солнце светит сквозь наши сердца

Мач-Хэдхэм – типичная историческая английская деревня в графстве Хартфордшир. Она не настолько известна, как Лондон или Эдинбург, но является вполне хорошим местом для спокойной и счастливой жизни. Солнце уже близится к горизонту, позволяя тени полностью поглотить небольшое селение на юго-востоке Англии. Пробираясь сквозь чащу леса, она добирается до одинокого дуба, стоящего вдали от скученных деревьев. В это мгновение она слышит звонкий смех, рассекающий тишину. Приближаясь к дубу, она все больше чувствует тепло и запах зеленого чая вперемешку с глиной. Криво расстеленное на земле одеяло касается самих корней, прикрытых подушками, чтобы «не было так больно», а то Кай потом еле ходить мог. Руки испачканы глиной, ведерко из под воды одиноко валяется в нескольких метрах от «нашего дома». Всё потому что «Тэхён ходить не умеет», вот и споткнулся об него, а кофта Субина из-за этого намокла. Но Субину, кажется, всё равно: он слишком увлечен своей мангой. – Я больше не пойду за водой, в этом пруду лягушек куча, — Гю слишком боится любых земноводных. – Из глины кто лепит? Я что-ли? Тебе надо, ты и иди, — а Тэ, походу, извиняться не собирался. – Успокойтесь, я схожу, — Кай, добрая душа, как всегда пытается устранить конфликт на начальной стадии. Он их ненавидит. Тэхён побежал за ним. Всегда старается не оставлять Кая в одиночестве, наедине со своими мыслями. Такой заботливый, хоть и не признает никогда. Всего через каких-то двадцать минут погода испортилась. Нет, погода плохой не бывает. Хюка, например, обожает дождь, грозу и пасмурное небо. – Я утром сказал маме, она разрешила остаться на ночь у Бомгю. Получается, сегодня все у него? – А если наши узнают, что твои родители уехали, и мы одни будем?.. – Ой да мне кажется, они уже давно обо всём в курсе, просто не против, вот и молчат, — Гю всегда так беспечно относился к подобным ситуациям с родителями, ему не привыкать к вечным нотациям, он лишь кивает, закатывая глаза, и спустя пару минут убегает заниматься своими делами, пропустив все сказанное ему мимо ушей. Это в отличие от Кая, который всегда боялся лишнее слово сказать родителям, не то что соврать. – Тогда пойдем? – Нееет, надо чтобы глина высохла, — жалобно затянул Бомгю, — давайте пока пойдем прогуляемся! Субин стоял на своём: – Скоро, кажется, дождь начнется. – Да мы успеем! Побежали в догонялки до забора! – Какие ещё догонялки, мы же уже не де…. — почувствовав резкий удар по плечу, Тэхён в миг сорвался с места и побежал за другом. – Побежим за ними? – Только когда скроются из виду. Звонкий смех продолжал литься, словно музыка; четыре подростка – так они себя называли, но они всё ещё дети, – бегали по лугу, выкрикивая имена друг друга, иногда сквозь еле сдерживаемый хохот, иногда со вздохом и просьбой подождать, а иногда и с шуточными угрозами. Солнце совсем зашло за горизонт, потихоньку начал капать дождь, а мальчики без сил упали на мягкое одеяло с динозаврами, пытаясь отдышаться. И каждый думал о чём-то своём. Они все молчали, но что-то приятное было в этом молчании. В кои-то веки оно не приносило боль и тягость в груди, как когда-то, когда они ещё не встретились, и когда их единственным другом были они сами. Но сейчас они вместе. По ночам больше не слышно тихих всхлипов, стук сердца больше не такой пустой и бессмысленный. Всё вокруг стало сиять. Они сами стали сиять. Начался ливень. Быстро закинув все вещи в рюкзаки, мальчики побежали домой. Они выдохлись уже на четверти пути, поэтому дальше шли спокойным шагом, болтая обо всём подряд. Души больше не болели, внутри таилось лишь тепло, ещё больше согревающее каждого при малейшем прикосновении. Дождь всё лил и лил, а они всё также смеялись и толкали друг друга в плечи после очередной глупой, но смешной шутки. Придя домой, они все переоделись в одежду Бомгю, после чего улеглись на кровати, поставив перед собой ноутбук со включенным аниме. – Кай похож на Сугавару! – Я тогда Дайчи! – А этот мелкий рыжий это явно ты, Бомгю, – комната вновь наполнилась смехом. Было тепло. За окном всё также шёл дождь, небо стало на несколько оттенков темнее, а в небольшой комнатке, положив головы друг на друга, крепко спали четверо мальчиков: две луны и два солнца. Умиротворенные лица слабо освещали звезды и луна, пропуская свой свет сквозь мансардное окно. Завтрак готовил Субин. Поэтому на кухне приятно пахло блинчиками и клиновым сиропом. Бомгю с Каем развлекались, пытаясь закинуть друг другу в рот голубику, в то время как Тэхён ещё еле-еле плелся до ванной. Сквозь оконные стекла просачивался солнечный свет, заставляющий пятнадцатилетних мальчишек морщиться и закрывать глаза. Ещё одно беззаботное утро, наполненное чувством лёгкости и счастья, сонными улыбающимися глазами и прерывистым смехом. Кипящий чайник; солнечные лучи; слабый ветер дует через оконную щель; – Гю, выключи! – Тэхён ближе сидит! – Ай, больно.. – Не дёргайся, чуть-чуть осталось, дай доплету, — блондинистая голова Кая украсилась маленькой косичкой. На часах 13:00. – Меня мама сегодня больше не отпустит.. – А мне к тёте ехать. – Тогда встретимся завтра? – Спишемся и потом решим со временем. – Бин, кофту свою забери! – серая толстовка прилетела в лицо старшему. Поднимаясь на крыльцо своего дома, Субин заметил небольшой грузовик, из которого вытаскивал вещи мальчик, примерно того же возраста, что и он сам; рядом стояла женщина – наверное, его мама, и разговаривала с водителем машины. Он только перешел порог дома, как перед ним появилась мама, объявив, что у них новые соседи, и «надо будет как-нибудь пригласить их в гости». По счастливой случайности, вечером следующего дня, когда «компания солнечных зайчиков» как раз собиралась снова встретиться у забора, чтобы пойти в их излюбленное место, по приглашению его же матери, к Субину в гости явились их новоиспечённые соседи. И под её же давлением парню пришлось пригласить ещё одного своего ровесника, а в будущем, наверное, и одноклассника, на прогулку с его друзьями. – Поздоровайся, Бини. Это миссис Чхве, а это Ёнджун. Ёнджун, значит. Ну, посмотрим, что он из себя представляет. – Ну и какими судьбами вы переехали в нашу деревню? — с еле слышной усмешкой спросил Субин. – Мать с отцом развелись, вот ей и взбрело в голову переехать сюда. Не знаю, почему она не выбрала более близкую к цивилизации местность, но.. что есть то есть, моего мнения все равно никто не спрашивал. Слышать такое, конечно, было не из приятного. Но от приезжих сюда, Субин ничего другого и не ожидал. Придётся перевоспитать новенького, показать законы этого места, ему ведь ещё жить и жить тут. Либо же, в случае неудачи, если он окажется слишком уж противным и высокомерным — просто забить на него. Он был из Лондона. Высокий, стройный, волосы розового цвета (видимо, у них в столице так модно), аккуратно пострижены и уложены, кожа светлая-светлая, и такая чистая, словно он с обложки журнала вылез. Он был идеален. По крайней мере, его внешность зацепила Субина. Да и не только внешность. Что-то неуловимое было в его речи. Что-то, что еле можно было разглядеть. В его насмешках не чувствовалось злости или желания кого-то унизить, чувствовалась легкая грусть и одиночество. Как будто он уже привык к этому, вот и отдается язвительным шуткам и словам, невольно, но резко и остро выскакивающих из его рта. Дойдя до места назначения, они наконец встретились с остальными ребятами. – Это ещё кто? — Субин забыл ещё вчера сообщить друзьям о новом жильце их деревушки. – Ёнджун. Вчера к нам переехал, теперь живет в соседнем доме. Я забыл сказать. Бомгю стоял с полураскрытым ртом, розовые волосы магнитом притянули его взгляд, а глаза загорелись. Ёнджун в ответ на такую реакцию лишь смущённо улыбнулся, удивительно. – Ну что, пойдём? — Тэхёна новый житель никак не заинтересовал и не удивил. – А куда пойдём-то хоть? – В наш домик, увидишь. Всю дорогу по лугу, а потом и по лесу, Гю расспрашивал нового знакомого о жизни в Лондоне, ни на минуту не отводя взгляд от его лица. Глаза все также сияли, а улыбка была самой тёплой и дружелюбной. Ёнджун, сам того не заметя, полностью раскрылся мальчику. В кои-то веки он не чувствовал напряжения при разговоре с людьми. На душе стало легко от нежной улыбки собеседника, хотя его и собеседником толком-то не назвать, речь сама лилась из уст парня, не нуждаясь в вопросах и поддержки разговора. Он чувствовал, что его слушают, чувствовал, что слышат. Он на секунду повернулся к Бомгю, и на лице в тот же миг появилась улыбка. Такая хрупкая и робкая, готовая в любой момент раствориться и улететь куда-то, но при этом такая тёплая и полная благодарности. – Пришли. Тэхён бросил на землю одеяло с динозаврами – до самых корней, и накрыл их подушками. Кай достал большой термос с чаем – на этот раз ягодным. Субин небрежно бросил уно, а в руки аккуратно взял свой скетчбук с пеналом и прилёг на землю. – Садись. Не хочешь печенья? Моя мама сама пекла, — Гю достал из рюкзака небольшую коробку из-под ниток, которая была доверху наполнена овсяным печеньем, таким же круглым и ровным, как любая планета, которую можно было разглядеть через телескоп. Ёнджун аккуратно присел на одеяло, пока не решаясь снять обувь и залезть с ногами. Взял печенье из протянутой ему коробки, и уставился наверх. Небо было ясным и идеально чистым. Таким же чистым, как большие честные глаза Тэхёна, как искренность Кая, как улыбка и невинность (и наивность?) Бомгю, как прямолинейность, и при этом доброта Субина. Он уже успел это заметить. Там, сверху, виднелись верхушки деревьев. Вокруг не было никого, кроме пятерых, на этот раз, мальчишек. Птицы не летали, белки не прыгали по веткам, даже насекомых не было видно. Здесь будто бы остановилось время. – Почему вы называете это своим домом? — вдруг спросил Ёнджун. — Здесь же ничего нет. – Здесь есть мы. Дом есть, когда мы вместе, — Тэхён был всё также серьёзен, и даже не взглянул на спрашивающего, но его голос не был груб или неприветлив. Он просто говорил правду. – Дом – это люди, — Кай слабо улыбнулся и посмотрел на Субина, протянув ему овсяную печеньку. Тот не оторвался от рисования, но вкусность забрал ртом, кивнув в благодарность с улыбающимися глазами. – Получается, у меня никогда не было дома, — новый друг – Бомгю уже был в этом уверен, – ковырялся в земле, то и дело норовя порезаться травой. Удивительно, как быстро он влился в их компанию и атмосферу, без лишних вопросов и косых взглядов. Гю погрустнел. Прилёг на спину, положив голову на колени Кая, и заглянул в блокнот к хёну. – Ты можешь тоже жить тут, — Субин лишь на миг взглянул в глаза Джуну, наполнив его душу самым тёплым чувством, будто вечно ледяные ноги укрыли пледом, а руки поместили в другие, крепко, но нежно сжимая и поглаживая. – Правда? Ну, тогда я постараюсь остаться здесь надолго, — с улыбкой ответил Джун, и снова устремил свой взгляд в небо.