Одаренный.

      — Тогда может ты умрёшь ради меня?       Шэнь Цзю можно отнести к типу самых ядовитых змей в мире, но даже такие люди, как он, не лишены чувства привязанности. Когда-то в детстве он ошибся, отдав свою привязанность не тому человеку. Юэ Ци не смог оправдать возложенной на него роли и тогда Цзю решил, что больше не будет заниматься такими глупостями, как надежда на равноценную отдачу от другого человека. Ограждая себя непробиваемой стеной от других, маленький Цзю пытался найти отголосок безопасности в своей жалкой жизни ребенка из семьи пьяниц. Ему не было дела до шепотков со стороны одноклассников, которые считали должным во всеуслышание обсудить насколько выбивается семья Шэнь Цзю от общественной нормы. Всех их мальчик смело крестил идиотами и поливал обидчиков не меньшей грязью так, как они заслуживали.       Бывали дни, когда драки избегать не получалось и тогда Цзю проявлял чудеса смекалки, используя все способы ударить побольнее, отвлечь внимание и вцепиться прямо в глотку, как подобает змее. В последствии его родителей не раз вызывали в школу, но те, естественно, не проявили должного участия к проблеме школьной социализации сына. Лишь раздражённо поколотили за то, что им пришлось выслушивать классного руководителя Цзю.       В средней школе в жизни Шэнь Цзю появился один невыносимый дикий зверь по имени Лю Цинге, что сделало эту самую жизнь чуть менее тошной, но не сразу. Этот парень настоящей бурей влетал в класс Цзю, ломал привычные язвительные улыбочки Шэня на настоящие искренние оскалы, вызывая настолько поразительное раздражение в душе зеленоглазого, что тот даже сам удивлялся. Никто не способен так раздражать, как это делает дикий Цинге.       Пытаясь избавиться от мало приятного общества, Цзю убеждался в том, что в пустой голове, как не пытайся, ничего не задержится надолго. Как специально, Лю Цинге находил его в самых безлюдных углах школы, где Цзю обычно проводил время за чтением, находил его вне школы, когда дорогие одноклассники Цзю устраивали драку, больше похожую на массовое избиение бездомного кота, как-то раз с Цинге пришлось столкнуться у собственного дома Шэня. Поразительное стечение обстоятельств, словно сама судьба желает стравливать их изо дня в день, как кошку с собакой. Ни одна просьба оставить Цзю в покое не была услышана, нагло проигнорирована и награждена чужой компанией в двойном размере.       Цзю не понял, когда их отношения с Лю Цинге потерпели фундаментальные изменения. Если изначально заметить Лю Цинге в нескольких километрах от себя вызывало в душе Шэнь Цзю сплошь отрицательные эмоции, то отныне даже нарушение личного пространства каралось лишь беззлобной поддевкой, на которую отвечали в том же стиле. Постоянные препирательства стали лишь каждодневной традицией, словно заряд с самого утра на удачный предстоящий день. Лю Цинге оказался интересным, несмотря на то, что по его каменному лицу, хоть то и было довольно привлекательным, не скажешь.       Одно из удивительных открытий для Цзю стало то, что Цинге музыкант и даже имеет собственную группу, с которой время от времени выступает на различных конкурсах. Для грубого, по мнению одной колючки, подобное хобби не вписывалось в общую картину. Это мнение изменилось, стоило Цзю однажды придти на репетицию, куда позвал его Цинге. Зачем? Цзю без понятия.       Привыкшее ко всему относится скептически сердце замерло, услышав их игру. Стоило ему услышать игру Лю Цинге и для Шэнь Цзю привычный мир распался на до и после. Ещё никогда этот бесполезный орган, поддерживающий его жалкое существование, не работал, превышая все свои пределы. Сердце может выскочить из груди? Цзю незаметно приложил руку к груди, всерьез опасаясь, что то совершит невозможное. Подростка никогда не интересовала музыка, ничего в ней не понимает, вот только сейчас для него открылась простая, такая очевидная, истина — Лю Цинге одаренный. Человек, способный заставить Цзю испытать бурный фонтан эмоций, не может быть не одаренным.       После репетиции Цинге проводит Цзю до дома, как всегда игнорируя все протесты. Цзю говорит, что он не слабая девица, чтобы его провожать до дома, на что получает ответ в стиле Лю Цинге, а именно — полное невозмутимости каменное лицо. Уровень смирения, к которому пришел Шэнь Цзю после знакомства с этим дикарем, пробил небеса.       Цинге пытался заманить змеюку на свои репетиции ещё несколько раз, но в силу занятости Шэня, ему доставались только отказы. Цзю хотел бы поступить в приличную старшую школу, что требовало нечеловеческих усердий. Зная, что после приличной старшей школы у него будет шанс поступить в не менее приличный университет, Цзю вкладывался в учёбу по полной, с презрением поглядывая на тупоголовых одноклассников, которые только и знают, что заниматься чем попало. Ах да, у этих баранов в жизни все схвачено, им не даны столь приземлённые беспокойства как возможность закончить жизнь помойной крысой. Цинге относился к тому типу людей, которым беспокоиться нет нужды. Хорошие родители, хорошее положение, хорошее будущее. Отвратительно раздражающее. Тот факт, что такой удачливый в жизни выходец из семьи Лю никогда не кичился своим положением, позволяло Шэню чувствовать себя рядом с ним не настолько ущербным. Куда более — создавалось впечатление, что они равны. Лю Цинге своей честностью и прямолинейностью возрождал в душе Цзю давно утерянные частички веры.       В следующий раз, когда колючке Шэню предоставился шанс услышать игру группы Цинге, состоялся конкурс среди любительских групп, проводимый в соседнем городе. За месяц до этого Цинге липучкой пристал к Цзю, убеждая того в том, что он обязательно должен присутствовать. Зачем? Лю Цинге лишь что-то невнятно бубнил в ответ. Адекватного объяснения зеленоглазый так и не дождался. За весь этот месяц до конкурса смирение Цзю поднялось ещё на несколько ступеней вверх. Уж больно по-щенячьи выглядели глаза гитариста. И где только научился? Этому Шэню ничего не оставалось, как в нужный день оказаться в нужном месте, в нужное время.       Будучи уверенным в том, что ничего сверхъестественного не будет удостоено его вниманию, так как подросток уже видел игру своего, кхм, знакомого, Цзю лишь замер, громом пораженный.       Выступление Цинге на сцене ни разу не равнялось тому, что он видел несколько месяцев назад. Невозможно быть простым человеком, чтобы настолько поднять свои навыки в такие короткие сроки. Одаренный, одним словом. Совсем не обращая внимания на вокалиста, что ему какая-то песня, взгляд зелёных глаз был прикован к Цинге, который в свою очередь не сводил взгляда с Цзю. Или это плод шэневского воображения? Быть может, он принимает желаемое за действительное? Чувствуя теплоту щек, пришло понимание — он покраснел, словно девица! Что же это творится? Усилием воли теперь уже красная змея подавляла желание сбежать от этого места куда подальше. В частности, подальше от Лю Цинге. Цзю не трус, он остался до самого конца.       Победа досталась группе Цинге, в чем никто не сомневался.       Когда Цзю собирался уходить, его нагнал Цинге, уводя от посторонних глаз.       — Шэнь Цзю, я играл только для тебя.       В тот день они впервые поцеловались.       Встречаться с одаренным та ещё задачка, но в жизни Цзю никогда не было чего-то по сложности ниже среднего. Из-за частых репетиций, разьездов, учебы времени на совместное времяпровождение значительно уменьшалось. Лю Цинге, поражая своего парня во всех смыслах, находил это самое время даже тогда, когда казалось этого времени нет.       Решивший отдать свою привязанность другому человеку, Цзю также вкладывался в их отношения, стараясь отвечать не меньшей взаимностью. Те не частые свидания, которые они могли себе позволить, были особенно сохранены в сердце каждого. Иногда сбегая от своих обязанностей, будь это репетиция или дополнительный урок перед экзаменами, они прятались ото всех в старом парке, куда ходят один с половиной человека, вместе катались на проржавевших качелях, бегали друг за другом, словно дети, и были по-настоящему счастливы.       Поступить в одну и ту же старшую школу было приятным. Поначалу.       Казавшиеся перспективы быть вместе таяли на глазах со скоростью света. Шэнь Цзю утопал в учебе, Лю Цинге, в свою очередь, занимался созданием новой группы, так как прошлая распалась после ухода Цинге. Все должно было быть нормальным. Все должно было идти хорошо. Цзю уверял себя, что все правильно, убеждал себя в том, что в старшей школе их отношения укрепятся, они смогут пройти новый этап вместе. Цинге уверял, что ничего не изменилось, просто он занят, у него нет времени, ему нужно заниматься группой, что нужно подождать совсем немного. Цзю верил и видел, что они отдаляются. Страх поселился в душе Шэня, разъедая того изнутри. Ему очень хотелось верить любимому. Этот Шэнь не слепой. Он прекрасно видит, что его дорогой гитарист устает от навалившейся ответственности, ему бы отдохнуть и все пройдет. Нужно подождать.       Цзю ждать тяжело. В Цзю страх заложен на генетическом уровне, что выливается в ссору, где ты не полностью осознаешь то, что срывается с твоего языка. Ты не контролируешь себя и подобный всплеск эмоций застилает твой разум.       — Тогда может ты умрёшь ради меня?       Ядовитое, наполненное горечью срывается с языка.       Почему.       Почему.       Почему.       Почему Цинге не может выбрать его? Почему не может остаться с Цзю, ведь тот так нуждается в нем?       Они расходятся, не в силах вынести присутствие друг друга. Цзю буквально сбегает, чтобы закрыться в своей комнате, в сердцах жалея о том, что когда-то поверил в чувства другого человека. Жалея о своих надеждах. Жалея о последних сказанных словах. Совсем не то хотел бы Шэнь сказать Цинге, почему он выразился настолько ужасно, а ведь тот мастерски владеет литературным языком и не должен иметь проблем с выражением своих мыслей. Дурак. Какой же Цзю дурак.       Страх быть брошенным вернулся, нет уверенности в том, что Лю Цинге не бросит его после таких жестоких слов. Цзю нервно грызет ногти, взглядом проклиная рядом лежавший телефон. Никаких сообщений от Цинге не приходит, написать же самому — страшно. Змее только и остаётся, что вариться в едком ожидании расплаты.       Получить звонок от Лю Цинге на следующий день сравнимо воспылавшей надежде.       Узнать от незнакомого голоса, звонящего с телефона Цинге, о смерти гитариста сравнимо с божьей карой.       Самоубийство будучи в алкогольном опьянении.       Этот Лю Цинге, который в жизни не брал в рот алкоголь, впервые в жизни прислушался к словам Цзю и умер. Этот чертов Лю Цинге умер после просьбы Цзю.       Абсурдная ирония выбила весь дух из Шэнь Цзю, превращая того в бездушную оболочку. Прямых обвинений в смерти Цинге до похорон Цзю не получал. Его преследовали надменные, осуждающие взгляды, которые игнорировались с не меньшей надменностью.       На похоронах один из участников группы Цинге ляпнул, что их лидер умер по вине Шэня, что их лидер был достоин лучшего, чем какой-то Шэнь Цзю и это ударяет сильнее, чем если бы сам призрак Лю Цинге спустился с небес и стал обвинять в своей смерти. Невыносимо настолько, что у Цзю случается нервный срыв прямо у могилы бывшего парня.       Жить также, как до знакомства с Цинге, у Цзю не выходит. Где бы он не находился, там есть отголосок Цинге: на занятиях, когда Цзю нужно сосредоточиться на усвоении учебного материала; на улице, когда Цзю идёт куда-либо, ощущая рядом с собой фантомное присутствие, отчего нервно шарахается из стороны в сторону; дома, пытаясь спрятаться от проблем под плотным одеялом с головой, мечтая лишь о том, чтобы мысли затихли в голове; везде, где есть Шэнь Цзю, есть Лю Цинге. Будто насмехаясь, жизнь дарит змее радужные сны с живым Цинге, где они вместе, где они, черт возьми, счастливы, чтобы тот смог увидеть, что потерял по своей глупости, что мог бы приобрести, не соверши ошибку. Как назло, ни один из снов не уходит из памяти, назойливой мухой блуждая под черепной коробкой, оставаясь в голове навсегда. Цзю должен помнить, обязан.       Сойти с ума было бы куда проще.       Привычка винить Лю Цинге в его же смерти въелась настолько же сильно, как привычка винить самого себя. Обе равны, словно достигли идеального баланса на чашах весов. Шэнь Цзю не хочет прощать Цинге за то, что тот ушел от него навсегда. Шэнь Цзю не хочет прощать себя за то, что потерял любимого. Ему так много нужно сказать Цинге из того, что так и не успел сказать, но тот его не услышит. Никогда не услышит.       Цзю страдает от нервного истощения и желания быть услышанным одним единственным человеком.       — Где бы я не был, ты всегда со мной. Цинге, я скучаю.       Первая годовщина смерти Лю Цинге знаменуется днём, когда в интернете появляется песня от неизвестного исполнителя Шэнь Цинцю, голос которого затрагивал самые чувствительные струны душ, а текст песни вызывал мурашки по коже. Песня об утраченной любви всколыхнула многих. Столь бурный ажиотаж побудил общественность найти нового одаренного. Шэнь Цзю одаренный, никогда не узнающий об этом.       День первой годовщины смерти Лю Цинге становится первым днём смерти Шэнь Цзю, наложившего на себя руки в надежде встретиться с любимым в следующей жизни и тогда Цзю не повторит своих ошибок, расскажет все то, что не успел сказать когда-то.