складывает руки на груди, слегка толкая, пока Чонгук не откидывается на байк, спиной к консоли. Не полностью, но достаточно, чтобы он мог правильно оседлать его. — Помнишь, после той фотосессий, где я играл злодея, ты сказал, как круто было бы это сделать? — спрашивает Чонгук, вспоминая их прошлые выходки. Тэхен вспоминает. Он отсосал Чонгуку в одной из гримерных и испортил его грим. Хотя оно того стоило. — Я надеюсь, ты получил лицензию не только на это, — указывает Тэхен, заставляя младшего рассмеяться. — А что, если бы я это сделал? Кем бы это сделало меня? Отчаявшимся человеком? — спрашивает он, закусывая губу, когда Тэхен наносит ему еще один удар. — Глупый. Ты мог бы взять меня, когда захочешь, и ты это знаешь, — напоминает он, прежде чем раздвигает губы, высовывает язык и позволяет струйке слюны упасть на кончик члена Чонгука, Тэхен рукой размазывает ее по всему органу, смешивая со своей предварительной спермой, чтобы облегчить скольжение. — Я хочу тебя прямо сейчас, — говорит Чонгук, раздвигая руками щеки Тэхена и располагая половой орган Чонгука у входа. — Таким образом, грубо? — задаётся вопросом. Они оба знают, что это безопасно, и можно с уверенностью предположить, что, если у Чонгука нигде не было смазки, о презервативах не может быть и речи. — Ты знаешь, как мне это нравится, — шепчет Тэхен ему в губы, прежде чем начинает опускаться на Чонгука по всей длине. — Черт, черт, черт, — задыхается он, продолжая опускаться, от жжения, которое он чувствует, из глаз текут слезы, но это так приятно. — Хен, ты должен был позволить мне, — но Ким прикладывает палец ко рту Чонгука, чтобы тот ничего не говорил. Чон пользуется возможностью, чтобы обхватить это своим языком и слегка прикусить, когда Тэхен выходит из себя, полностью усевшись на него. Они оба тяжело дышат, руки Чонгука, вероятно, уже отпечатались на каждой его щеке, судя по тому, как крепко он его держит. Чонгук приподнимается достаточно, чтобы зубами расстегнуть несколько пуговиц Тэхена, стремление не убирать от него руки, мягко говоря, достойно восхищения. Однако при небольшом изменении положения Ким откидывает голову назад и стонет так громко, что боится, как бы кто-нибудь не услышал их, хотя поблизости, кажется, нет никаких домов. — Такой... большой, черт возьми, я скучал по этому, — стонет Тэхен, неуверенно двигая бедрами, заставляя Чона рычать под ним. Но, как сказал ему Тэхен, он не двигается. Чонгук не собирается двигаться. Он просто будет сидеть там и принимать это. — Когда будешь готов, дорогой, — это все, что он говорит. И есть что-то в том факте, что он все еще полностью одет, его куртка даже близко не снята, материал его штанов обжигает заднюю часть бедер Тэхена там, где он сидел, перчатки на его руках, когда они игриво шлепают Кима, который выходит из себя. Он начинает медленно, приподнимаясь и опускаясь обратно, впитывая звуки, которые издаются им и Чонгуком, и становясь все более привыкшим к такому ощущению. Как только его тело обхватывает Чонгук, так, как он любит больше всего, и так, как он тосковал по этому. Он начинает наращивать темп, с легкостью прыгая на младшем. Шлепки его бедер по коже еще более оглушительны, чем звук двигателя мотоцикла ранее. — Черт, хен, с тобой так прекрасно, — Чонгук стонет, запрокидывая голову, и Тэхен с нетерпением спускается вниз, с радостью оставляя несколько поцелуев и укусов на своем пути. К счастью, что ни у кого из них нет расписания на завтра, иначе им пришлось бы кое-что объяснять. Не то чтобы это был их первый раз, но и не последний. — То же и с тобой, — затем отвечает Ким, обнимая его за шею, чтобы иметь больше контроля, прежде чем начать быстро подпрыгивать на нем. Рассказ о том, как стоны наполняет тишину ночи, которая их окружает, Чонгук в конце концов садится, чтобы поцеловать Тэхена в губы, прежде чем кто-нибудь вызовет полицию. Но он продолжает стонать в губы младшему, продолжает шептать его имя как молитву, как будто он был единственным человеком в мире, которому он поклонялся, и, честно говоря, он был единственным, перед кем парень когда-либо становился на колени. Это должно что-то значить. — Собираюсь… — пытается объявить Тэхен, и это знак для Чонгука, который, наконец, обхватывает своей рукой забытый член Тэхена, заставляя его заскулить в ту же секунду. — Блять, детка, — стонет он, запрокинув голову и продолжая безжалостно двигаться, зная, что, возможно, боль будет после, но также осознавая, что это того стоит. — Давай, хен, оседлай это, как будто ты владеешь этим, как будто ты владеешь мной, — говорит Чонгук в губы старшего, прежде чем прикусить губу Тэхена и впиться в него голодным поцелуем, в то время как Ким пачкает их обоих, а Чон продолжает гладить его, пока тот не закончит; пока в нем ничего не останется, пока кожа между ними не ощутить истощение. И Тэхен перестает движение, практически рухнув на тело Чонгука, полностью изнуренный. — Ты хочешь, чтобы я вышел, дорогой? — задает вопрос Чон, хотя он все еще болезненно возбужден, и то, что он глубоко погружен в тепло Тэхена, не очень помогает. Ким просто качает головой, утыкаясь носом в шею младшего. — Дай мне секунду, — просит парень, и Чонгук выполняет его просьбу, глядя на беспорядок, который они устроили, слегка посмеиваясь и качая головой. — Я могу закончить за нас, мой хороший, тебе не нужно напрягаться, — снова начинает говорить Чонгук, просто чтобы убедиться, что Тэхен не должен тратить усилия, когда у Чона достаточно выносливости, чтобы довести это до конца. На самом деле, ему до боли хочется снова трахнуться со старшим. Но у того был план, и он, похоже, придерживается его. Парень снова садится, складывает руки на затылке Чонгука, поднимает его голову, чтобы взглянуть на него. — Я хочу, чтобы ты заполнил меня так глубоко, что я все еще чувствую тебя внутри себя каждый раз, когда скучаю по тебе, — Тэхен наклоняется, чтобы прошептать в губы Чонгука, а затем снова приподнимается, оставляя только головку члена парня, внутри себя, чтобы после с безжалостной силой опуститься обратно, задевая сладкое местечко, которым он злоупотреблял последние несколько минут. И Тэхен может заметить, что Чонгук сопротивляется своему соблазну заняться с ним снова, но при этом так страстно желает его. Поэтому Ким полностью отдается ему, расстегивая рубашку, чтобы Чон мог насладиться видом его кожи, ласково гладить его мягкий животик, который Чонгук так обожает, в то время как Тэхен снова и снова будет подпрыгивать на нем. — Хен, хен, черт, я... — стонет Чонгук, и Тэхен погружается полностью, по самые яйца, и захватывает его губы в голодном поцелуе, который заглушает собственные стоны Чона, когда он кончает. И этого ощущения достаточно, чтобы почти заставить Тэхена снова кончить. Но он и так достаточно испортил их одежду. На этот раз он действительно полностью падает на Чонгука. Хорошо, что парень достаточно силен, чтобы прижать его к себе, не допуская падения. — Сука, это было... — начинает он, и Тэхен просто кивает. Он почти уверен, что его душа покинула тело. После этого все тело горит, и он не уверен, как, черт возьми, они теперь доберутся до его квартиры. — Я думаю, тебе тоже стоит получить лицензию, хен, — молвит Чонгук, и Тэхен выходит наконец. — Что, лицензия на езду на члене? — спрашивает так прямо, что смех Чонгука эхом разносится в ночной тишине. — Сомневаюсь, что у них это есть. Кроме того, меня интересует только езда на одном, — парень снова откидывает волосы назад, потный от того, что все еще оставался в своей одежде, пока они все это делали. — Хорошо, — шепчет Чонгук, прежде чем наклониться вперед, чтобы снова прижаться их губами друг к другу, и на этот раз это звучит слаще, заставляя Тэхена улыбнуться. — Мне жаль, что я испортил твою одежду и кожу твоего байка, — смеется Ким, видя, в каком состоянии все это. — О, не стоит. Одежду можно постирать, но это останется в моей памяти навсегда, — также смеется младший. — Хотя нам стоит вернуться к этому снова, — именно тогда Тэхен понимает, что Чонгук все еще внутри него. — У тебя дома или у меня? — задает вопрос Тэхен, и Чонгук улыбается тому, как быстро старший понял, что их ночь не может закончиться тем, что они разойдутся по своим местам. — Мой ближе, — отвечает Чонгук, медленно соскальзывая с него, Тэхен морщится от резкой пустоты. — Давай, надевай штаны и садись, — и хотя Ким думал, что он ни за что не сможет пойти туда снова, достаточно всего одной фразы, чтобы возбудить пламя в глубине его живота. — Я догадался, что ты тоже скучал по мне, да? — спрашивает Тэхен, делая, как ему сказали, садясь позади него, пока Чон поправляет свои штаны. — Конечно, хен, всегда, — отвечает, после заводя двигатель и отвозя их обратно на улицы города, к многоквартирному дому Чонгука. Когда солнце снова восходит, приветствуя мир новым днем, оба парня шепчут о любви друг другу в губы. Мир этого не увидит, не получит удовольствия узнать, что скрывает ночь. Но они будут продолжать обнимать друг друга, пока не вернутся к небу звезды.