Запомните, у колодцев желаний плохое чувство юмора

Знаете… Хан Джисон совсем не любит заморачиваться и усложнять ситуации, раздувать из мухи слона…

      Не любит он это как раз потому, что очень часто неосознанно так и поступает.       Но летом он решил не выпендриваться, не запираться в своем доме в поисках новых гениальных хобби, которые на скорость попробует освоить за три месяца, а просто постоянно ходил гулять со своим лучшим другом - идиотом. Хван Хёнджин несомненно был для Хана не только лучшим другом, но и тамадой, свахой, чирлидершой и всё такое. Тот самый "кофе сто в одном". К сожалению, все идеи Хёнджина надежностью никогда не блистали, поэтому планы не всегда сбывались, но задумки были эпичными. Всё лето пробежало за мгновение, оставив за собой много фоток с друзьями с озер и речек, куда они ходили плавать, чёртову кучу креативных поделок (браслетов, бус и всяких безделушек), высушенных цветов, плакатов любимых групп и огромнейшую плюшевую белку, которую ребята еле выиграли в каком-то шатре у парка аттракционов, и, к слову, выиграл ее Бан Чан. Не мог он отказать, когда его так слёзно умоляли покидать дротики в шарики...       Джисон зашёл в комнату и устало повалился на свою кровать. Очередная прогулка вымотала его, потому что зожники затащили его на какую-то спортивную площадку, заставили отжиматься и подтягиваться. Хан правда хотел отказаться, но когда Сынмин бросил ему свое коронное «слабо что ли?», то он не выдержал и пошёл на турники. Этот трюк на Хане всегда работал.       С ощущением, что он отработал несколько дней без сна на заводе, что ему совершенно не нравилось, было принято решение закрыть глаза и уснуть. Тридцатое августа. Послезавтра опять в школу.       Как только усталые веки сомкнулись, рядом с ухом зазвенел телефон.       — Да твою же!.. — Момент был разрушен. — Хёнджин, мы ж только разошлись, вот нафиг ты мне звонишь, а?       — Эй, зачем ты на меня орёшь?! — Тут же огрызнулся Хван в ответ. — Дурак, поднимайся со своей кровати, идём гулять. Последние дни лета проспать собираешься?       — А что ты предлагаешь?! Сейчас уже вечер. Если думаешь, что меня отпустят, то ты ошибаешься.       — Если не отпустят - свяжешь веревку из простыней и спустишься из окна, — хмыкнул Хёнджин, — давай резче, тут все уже собрались.       Хан бросил трубку и вздохнул. Поспать ему дадут, видимо, только на том свете. Он поднялся, нацепил толстовку и тихо спустился на первый этаж. Если Хван звал гулять вечером, то все затягивалось до утра.

Неосторожный шаг, неправильная половица, скрип.

      — Сынок, ты уже идёшь? Поесть не хочешь? — Мама выглянула из кухни.       — Прости, мам, я… эм…       — Мог и раньше сказать, что с друзьями гулять пойдёшь, а то Хёнджин мне только что звонил, сказал, что они тебя крадут. Так что на, поделись с ребятами, — женщина протянула сыну пакет с чипсами, сладостями и газировками, — отцу я ничего, так и быть, не скажу. Хорошей прогулки, родной!       Джисон поблагодарил мать, обнял её и спешно покинул дом, стоило ему услышать тихие шаги отца где-то на втором этаже.       Последняя летняя ночь. Подростки расселись где-то на ничейном поле, разложили плед и устроили пикник. Каждый что-то принес, поэтому организовалось немалое застолье. Феликс вновь притащил настолки, по его глазам было видно, что он готов рвать и метать. Если бы по его любимым были бы олимпийские игры, он был бы победителем. За спиной Чанбина покоилась гитара, обклеенная стикерами, Чонин принёс комиксы, а Хёнджин хорошее настроение и бескрайний энтузиазм.       Петь любимые песни, болтать о всякой несуразице, оттаскивать Феликса от Сынмина, который сглупил и решил сжульничать, играя в дурака, ругать Яна, пролившего газировку, боготворить Хёнджина за его умение рисовать и фотографировать в самые нужные моменты, отбирать у Чанбина сигареты и читать ему вместе с Чаном нотации (и неважно, что Со всего лишь надел куртку отца, ему и слова вставить не давали) - всё это ощущалось самыми живыми мгновениями на свете, самыми родными и настоящими.       Когда все вымотались, подростки улеглись на плед и принялись рассматривать звёздное небо, усеянное яркими звездами. Кто-то пытался угадывать созвездия, но никто из них особо не разбирался, поэтому все попытки обернулись крахом.       — Вот блин, а Лино знал кучу созвездий, — восхищенно вздохнул Чонин.       — Да, я помню! — Поддержал Феликс. — Он очень долго пытался мне всё объяснить так, чтобы я запомнил, но это было бесполезно...       — Я уверен, что когда-то у тебя снова будет шанс его об этом спросить, — хмыкнул Чанбин.       — Это точно, — заговорчески проговорил Чан, — например, в этом году!       — Быть не может! Он возвращается? — Подскочил Сынмин.       — Ага, соскучился по Корее и решил, что хочет обратно. Наверняка у него были еще более веские причины, но я не захотел допытываться.       — Блин, это здорово! Нужно будет обязательно собраться вместе! — Предложил Хёнджин. — Эй! Джисон, слышишь? Лино приедет!       — Кто? О ком вы вообще, — сквозь сон пробормотал Хан. Он урывками слышал разговор друзей и, если честно, не особо вникал. Никого с таким именем он не знал.       — Да ты с ума сошел, что ли? — Тщетно пытался растормошить его Хван.       — Оставь его, человек спит, — цыкнул Чанбин.       — Да ты что?! Лино жесть как расстроится, если Джисон его не узнает.       — Зато если он сам его узнает, то сможет от души поиздеваться, так что забудь. Полежим здесь ещё немного да и пойдём, — предложил Со.

***

      В очередной раз Джисона будили. Его это уже конкретно достало.       — Рота подъём, мы с тобой тут одни остались, — громко проговорил Хван у самого его уха.       — Правда..? — Пробурчал Хан и потёр сонные глаза. Место было уже совсем пустое, все унесли свои вещи и мусор, остался только один единственный плед, на котором сидел Джисон. На часах было пять утра.       — Да, так что пойдём прогуляемся до моего дома и топай к себе.       — Это с какой стати мне тебя провожать, девчонка, что ли?       — А с той, что я тут с тобой полчаса похерил, пока тушку твою оживить пытался. Пойдём быстрее, у меня мать с ночной смены скоро возвращается, не увидит в кровати - на месте пришьёт.       Делать было нечего, поэтому подростки отправились блуждать по улочкам своего крохотного городка. Хотя грех было жаловаться, здесь было очень комфортно и приятно жить, за исключением лишь одного момента - местных легенд, которые иногда жути откровенно нагоняли. Повод вспомнить их появился, ведь (чтобы было быстрее) Хван повёл лучшего друга самыми «лучшими» путями на свете - через лесочки, чужие сады и заброшки. Одну из детских страшилок Хан вспомнил именно в тот момент, когда они проходили по территории старого корпуса лагеря, а точнее, когда они поравнялись с дряхлым колодцем.       — Эй, Хёнджин, — окликнул он друга, который явно витал в своих мыслях, он обернулся на голос, — а помнишь, как нам в детстве рассказывали, мол, в этом колодце маленькая девочка утонула? Лунатила себе ночью и вдруг… бац.       — Ты дурак совсем?! — Хван пихнул его в плечо. Он максимально не любил все "эти" вещи. Удивительно было и то, что Хёнджин потащил его по всем "этим" местам ранним утром, когда улицы толком не освещались. Это перестало быть загадкой, стоило Хану подумать и осознать, зачем он сдался Хёнджину на самом деле. «Проводить» не значило прогуляться и избавиться от остатков сна, это значило, что другу банально некомфортно, и коротким путём он один ходить не хочет. Джисон бесспорно чувствовал себя использованным, но колодец отвлёк его от бессмысленных обид.       — По-моему, Джи, ты что-то путаешь, — начал друг дипломатично, — мне рассказывали совершенно другую историю. Мол, здесь протекала вода волшебная, которую пить нельзя, но вот если монетку туда кинуть и загадать желание, то оно обязательно исполнится, — важно поднял он указательный палец кверху.       Джисон прыснул со смеху.       — И ты в эту ерунду реально веришь? Вот то, что туда навернулся кто, звучит более вероятно, чем это!       — Слушай, знаешь что! — Хван не стерпел, — Чтоб ты угомонился и перестал о мертвяках рассказывать, ведь я знаю, ты можешь и похлеще, давай поступим так: я тебе монетку дам, а ты на обратном пути желание загадаешь и проверишь, идёт?       — А вдруг там девочка…       — Рот закрыл!       После этого разговора Хван заметно ускорил шаг, что Джисона конкретно рассмешило. Кто ж знал, что напугать этого пожирателя женских сердце так легко.       Дошли до дома Хвана они ещё быстрее, чем планировали, монетка была получена, и Джисон, довольный, как кот, отправился той же дорогой к себе. Ходить с Хваном было до жути неудобно, они жили по разным сторонам поля.       Тем временем напряженный до ужаса Хёнджин пытался без страха войти в свой собственный дом, в котором никого (ну, он надеялся) не было...

***

      Хан откопал в кармане плеер и наушники. Он был рад компаньону в таком скучном пути. Чувствуя себя звездой очередного проходного мюзикла, он танцевал на пустых проезжих частях, обнимался с каждым встречным фонарём, ругался на солнце, которое так неожиданно и чётко посветило ему прямо в глаз. Прилив энергия свидетельствовал о том, что он неплохо так выспался во время встречи с друзьями.       Пока в наушниках играла «Betelgeuse», он наконец дошёл до колодца и, недолго думая, поднял крышку. Конечно же в колодце ничего не было, просто от греха подальше его закрыли, чтоб не упал кто, и легенда об утопленнице не стала явью. Хотя, лучше б его вообще заперли на замок.       Джисон немного склонился над колодцем и устремил взгляд на самое дно, где вода смогла поймать уже более уверенные лучи солнца. Парень мял в руках монетку в надежде придумать какое-то одно всепоглощающее желание, чтобы сбылось наверняка. Наконец, он принял решение.       — Итак, дорогой колодец, — начал он уверенно, — хочу, чтобы мне всегда везло!       Тут он замялся. Стоп, да что его вообще останавливает то? Если и делиться желаниями, то всеми сразу, пусть всё исполняет!       — И пусть у меня наладится с девушками, ещё я хочу всегда выигрывать во всех драках, учиться в школе на одни пятерки, вырасти и стать выше Хёнджина, я хочу влюбиться и быть очень счастливым, а ещё…       Тут монетка уже сама не выдержала и выскользнула из ладоней Джисона, будто бы насытившаяся вдоволь его желаниями.       — Эй, я, вообще-то, не договорил! — Крикнул он ей вслед.       Но монетка так устала от него, что ей было далеко всё равно. Она ударилась о воду с громким «плюх» и плавно опустилась на дно колодца.       — Не, ну это совсем уже беспредел… — Забурчал Хан. — Но основное я вроде сказал, так что будьте уж добры!       С этими словами он закрыл колодец, всунул руки в карманы, сделал музыку еще громче и направился домой.       Совсем скоро Хан Джисон пожалеет, что наговорил несчастному колодцу так много желаний.