let's remember our love

      они вместе давно настолько, что стали забывать, как им было хорошо когда-то.       встретились, влюбились, сошлись и вскоре съехались. быстрый порядок привычных действий, который ощущался правильным, ведь влюблены. что может быть лучше сжатой руки в своей? или мимолетной улыбки, словленной совершенно случайно на очередной скучной лекции?       что может быть лучше джисона рядом с ним?       минхо никогда не путался в своих чувствах. они были, и было их много. однако он не давился под ними, не прятался от их количества — ничего не делал, просто любил. и джисон — тоже.       вдвоем было хорошо. привычно даже, ведь столько лет за горами, истоптанными дорожками общего опыта. моментами было тяжело, но они же вместе? обсуждают всё.       говорят.       и порой этого много. слишком. эти разговоры, в которые от усталости выливается до омерзения много ненужного. мозг иногда перестаёт соображать, что именно произносят их рты.       ничего хорошего.       устали.       было много. просто много друг друга. отдохнуть бы, но когда, где и точно ли это спасёт?       — минхо, блять, ты можешь не шептать, пожалуйста? — шипел на него джисон, когда тот распаковывал продукты на столе. это привычка такая, о которой хан знал, и со временем та стала больше раздражать.       если раньше терпел, мирился, хоть и не то чтобы приятно, ведь не любил он шепот, а сейчас срывался. повышал голос, потому что нужно было сосредоточиться на работе.       обсуждали же это, но сейчас не тот момент, чтобы те разговоры всплыли в памяти.       — наушники для кого придумали? — минхо разворачивается корпусом к хану, что сразу поднимает гневный взгляд наверх.       минхо всё ещё к нему не привык, хотя, наверное, он сам смотрит также.       — ты же знаешь, что я не могу сосредоточиться с музыкой, — цедит сквозь зубы, а ли замечает, как бедная компьютерная мышка сжимается в руке.       — знаю, — бросает лишь в ответ, так как не хочет продолжать этот разговор.       и когда им стало тяжело сдержать себя? когда грубость и недовольство стали слетать с их губ так часто?       прошла любовь? но была же такой крепкой на вид. или это лишь усталость?       что с ними происходит?       и этот вопрос задаёт каждый из них. они не понимают, но хотят, только вот сначала помолчат и отвернутся к разным углам кровати. не пересекутся утром, смахивая на разное расписание. не напишут в течение дня ни привет, ни что-то милое, только список продуктов.       что-то идёт не так.       и как вернуть то, что согревало? как снова увидеть родной блеск в глазах, ведь если отбросить эти мелкие — и не очень — перепалки, то спать холодно без любимого тепла. кофе с утра не такой вкусный, а вечерний фильм не такой интересный.       джисон тоже вздыхает, переваривая у себя в голове мысли, что волнуют последний год. он же любит, так почему не показывает, не говорит, а только огрызается да хамит? так быть не должно.       точнее. он не хочет, чтобы так было.       вернуться бы к тому времени, когда можно было себе позволить осторожные касания и мягкие улыбки. хочется снова до стиснутых боков прикасаться к телу, что изучено до каждой неровности.       и минхо хочет.       но ключи все так же падают с громким стуком на тумбочку. ужин не на двоих, а на одного. и вечер, который пройдет в полярных углах квартиры.       минхо так не может. это давит. он верит, что всё, что с ними происходит, не от угасших чувств, а от обычной человеческой усталости. джисон же до сих пор покупает ему его любимый йогурт, ставя тот молча в холодильник. джисон же одеялом его плотнее укутывает, так как помнит, как мерзнет по ночам минхо.       и ли же тоже. ставит наутро у кровати стакан с водой, ведь помнит, насколько сильно джисону необходима эта живительная жидкость. минхо же компьютер выключает, чтобы тот не перегорел, потому что хан снова уснул за работой.       забота осталась. осталась ли любовь?       минхо хочет решиться на этот разговор. хочет-хочет-хочет. поэтому ловит джисона на кухне, когда тот допивает обеденный чай.       — я уже ухожу, — лишь секундный взгляд метает на минхо. просто проверить, как он. — только чашку помою.       — джисон, прости, — извинения срываются первыми. минхо не ожидал, думал, что оттянет их, но вот. так вышло. тихий-тихий всхлип раздается на кухне, а после — стук чашки о стол. джисон подходит, обхватывая руками чуть влажные щёки.       — за что ты извиняешься? — осторожно так произносит, потому что видит, как разбит сейчас минхо. ему плохо и от этого, джисону плохо тоже.       — за то, что забыл, — в глаза не смотрит. боится. боится не найти то, о чем забыл сам.       а вдруг в когда-то родных глазах теперь нет любви? теперь нет места для минхо? у них же она крепкая, смогут исправить. они просто запутались, устали, им нужно поговорить.       — забыл? — хан не понимает. ждёт ответа, ласково стирая соленые капли. это больно.       — забыл, в чьих руках моё сердце, — минхо решается взглянуть, потому что, возможно, хочет добить себя ещё больше. но в ответ только слёзы.       джисон плакал.       — я, кажется, тоже забыл, — губы жмёт, опуская уголки. даже не старается убрать лишнюю влагу с лица. пускай минхо видит, насколько сильно его слова отзываются в его сердце. — давай, вспомним, м? — предлагает, а сам страшится ответа. а вдруг не так понял.       — давай, — легкая улыбка, что вырывается с громким шмыгом носа. это было забавно, отчего они вдвоем оголили белые зубы. смеются. рядом и вместе.       это этап. это нужно обсудить, что они и сделают.       ведь их истории ещё рано заканчиваться. любовь не покидала их, а только скрылась на время. испугалась перемен. но они покажут, что могут справиться.       любят же. и пора бы об этом вспомнить.