no one else can heal my wounds

сны — отягощающее обстоятельство, неизвестная переменная для охотника на демонов. странный мир, в котором можно запутаться, бесконечные бамбуковые рощи с изломанными по краям тенями, озёра с отражающимися в них тремя лунами, которых пожирают демоны, цикады размером с дворцы и дворцы размером с цикад. он мог бы даже найти что-то в этих снах, если бы они не были заполнены той же мерзкой гнилью, что постепенно захватывала его разум. он тонул и захлёбывался порой в своих снах, уже путаясь, где настоящее, а где реальность, сколько дней он дремал и где это произошло; он засыпал на постоялом дворе ваншу и просыпался на берегу озера, стряхивал с себя остатки сна и каким-то чудом оказывался неподалёку от гавани лиюэ. а потом снова крыша гостиницы ваншу, вот только небо кроваво-красное. и что только происходит в его голове? [they envy you your dreams, so they'll let you drown] его демоны преследуют сяо уже целую вечность, всю его жизнь. он может отключиться в бою и снова очнуться, продолжить бой уже в своём рассудке и проснуться с пустой головой и ветром в волосах, когда вокруг тишина. только касается слегка тростник и волны реки цюнцзи бегут куда-то в сторону долины бишуй. он путается в реальностях, никогда не понимает, стоит ли умирать: ведь это может быть только сон. порой — всего лишь сон, но порой это хуже, чем реальность. кровь, кровь, кровь. раны и реки, обагрившиеся этим цветом. небо оттенка катаклизма прошлых веков. алые глаза других якш. расколотая земля. и он потерян; потерян уже среди скал, на узком карнизе вздымающейся вверх горы, про которую местные утверждают, что она когда-то была копьём гео архонта. ерунда, конечно. в этих горах только холод и запах крови и воды; падающих вниз водопадов и убитых существ. [it's like the sky, just one free flow] падение будто бесконечное. каждая клеточка тела утверждает, что он не выдержит и расколется на сотни частей, когда упадёт; разобьётся и потеряется. сяо закрывает глаза. это сон или то, что старается им быть. возможно. он погружается в воду, ощущая, как в его лёгких пусто, абсолютно пусто. теперь это сплошная невесомость, только багровые воды и бесконечность, и звёзды на небе. две немного ярче остальных. [here and now with all dreams realized] он открывает глаза действительно в воде, уже окончательно потерявшись. какой сейчас год? время суток? где он? вода действительно багровая. сяо старается не думать, чья эта кровь: его или монстров. ему почти всё равно, когда он опирается на копьё и пытается сделать несколько шагов тяжёлыми одеревеневшими конечностями, опираясь на копьё. ему уже не всё равно, когда тихая мелодия струится вдоль вод, лёгкая, подобно самому покорному из ветров, и такая же переменчивая. сяо боится проснуться. сяо хочет проснуться — всего лишь потому, что не хочет, чтобы и это оказалось кошмаром. он пытается что-то осознать, прислушаться к мелодии, но всё, что якше удаётся сделать — пройти ещё несколько неаккуратных шагов до источника звука, поднимая со дна ил и песок. потом его дыхание заполнено кувшинками и цветами, бесконечной водой. наверное, это всё же один-единственный сон, в котором он не будет убит. в котором он снова поднимется, и мягкие руки, такие же неуловимые, как сам ветер, будут аккуратно перебирать струны — совсем рядом. на расстоянии вытянутой руки. сладко и нежно, как не было давно. чем он только мог такое заслужить? чем он заслужил милость бога, такое личное, чистое и искреннее желание помочь? сяо не знает. [don't fall down when it's time to arise] он не хочет привыкать к таким пробуждениям, потому что знает, что это пагубно скажется на нём, на его способностях защититься. но сейчас он абсолютно беззащитен: защитник лиюэ без доспехов. как и архонт мондштадта — он без крыльев. и он совсем рядом с ним. — сяо-сяо, в последнее время ты совсем забыл о себе, — тихо и укоряюще, но с какой-то почти неосязаемой нежностью произносит венти. сяо хочет загнать эти слова под кожу и существовать среди этих переливчатых звуков. ради заботы венти. ради них двоих и такого редкого спокойствия. — это могло подождать, — лжёт сяо. он знает, что он лжёт, и венти знает, что он лжёт, но они оба позволяют этой лжи пролететь между ними быстрой птицей. — дело ведь в кошмарах, не так ли? — осторожно интересуется венти. весь его облик говорит о тревоге и страхе, все его нервные жесты и то, что он забыл прикрепить неизменную сесилию на берет. селестия, почему он так хорошо его знает. сяо пожимает плечами и садится рядом с венти на холодный камень. впервые за много отрезков существования он смог закрепиться в конкретном моменте: место, время, холод под кожей и тепло в душе. — тебе не обязательно приходить каждый раз, знаешь? — отводит взгляд сяо. он всего лишь не хочет быть помехой для спокойной жизни венти. он знает, что для многих за время своего существования был обузой, а ведь и у архонта свободы и ветров есть свои проблемы, так зачем ему сейчас оставаться здесь? — тебе ведь необязательно отрицать, насколько ты важен для меня, знаешь? — беззлобно передразнивает его венти и спрыгивает с камня в воду. там мелко, только лёгкие волны накатывают на и так мокрый песок, даже толком не поднимаются круги на воде от его прыжка. — сяо, не думай, что я делаю это из жалости или потому, что это мои обязательства. — внутренне я это знаю, но… — сяо поднимает голову и считает звезды. — я не могу избавиться от этих мыслей. они часть меня, как и кошмары. — позволь мне помочь тебе, — мягко произносит венти, остановившись в воде перед ним и положив руки сяо на щёки. позади него луна, и якша почти видит его крылья, так что для него теперь венти личный ангел и никак не меньше. — я не буду делать ничего, пока ты будешь против или будешь неуверен. — я… я всегда позволю тебе, венти. ты можешь не спрашивать. ему захватывает дух только от того, как архонт смотрит на него: глаза как два океана, и сейчас сяо предпочитает тонуть в них, а не холодной воде озер и рек лиюэ. руки у венти всегда холодные, как и он сам, поэтому охотник на демонов наклоняется вперёд и в каком-то горьком порыве обнимает венти, пытается согреть того, кого несколько тысячелетий не пытались согреть другие. только он все это время отдавал свое тепло. костлявый, почти невесомый архонт пахнет яблоками, кувшинками и свободой — той, которую якша так долго пытается найти. его плащ развевается на теплом ветру, идущем со стороны гавани, а глаза сияют невесомым бирюзовым светом. сяо задыхается от нежности. и он потерян — уже не в кошмарах, а в самом себе. на душе легко, на короткий и ничтожный промежуток времени ему легко. — спасибо. — я ещё ничего не сделал. — ты уже много чего сделал. — тогда всегда пожалуйста, сяо, — утыкается венти в тёмные волосы. — приходи ещё. — обязательно. мы ведь запустим фонари на празднике? вместе? сяо молчит, но поднимает голову и смотрит на небо. на небо в глазах венти. — обязательно. [where we used to lay beneath the sky]