Всё, что имеет значение

Блэр стояла у каменной стены, откуда открывался вид на всю западную часть Лос-Анджелеса. Сильный влажный бриз, который поднимался на вершину гор Санта-Моника недалеко от перевала Сепульведа, трепал ее волосы. Рядом с ней появился красивый светловолосый мужчина, кивнув головой в сторону океана, хорошо видимого, когда солнце погрузилось в него: — Можете себе представить, каким ужасным было бы это место без океана? — спросил он. — Да, легко могу, — сказала она, не отрывая глаз от великолепного вида. — Вот вы где. Блэр услышала женский голос за спиной. Повернувшись, она склонила голову набок, и на мгновение задумалась, наконец, решив, что узнала и голос, и женщину. — Хм… Доктор… ? Теплая улыбка расцвела на лице женщины, и она протянула один из напитков, которые несла, мужчине, чтобы пожать руку Блэр: — Маккензи. Я помню, как встречалась с Вами, но имена — не моя сильная сторона. — Блэр Спенсер, — подсказала она. Внезапно мужчина исчез, Блэр даже не заметила, как он ушел. Она огляделась и спросила: — А где тот мужчина, который только что был здесь? — О, Ник исчезает всякий раз, когда я сталкиваюсь с пациентами. Он психолог, и у него больше паранойи, чем у меня, в отношении раскрытия конфиденциальной информации. — Ну, на самом деле, я не пациентка, — напомнила ей Блэр. — И, к счастью, я никогда не буду Вашей пациенткой. — Я хорошо работаю, — ответила доктор. — Возможно, Вы захотите, чтобы я что-нибудь вынула или передвинула у Вас внутри, просто для удовольствия. — Я поверю Вам на слово, — сказала Блэр, улыбаясь непринужденной фамильярности доктора. — Я так понимаю, что за Вашей решимостью не показывать мне свои внутренние органы стоит какая-то причина? — Ну, на самом деле, многие причины. Но есть одна главная. Я не знаю, насколько Вы осведомлены о нашей ситуации. — Обычно я в этом не признаюсь, но я ничего не знаю, — сказала доктор, подмигнув. — Я даже не взглянула на Вашу карту. — Эм, ну, в общем, количество сперматозоидов у моего мужа немного низкое, и концентрация тоже на низком уровне. Я только что закончила все свои тесты, и, похоже, у меня все в порядке, — она криво улыбнулась ей и добавила: — У меня была совершенно восхитительная биопсия эндометрия и столь же приятная гитсеросла… гистеросак… — Гистеросальпингограмма, — поправила доктор. — О да, именно, — сказала Блэр. — В любом случае, все системы работают на меня, так что мы будем продолжать пытаться. — Превосходно, — ответила доктор Маккензи, ее улыбка была почти ослепительной. — Я надеюсь, что у Вас всё получится. — Я тоже, — сказала Блэр, слегка вздохнув. — Я боюсь заходить дальше этого, - она мотнула головой в сторону сияющих белых зданий музея Гетти и спросила: — Что привело Вас сюда сегодня вечером? — Концерт камерной музыки, — ответила женщина. — А как насчет Вас? — То же самое. Летом я бываю здесь каждый четверг по вечерам. Мне нравится разнообразие программ. — Вы большая поклонница искусства? Я спрашиваю, потому что Вы кажетесь мне очень знакомой. Я так и подумала, когда мы встретились в клинике. — Я подумала о том же, — сказала Блэр. — Я предположила, что могла когда-нибудь показывать Вам дом. Я - брокер по недвижимости. — Нет, я не думаю, — сказала доктор. — Я очень давно не была на рынке жилья. Вы часто ходите на спектакли? — Постоянно, — Блэр закатила глаза. — Мой муж говорит, что я могла бы стать актрисой. — Вы случайно не были на спектакле Бертольта Брехта в театре «Одиссея» не так давно? Глаза Блэр расширились: — Была! Вот почему я Вас узнала! Я думаю, что эта пьеса показывалась всего за день или за два до того, как мы встретились в клинике, — она начала смеяться и спросила: — Сколько там было людей? Десять? — Да, около десяти, прежде чем поднялся занавес, но только шестерым удалось продержаться там до самого горького конца. Ник был готов уйти, ему не понравилось. — Я завидую Вам, — сказала Блэр. — Я хожу на большинство спектаклей одна. Мой муж предпочел бы ходить по раскаленным углям, нежели чем сидеть в зале. Увидев, что ее спутник находится поблизости, доктор Маккензи дернула головой, прося его подойти к ним: — Ник, это Блэр Спенсер. К счастью, она не моя пациентка, так что ты можешь с ней познакомиться, — сказала она, слегка рассмеявшись. — Блэр, это Ник Скотт, он большой поклонник Брехта, но даже у него есть свои пределы. — Вот почему Вы показались мне знакомой, — сказал Ник. — Вы были на той пытке водой в «Одиссее». Но в конце спектакля я также изучал других посетителей, пытаясь понять, почему они все еще находились в зале до конца спектакля. Я даже предположил, что они, наверное, бездомные. — Это было все равно что наблюдать за автомобильной аварией, — сказала Блэр. — Вы знали, что не должны смотреть, но не могли отвернуться. — Точное описание, — согласился Ник. Он посмотрел на часы и сказал: — Скоро должен начаться концерт. Нам нужно успеть занять свободные места. — Блэр тоже будет на концерте, — сказала доктор. Посмотрев на нее, она спросила: — Не хотите занять место рядом с нами? — Конечно, если Вы не возражаете. Обычно я провожу антракт, обзванивая клиентов. Было бы неплохо поболтать с людьми, которых я встречаю непосредственно на мероприятиях, — она посмотрела на Ника и сказала: — Я только что упомянула доктору Маккензи, что продаю недвижимость. Мой мобильный телефон — это мой спасательный круг. — Кайли, — сказала женщина, одарив ее своей теплой улыбкой. — Ты можешь присоединиться к нам, только если будешь звать меня Кайли. — Я думаю, что справлюсь… — сказала Блэр. — Кайли.

***

— Итак, Блэр, твой муж действительно не возражает против того, что ты ходишь на такие мероприятия? — спросил Ник во время антракта. — Нет, он не возражает. Он знал все мои причуды еще до того, как женился на мне. Кроме того, он каждый вечер ложится спать в девять. Если бы я следовала его расписанию, то единственное культурное мероприятие, на которое мы бы смогли пойти, — это пасхальная служба на рассвете в Голливуд Боул. Ник нахмурился и спросил: — В девять часов? Он что, молочный фермер? — Нет, — сказала она, посмеиваясь. — Он отраслевой аналитик фондов Fortune. Он тот парень, который решает, какие акции банковских и финансовых услуг должен покупать фонд. — И он живет в Калифорнии? — спросила Кайли. — Он заметил, что во всем штате нет ни одного крупного банка со штаб-квартирой? — У него есть, — сказала Блэр. — Он довольно много путешествует, но штаб-квартира его фирмы находится в Лос-Анджелесе, так что они предпочитают, чтобы он работал здесь. — Могло быть и хуже, — напомнил ей Ник. — Твой акцент говорит о том, что ты не местная, так что я предполагаю, что ты откуда-то приехала? — Да, — сказала Блэр. — Я из Чикаго. Его пейджер зазвонил, когда Блэр отвечала, и Ник потянулся к поясу, чтобы схватить его: — Я пойду перезвоню. Посмотрев на Блэр, Кайли склонила голову набок: — Я из района северных пригородов, — сказала она. — А ты? — Я живу недалеко от Севера. Недалеко от Линкольн-парка. — Ты выросла в городе? — спросила Кайли, довольно широко раскрыв глаза. — Я никогда не встречала никого, кто сказал бы, что он из самого Чикаго. — Я никогда не проводила ночь в пригороде Чикаго, — сказала Блэр. — Но я знаю большинство из них. Из какого ты? — Лейк-Форест, — сказала Кайли, и закатила глаза, когда Блэр поморщилась. — Мы жили в совершенно скромном доме. Мы были практически на продовольственных талонах. — Угу, — Блэр согласно кивнула. — Самый богатый пригород во всем округе — это Лейк. Чем занимался твой отец, только управлял компанией из списка Fortune 1000? — Он врач, — сказала Кайли. — Педиатр. Но я не думаю, что он смог заработать свой первый миллион, пока ему не исполнилось 50. — О Боже мой! Город организовал для тебя поездку за продуктами? Ты участвовала в программе бесплатных обедов? — Нет, но меня действительно жалели в старших классах. Я была единственным ребенком в моем кругу общения, у которого не было собственной машины. Мой отец, очевидно, получал хорошую зарплату, но нас было семеро, и у нас не было денег, чтобы жить очень богато. Образование было тем, на что уходила львиная доля наших денег. — Ух ты, семеро детей! У твоих родителей, видимо, не было никаких проблем с фертильностью. — Нет, я бы предположила, что нет. Хотя, кто знает? Может быть, они хотели иметь десять детей, — сказала Кайли, посмеиваясь. — А как насчет тебя? Есть братья или сестры? Блэр покачала головой: — Нет, я единственный ребенок. На самом деле, мои родители были бесплодны. Меня удочерили. — О… — Кайли подождала минуту, ожидая, что Блэр предоставит дополнительную информацию. — Хотя, у моей биологической матери не было никаких проблем с репродуктивностью. У нее было 4 ребёнка, — добавила Блэр. — Вы с ней встречались? — Угу. Я была ее вторым ребенком, и она родила меня, когда ей едва исполнилось семнадцать, — Блэр закатила глаза. — Очевидно, она была «за» секс и была «против» контроля над рождаемостью. Моя биологическая бабушка согласилась воспитывать первого ребенка, моего старшего брата, но она отказалась воспитывать меня, когда я родилась, и меня отдали на удочерение. К счастью для меня, — сказала она с улыбкой. — Моя биологическая мать родила еще двоих детей к тому времени, когда ей исполнилось двадцать, и вскоре после этого ее мать умерла, оставив ее воспитывать троих детей. У нее не очень хорошо получалось, и, в конце концов, их всех забрало государство. — Вау… — пробормотала Кайли, широко раскрыв глаза. — Ты виделась с ее детьми? — Нет, в конце концов их усыновили три разные семьи, и моя биологическая мать общается только с моим старшим братом Моррисоном. — Моррисон? Уникальное имя. Блэр закатила глаза: — Она назвала его в честь Джима Моррисона. У меня сложилось впечатление, что мама больше всего любила секс, наркотики и рок-н-ролл. Удивительно, что у меня нет трех ног или плавников. Кайли посмотрела на нее и почувствовала волну сострадания к этой уверенной в себе женщине, которая, очевидно, все еще была глубоко ранена из-за того, что ее отвергла биологическая мать. — А как насчет двух других твоих братьев и сестер? Вы встречались? — Нет. На самом деле, мне все равно, — сказала Блэр, пожимая плечами. — Моя биологическая мама не знает, где они, и я не настолько заинтересована, чтобы тратить деньги на их поиски. Я росла единственным ребенком в семье и счастлива, что так оно и осталось. На самом деле, я не хотела встречаться со своей биологической матерью, но моя мама поощряла меня к этому. Наверное, я рада, что встретила ее, просто чтобы получить кое-какую медицинскую информацию и тому подобное. Но я думаю о ней как о доноре яйцеклетки, а не как о своей матери. Кайли с энтузиазмом кивала: — Твоя мама — женщина, которая любила тебя и меняла тебе подгузники. Это не имеет ничего общего с генетикой. — Это то, что я говорила одному человеку, про генетику, — сказала Блэр. Ник вернулся как раз в тот момент, когда Кайли собиралась попросить ее уточнить, про какого человека она говорила, но решила не задавать этот вопрос.

***

После концерта Кайли сказала: — Ты упоминала Голливуд Боул. Хотела бы пойти на заключительный концерт на следующей неделе? Ник не сможет, а я обожаю фейерверки. В одиночестве не так весело посещать подобные мероприятия. — Не говори мне, дай я угадаю, — протянула Блэр. — Там будет Чайковский, может быть, немного Ирвинга Берлина и Джона Филиппа Сузы? — Суза будет точно, я думаю, — согласилась Кайли. — Тебе он не нравится? — Нет, я бы хотела пойти, — сказала Блэр. — Я всегда подозревала, что нашим симфоническим концертам чего-то не хватает.