Только после Нового Года

       Белые, похожие на мягкий пух, пушистые снежинки кружились в воздухе в плавном танце, сияя под ярким светом уличных фонарей и медленно оседая на землю. Девушка еле заметно морщится, когда одна из снежных кристаллинок приземляется прямиком на нос и легкий ветер сразу же щипет и без того замерзшее лицо. Аня быстро опускает взгляд на землю, зарывается лицом в шарф, пряча щеки от выбившихся из танца снежинок, старается почувствовать хоть какое тепло, но замерзшие в старых зимних ботинках ноги дают о себе знать сразу, как только она собирается намотать еще один круг по небольшой площадке у торгового центра. Рука быстро находит в кармане телефон, достает, чтобы посмотреть время, а потом также быстро убирает гаджет обратно под тяжелый вздох его обладательницы.       Лиза задерживалась уже больше чем на полчаса, хотя изначально обещала быть не позже чем через десять минут после назначенного времени. Да что там обещала, она слëзно клялась Щербаковой быть почти вовремя и также слезно извинялась за то, что её придется совсем немного подождать. Однако это «немного» вылилось в долгие тридцать минут, ощущаемые как что-то бесконечное.       Аня про себя отметила, что такого мороза в начале декабря в Питере не было давно, а еще отдельным пунктом пометила где-то под коркой необходимость приобретения новой пары зимних ботинок. После пары лишних кругов по уже изученной вдоль и поперек площадке ноги совсем перестали как-либо ощущаться, а нос и щеки все равно неприятно кусал мороз, несмотря на защиту в виде шарфа. В последний раз пробежавшись взглядом по переписке, девушка с трудом напечатала краткое смс о своем дальнейшем местоположении и, прочитав последнее сообщение от ожидаемого ею абонента, с тяжелым вздохом заблокировала телефон. « Прости, родная, задерживаюсь. Пробки жуткие » — последнее сообщение оот старшей перед тем как та пропала из сети.       Ноги, еле передвигаясь, повели в сторону входа в Торговый Центр, а в голове крутился один мучающий её вопрос… Какие пробки могут быть в метро?

***

      Как только дверь открывается, из здания сразу же веет теплом. Щеки и нос розовеют, кажется, еще сильнее, руки неприятно покалывает и даже ноги начинают понемногу приходить в себя, стоит им перейти порог. Новогодняя атмосфера сочится из каждого угла центра, повсюду висят украшения, где-то виднеется большая украшенная елка, и даже Марайа Кэри со своей песней здесь как родная. Но Аня на это внимание обращает не сразу.       Девушка быстро доходит до небольшого кафе и почти сразу плюхается на свободный диванчик, откидываясь на его спинку. Руки согрелись достаточно, чтобы вновь функционировать, поэтому она сразу же лезет в карман за телефоном, проверяет свое последнее сообщение и с разочарованным вздохом кладет предмет на столик.       Ждать Лизу — дело привычное, настолько, что Щербакова даже начала специально приходить позже назначенного, чтобы прийти в одно время с ней. Но сегодня Туктамышева перегнула палку, опаздывая чуть ли не на час при этом используя глупые оправдания. Это бесило больше всего. Аня же прекрасно знает каким транспортом доберется до нее возлюбленная — метро было и будет самым удобным способом передвижения по городу, в особенности для старшей, поэтому говорить что-то про пробки было глупым решением и абсолютно непонятным.       Аня тихо прикрывает глаза от усталости, складывая руки на груди. Уши наконец улавливают очередную рождественскую песню, которая проигрывалась в колонках торгового центра явно не в первый раз за день, и мозг напоминает причину, по которой девушки и должны сегодня встретиться. Это глупое напоминание также стирает с лица юной девушки все негодование и недовольство, делает это так быстро, что Щербакова, кажется, уже и забыла о том, как стояла на морозе полчаса. Все таки на Лизу невозможно злиться за её постоянные опоздания. И дело вовсе не в умоляющей о пощаде и довольно милой гримасе, что появлялась на лице девушки каждый раз, когда та успевала провиниться.       Глупая песня про Рождество напоминает Ане о том, что Лиза, как ни странно, тоже человек, при чем человек очень загруженный, настолько, что порой еле успевала просто — напросто поспать. Туктамышева постоянно работала или ходила на пары, пыталась совмещать работу с учебой, и Щербакова прекрасно помнит об этом и не менее прекрасно знает какой уставшей временами заваливается домой её хаотичное чудо. Декабрь это лишь повод работать усерднее, чуть ли безвылазно, единственное отличие — зарабатывать теперь нужно не только себе на жизнь, но и на подарки родным и близким. А Лиза дарить подарки очень любила, тратилась иногда на них, забывая оставлять деньги на собственные нужды, Аня не понаслышке об этом знает. Поэтому старшая буквально пропадала на сменах, не успевая видеться ни с кем, даже с семьей, и осуждать её за подобное Щербакова не могла, лишь изредка напоминала, что вообще-то отдыхать совсем немного важнее, чем дарить роскошные подарки. Лиза на подобное только хихикала, говоря, что отдохнет в другой жизни, а потом еще сильнее заливалась смехом, когда младшая недовольно стукала её по плечу, возмущаясь такой несерьезности.       Щербакова кинула грустный взгляд на телефон, кинутый на столик. Ну конечно Лиза опять задерживается на смене, на что вообще она рассчитывала. Раньше казалось, что еще немного и Аня точно проведет с девушкой воспитательную беседу о том, как важно, а в её случае это уже просто необходимо, просто — напросто отдыхать. Но сейчас сил и желания это воплощать не было — Туктамышева все равно поступит по-своему, как бы она не ценила заботу, да и есть ли смысл об этом разговаривать? Деньги Лизе действительно нужны, очень, особенно сейчас, но терять возлюбленную на работе не хотелось от слова совсем. Этот поход в торговый центр за украшениями для квартиры и за первой частью подарков должен был наконец отвлечь старшую от взрослых забот, но с каждой минутой оставалось все меньше надежд, что отвлечься все же получится. Да и всё новогоднее настроение успело улетучиться из-за вихря неприятных мыслей. Хотелось уже просто дождаться свою любимую бестию и убедиться, что та не сошла с ума из-за какой-нибудь очередной запары на работе, ну и пару возмущений высказать конечно тоже хотелось. Очень.       Девушка вздрагивает от неожиданности, когда на плечи опускаются чьи-то руки. Ане не приходится долго думать, чтобы распознать их владелицу. Лиза всегда так делала: пугала со спины, а потом мило строила глазки, извиняясь за содеянное при этом не скрывая своего довольства. Но сейчас Щербакова видела перед собой глаза полные сожаления и раскаяния. Туктамышева быстро уселась напротив под пристальным взглядом карих глаз, от которых нельзя было ничего скрыть. Аня видела как та волнуется, теребит край шарфа, дергает под столом ногой, и была из-за этого слегка удивлена. Лиза такой не бывает. Значит очень сильно волновалась из-за собственного опоздания, что тоже несвойственно. Щербакова выжидающе смотрит, без осуждения, но старшая под натиском глаз еще сильнее чувствовала себя виноватой. Было ощущение, что её сейчас начнут отчитывать, как маленького котенка за разбитую вазу или испорченные тапки. — Милая, прости, пожалуйста, я не хотела так сильно опаздывать. Понимаешь, я на пару минут задержалась на работе, потом Макар предложил меня подвезти, я подумала так быстрее будет чем на метро, но в итоге мы встали в такую адскую пробку! Я думала проще уже будет дойти до тебя пешком! Хотела тебя предупредить, что буду не скоро, но у меня потом еще и интернет закончился. Ты наверное замерзла очень, да? Долго тут сидишь? Давай я куплю нам кофе и по круассану, а потом пойдем? — серьезная гримаса с лица Ани сползает ровно в тот момент, когда старшая начинает свой монолог. Лиза волнуется из-за чего тараторит, быстро извиняется, не давая и слова вставить. Это бесконечно умиляло.       Аня на извинения только улыбается, накрывает ладонями чужие теребящие край шарфа руки и успокаивающе заверяет, что все хорошо и переживать девушке не о чем. Туктамышева спокойно выдыхает, ярко улыбается и все же уходит делать заказ, после чего вскоре возвращается с подносом, напевая под нос какую-то рождественскую песню, что играла в данный момент из колонок торгового комплекса. — Я клянусь, я перестану опаздывать! — Лиза откусывает круассан из-за чего речь абсолютно невнятна и разобрать ее удается с трудом. Девушка на секунду задумывается, делает глоток кофе и с таким же серьезным лицом продолжает мысль, — Только после Нового Года.       Аня заливается смехом, смотря с какой серьезностью это говорит старшая, понимает, что даже в новом году та не перестанет опаздывать на встречи. Но Щербакова не сердится, только ярко улыбается в ответ и кивает мол «конечно, конечно». Все же на Лизу злиться невозможно.