Педагогический состав

      Рождество в поместье Фоули, как правило, отмечалось в тесном семейном кругу. Зачастую на празднике присутствовали лишь родители, Кларисса и Персей, и их сыновья, Персей-младший и Каспер. Крайне редко приходили друзья или родственники. На памяти Каспера это произошло всего пару раз, и сегодня был второй.       Мисс Бронте, как она сама просила себя называть, не была частым гостем в их доме. Но являлась очень близкой подругой его матери. Они познакомились около шести лет назад на одном из приёмов в Министерстве.       Каспер хорошо помнил тот день и вовсе не из-за мисс Бронте. Тогда в доме стоял жуткий гам, а от родительских криков закладывало уши. Для него это было удивительно, потому что мать и отец практически никогда не ругались и имели одинаковые взгляды абсолютно во всех направлениях. Но именно тогда Каспер узнал, что было одно-единственное исключение — образование.       Когда в семье встал вопрос о школе, куда будет поступать Персей, отцу пришлось уступить матери. В то время Хогвартсом управляли Пожиратели смерти, и отправить туда ребёнка, несмотря на их взгляды, было достаточно опрометчиво. А о скором будущем никто и не осмеливался думать. Поэтому выбор пал на Дурмстранг, куда принимали с десяти лет.       Мама была очень этим довольна, считая образование болгаров одним из самых лучших. Её всё чаще радовала мысль, что ребёнок точно будет обучаться с равными себе. В Хогвартсе же, с и раньше почти демократической позицией, она не видела подобного величия. Поэтому намеревалась отправить в Дурмстранг и Каспера. Но восстановление школы чародейства и волшебства не позволило ей это сделать.       Во второй раз решение было в пользу отца, и Каспер отправился именно в Хогвартс. Мама и до этого обычно хвалила только Персея, как первенца и наследника, который её никогда не разочаровывал, а когда Каспер заставил её появляться в Хогвартсе, показалось, будто она стала слегка ненавидеть младшего сына.       Каспер не хотел об этом думать, но всё чаще приходил к подобным выводам. Ему было больно, обидно, но он мирился, стараясь всегда подчиняться матери. Её довольная улыбка была для него светом и причиной для гордости. Но с каждым годом учёбы её просьбы становились сложнее…       — Какая же потрясающая форма, — мечтательно говорила мама, смотря на Персея.       — А в следующем году их тренер уходит на пенсию, — высокомерно сказал тот, усаживаясь за стол. — И тренировать квиддичную команду Дурмстранга станет…       Мать сразу захлопала в ладоши и встала из-за стола, обходя его и целуя в щёки сына, приговаривая, как она им гордится. Отец всё это время одобрительно кивал, одним глазом посматривая в документацию своего магазина на соседнем стуле. Лишь Каспера в этот рождественский вечер не радовали успехи старшего брата. Напротив, всё больше раздражали.       Поэтому он, подперев рукой подбородок, лениво перекатывал ужин по тарелке. Его взгляд практически каждые пять минут бросался к циферблату. Он ждал, пока ненавистные пару часов, что он должен высидеть по правилам хорошего тона, пройдут. В такие моменты Каспер даже слегка ненавидел Эрика, который подгонял его на поезд, чтобы не опоздать.       По крайней мере, если бы он не успел, провёл бы Рождество в своей комнате с вкусным ужином и в одиночестве. Всё было лучше бесконечных восхищений братом и нескончаемых историй о его успехах и грандиозных планах.       Тем временем сидеть осталось ещё сорок минут.       Вдруг послышался звук камина из соседней гостиной, и мама стремительно двинулась к арке между ними. Каспер бросил хмурый взгляд туда и заметил, как в гостиную вошла мисс Бронте. Они начали восхищённо оценивать одежду друг друга и поздравлять с праздником, пока остальная часть семьи молча сидела за столом.       — Как в школе дела, Кас? — толкнув брата в плечо, спросил Персей.       Каспер перевёл скучающий взгляд на брата и безучастно пожал плечами. У него не было желания разговаривать.       — Квиддич, занятия, еда, сон и так по кругу. Каждый день, — сухо ответил Каспер.       — Видел твоих в «Венике» в начале года, кстати, — вскользь упомянул Персей. — Что там за группа у вас собралась?       — На перевоспитание, — пояснил Каспер, отпивая сок.       Отец, услышав их, тут же прищурился.       — Не та ли, в которую тебя хотели отправить? — строго спросил он. — И Эрика в том числе.       — Эрика и отправили, — выдохнул Каспер. — Ходит теперь, магловские причуды изучает…       От услышанного Персей даже подскочил на месте и удивлённо, даже с долей некого восхищения посмотрел на брата. Отец же нервно сжал зубы и отвёл взгляд в сторону, стараясь не придавать этому особого значения.       — Мне нравятся преобразования Поттера, — улыбнулся Персей. — Соблюдение многовековых традиций это, конечно, здорово. Но в инновациях есть нечто манящее, да, отец?       — Хогвартс всегда был прогрессивен, — спокойно ответил папа, слегка улыбнувшись, и продолжил уже тише: — Как бы ваша мать ни ненавидела это, но скоро и она поймёт, насколько подобный подход хорош.       Каспер едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Он прекрасно знал, что мать не смирится с этим. В её голове уже давно был чётко выстроенный план. А создание группы трудных подростков лишь подталкивало к понимаю, что он начинал действовать.       Для Каспера не было секретом: его мать и мисс Бронте хотят закрыть Хогвартс. Но это было неизвестно отцу и Персею. Потому что являлось их с мамой «маленькой тайной» ради достижения её же целей.       И она не сдавалась перед лицом трудностей, как истинный гриффиндорец. Искала всё новые и новые пути, подталкивала Каспера на нужные идеи и проецировала выгодные поступки.       Поначалу это было несложно — всего лишь поддержка уже разгоравшихся конфликтов, подначивание маглорождённых и громкие фразы. Позднее всё стало перерастать в короткие действия, вроде приклеенных на спину надписей или подложенных записок с насмешками. Но в этом году идея с соком была выше него самого, и Каспер даже оказался рад, что Эрик оценил её по достоинству.       Если бы не Эрик, возможно, у Каспера бы и не получилось сделать это в одиночку. Но благодаря другу он смог, Эрик и сам не понимал, насколько важную роль сыграл в, казалось бы, безобидном плане матери Каспера.       — Линда, добрый вечер, — сказал отец, как только мисс Бронте подошла к столу.       Персей тут же встал и приблизился к ней, наклоняясь и целуя тыльную сторону её ладони. Она тут же громко засмеялась, выдавая притворное смущение, а после опустилась на стул рядом с Каспером.       Ощущая её колкий взгляд, Каспер приветственно кивнул, стараясь быстрее жевать и всё время смотреть на отца. Но тот, к его несчастью, уже в первые минуты после позвал Персея с собой в кабинет, оставляя младшего сына наедине с дамами.       — А разве Кас не пойдёт с нами? — свёл брови к переносице Персей.       — Ему ещё рано вести такие разговоры, — намекая на алкогольный подтекст, сказал отец.       Как только они вышли, Каспер тоже встал из-за стола, поправляя одежду и прощаясь.       — Постой же, дорогой, — ласково попросила мама, когда Каспер уже развернулся, собираясь уйти.       Он замер, смотря в пустоту перед собой и медленно прикрывая веки. Каспер знал, что последует дальше, и слегка боялся, какую на этот раз задачу на него взвалят. Он хотел бы отказаться, противостоять, сказать, что не хочет. Но малая вероятность, что мама будет им довольна, что блеск в её глазах и восхищение наконец будут обращены к нему, а не к Персею… Это взяло над ним вверх практически сразу, заставив повернуться обратно.       — Да, мама, — присев рядом с ней и мисс Бронте, ответил он.       — Каспер, ты большой молодец, — тут же сказала мисс Бронте, широко улыбаясь. — Произошедшее первого сентября невероятно продвинуло нас к цели, но я знаю, что в Хогвартсе сейчас всё спокойно.       Последнее она говорила с заметной горечью в голосе, пока мама с лёгким осуждением смотрела на самого Каспера. Будто бы он сделал недостаточно, чтобы всё было плохо, словно это зависело всецело от него.       Обида болезненными уколами царапала сердце, подталкивая едва не к слезам и желанию высказать всё, что накопилось. Но надежда, крохотная и миниатюрная, метавшаяся в его сознании, всё ещё побеждала.       — Твоя задача вернуть всё на круги своя. Вновь разогреть угасающую войну, — пояснила мисс Бронте.       — Я не знаю как, — пожал плечами Каспер. — Эрик души не чает в маглорождённых гриффиндорцах. И другие начинают разделять его мнение.       — Им всего лишь нужно напоминание, — улыбнувшись, сказала мисс Бронте. — Но тебе потребуется союзник. Неужели все слизеринцы стали безразличны?       Первое и единственное имя, прозвучавшее сейчас в голове Каспера, было ему не в радость. Он не хотел, чтобы этот человек хотя бы на малость имел отношение к его поступкам и решениям. Но понимал — это могло их сблизить. Да и завоевать её расположение, предоставив призрачную возможность получить желаемое. Это было слишком заманчиво, чтобы не сдаться.       — Сабрина Слизнорт, — медленно произнёс Каспер, привлекая внимание мамы и мисс Бронте. — Если бы вы могли решить её проблему…       — Я всегда рада помочь детям, — обеспокоенно сказала мисс Бронте, кладя руку поверх его. — Что хочет девочка?       — Если Хогвартс закроют, вы сможете устроить ей и профессору Малфою места в Дурмстранге? — выпалил он, вызывая на лицах женщин недоумение.       Он не решался назвать истинную причину недугов Сабрины, по крайней мере потому, что надеялся, что она перегорит своими чувствами к Малфою. А он, сам Каспер, окажется для неё добрым другом, который выполнил её желание. Может быть, тогда она станет к нему ближе и забудет о Малфое.       — Между ними что-то… — медленно начала мисс Бронте.       — Сабрина очень ценит профессора, — непринуждённо пояснил Каспер. — И считает, что работа с профессорами, вроде Грейнджер…       — Портит его, — тут же перебила его мама. — Абсолютно согласна. Малфой становится всё невыносимее в своей сдержанности от истины. Мы сможем это организовать?       Мисс Бронте довольно улыбнулась и удовлетворительно кивнула. Это и правда не доставило бы больших хлопот, ведь её родной брат занимал не последнее место в Дурмстранге. Собственно, отчего и шло желание матери отдать сыновей туда.       — Союзника мы нашли, — довольно сказала мисс Бронте. — Перейдём к сути. Каспер, ты слышал о заклинании Сектумсемпра?

***

      В доме Грейнджеров в это Рождество царила полная неразбериха. Когда Гермиона собиралась к родителям, то и не подозревала, что в этом году у них соберётся огромное количество родственников. Будто все разом вспомнили о существовании Джин и Джона Грейнджеров, у которых есть большой дом и которые всегда рады гостям.       Поэтому, когда практически обнажённая Гермиона появилась перед ошарашенной матерью в ванной, семье было сложно объяснить, как она прошла мимо них. Но отец смог это сделать, а как именно — и для Джин, и для Гермионы тайна. Благо после никто не интересовался способностями Гермионы к тихой ходьбе, а были озабочены своими новостями и проблемами.       Причём последние начинались уже на кухне.       — Если ты будешь так подавать овощи, то от тебя разбегутся все потенциальные женихи, — хмыкнула тётя Мэри, проходя мимо своей дочери.       — Райан же не убежал, — самодовольно отметила Эмили, сбрасывая перцы в общую тарелку.       — А ты хоть раз ему сама готовила? — слегка ударив Эмили по носу, спросила тётя Мэри и прошла к холодильнику.       На это Эмили не ответила, лишь опустила глаза и с нервной улыбкой потянулась за огурцами. Гермиона тихо усмехнулась, наблюдая за их шутливыми фразами. Эти две женщины были как сёстры, настолько они друг друга понимали и находились, казалось, в своём собственном мире.       У Гермионы с Джин были не менее тёплые, но всё же более сдержанные отношения. Между ними существовала ощутимая грань дочери и матери, где вторая всегда была старшим товарищем и опорой, а первая приходила к ней за поддержкой.       У тёти Мэри и Эмили было немного иначе. Возможно, это произошло после ранней смерти мужа и отца, из-за чего им пришлось стать друг для друга намного большим, чем казалось. Но точно Гермиона не знала, могла лишь предполагать и наблюдать за их взаимоотношениями. Тёплым и дружескими.       — Ещё одна неудавшаяся невеста, — покачала головой тётя Мэри, смотря на проделанную Гермионой работу. — Джин, мне кажется, что нам придётся готовить им даже после свадьбы.       Мама тихо рассмеялась и подошла к столу, забирая у Гермионы нож и кивая на огромную миску с овощами, которые требовалось разложить по тарелке.       — Ладно тебе, Мэри, — улыбчиво сказала мама. — Таланты девочек просто раскрываются не на кухне.       — Боюсь предположить, что у них за таланты, — ворчливо ответила тётя Мэри, вставая позади Эмили. — Хотя если судебные дела будешь стругать так же, как несчастный картофель…       — А вот и буду, — самодовольно ответила Эмили, перебивая. — Награду, как лучшей ученице на курсе, дают не всем.       Услышав это, Гермиона искренне улыбнулась и восторженно посмотрела на довольную Эмили, явно гордившуюся сказанным.       — Поздравляю, Эмили, это же так престижно, — восторгалась Гермиона.       — Вот так надо радоваться этой новости, мама, — указав на Гермиону, возмутилась Эмили.       Тётя Мэри лишь закатила глаза, но всё-таки подошла и поцеловала Эмили в щёку, шепнув короткое поздравление. Возможно, она пыталась скрыть свою искренность, оставив её за грудой смеха и сатиры, но во взгляде тёти Гермиона видела гордость, приятно обжигающую сердце.       — А как твои дела, дорогая? — спросила тётя Мэри у Гермионы. — Джин говорила, ты преподаёшь в школе, где училась.       Поймав слегка обеспокоенный взгляд Гермионы, мама тут же переняла инициативу на себя.       — Да, жутко дорогой пансион, — восторгалась мама. — Ещё и находится за пределами Великобритании.       — Наверное, много иностранцев, — мечтательно сказала Эмили. — Тебя взяли как лучшую студентку? Помню, твой друг говорил, что ты отлично училась. Как его…       Эмили на секунду задумалась, вероятно пытаясь вспомнить имя, но больше размахивала ножом, отчего тётя Мэри быстро его забрала.       — Гарри, точно! — улыбнулась Эмили. — Такой милый мальчик. Он сейчас там же?       — Да, его назначили директором, — пояснила Гермиона.       — Вот это у вас там карьерный рост, — усевшись на диван, сказала Эмили. — Вроде только недавно закончил школу, а уже директор. Невероятно.       Следом Эмили быстро переключилась к обсуждению своего университета и дисциплин. Она стремительно увела разговор подальше от Гермионы, чему последняя была несказанно рада. Большое количество вопросов всегда вызывало пропасть несостыковок и не потому, что не хватало фантазии, чтобы оправдать всё.       Со временем, рассказывая больше о таинственном пансионе без адреса, названия и точки на карте, Гермиона медленно выстраивала выдуманный мир, которому приходилось соответствовать. И иногда старые объяснения практически не вязались с новыми.       Это вызывало подозрения и, что ещё хуже, интерес.       В течение часа все блюда наконец были доставлены в гостиную, где собралась большая часть семьи, обсуждая последние новости и успехи. На радость Гермионы, тщеславием отличалось поразительное количество родственников, поэтому о её существовании очень быстро забыли. Ей оставалось только добродушно улыбаться и поддерживать разговоры короткими фразами, медленно поедая ужин.       Гермиона надеялась, что так всё и пройдёт, но в один момент раздался звучный стук в окно из коридора. Все мгновенно замолчали и стали удивлённо переглядываться между собой. Встав из-за стола, отец вышел и открыл дверь, а вся семья с непониманием замерла.       Отец вернулся через пару минут с небольшой коробкой в руках и заинтересованным взглядом.       — Дорогая, это тебе, — сказал он, протянув подарок Гермионе.       Она свела брови к переносице и, встав, тут же подошла к отцу, забирая у него коробку.       — И передай друзьям, что совиная почта слегка заметна, — шепнул он ей, прежде чем вернуться за стол.       Гермиона кивнула ему и скорее отправилась на кухню, разворачивая подарочную коробку. В ней лежали небольшая записка и бархатный удлинённый футляр, в котором обычно дарили украшения. Не сразу поняв, от кого такое могло прийти, ведь всеми подарками они обменялись ещё в Хогвартсе, Гермиона раскрыла записку.       «А ещё он хочет, чтобы хотя бы один дракон всегда был рядом с ней».       Почерк Малфоя она бы узнала из тысячи. А фраза в контексте третьих лиц заставила Гермиону улыбнуться и покраснеть. Мгновение, и в разуме всплыли мысли, от которых она была слишком далека последние несколько часов, находясь в суматохе родного дома.       Его прикосновения. Поцелуи. Руки. Глаза. Грубость и страсть, перекликающиеся с нежностью и искренностью. Всё это каруселью закрутилось в голове на пару минут, возвращая её в сладостную ночь, где хотелось остаться.       Переведя взгляд на коробку, Гермиона открыла её и тихо засмеялась, поджав губы и покачав головой.       Он ей не сказал о значении, хотя знал.       В футляре лежала серебряная подвеска с созвездием дракона, камни которой сверкали ярче её глаз, когда она видела Малфоя. И именно это украшение вторило той самой, подаренной Паркинсон заколке, на которую он так заворожённо смотрел.       — Боже, как это красиво, — послышался восторженный вздох позади Гермионы.       Обернувшись, она тут же увидела стоящую Эмили, которая рассматривала украшение. Подойдя и присев рядом, Эмили стала разглядывать подвеску, оценивая каждый камень, вложенный в созвездие.       — Ты спишь с родителями своих учеников? — спросила Эмили. — Это же стоит…       — Не думаю, что это важно, — нервно улыбнувшись, сказала Гермиона, забирая футляр.       — Твои родители в курсе? Вы уже назначили дату…       — Эмили, подожди, — выставив руки перед собой, попросила Гермиона. — То, что между нами, сложно назвать отношениями, о которых ты говоришь.       Брови Эмили тут же поползли вверх, и она непонимающе посмотрела на Гермиону. Мгновение это вторило взглядам Джинни.       — Вы спите? — провоцировала Эмили.       Гермиона замешкалась, не зная, что ответить. Потому что приурочить одну ночь к постоянству было странно.       — Значит, спите, — махнула рукой Эмили. — Он дарит тебе дорогие подарки. Что это тогда, если не серьёзные отношения?       Гермиона молчала.       Она не хотела и не желала называть это так. Гермиона в принципе не думала ставить ярлык на происходящее между ней и Малфоем. Потому что все предыдущие отношения заканчивались плачевно. В основном потому, что она с ними спешила, гналась за твёрдой землёй под ногами и чётким пониманием будущего. Это и тянуло её на дно, отгородив ото всех.       И с Малфоем она этого не желала. То, что Гермиона чувствовала рядом с ним, было настолько невероятно, что терять это не хотелось. Но и думать о будущем вместе с ним у неё не получалось, её устраивала позиция «здесь и сейчас». Их флирт, игра на провокацию, требовательные поцелуи и секс, полный самоотдачи и желания.       Она боялась, что дальше в так называемых отношениях, к которым она привыкла, этого уже не будет. А что ещё важнее, она не желала подобными намерениями отдалить от себя Малфоя. Но, как верно напомнила Эмили, происходящее между ними походило на большее, чем просто секс.       По крайней мере, простой коллеге такие драгоценности не дарят, а значит, он либо рассчитывал на большее, либо подталкивал её к этому. И впервые за последние несколько месяцев она сомневалась в отношении Малфоя.

***

      После ужина Драко долго не мог закончить беседу с отцом о младших детях его некогда друзей. Это было обычной темой для разговора, когда Драко приезжал домой. Люциус считал обязательным обсудить неуспехи чужих отпрысков. А особенно тех, кто нелестно отзывался о семье Малфой и их наследии после принятии стороны Ордена Феникса.       Поначалу Драко думал, что так Люциус подпитывал чувство превосходства над другими, которое так любил. Но со временем понял, что это стало для Люциуса некой терапией, словно подтверждением правильности собственного выбора. Он, будто возвращаясь обратно, в день битвы за Хогвартс, ещё раз убеждался, что сделал всё верно. Шагнул в нужном направлении и остался цел.       А те люди, которые и по сей день скрытно ненавидели их, не понимали, за чем будущее. Они не осознавали: однажды собственные дети обвинят их в несоответствии новой идеологии. Возможно, это грело душу Люциуса намного сильнее, чем Драко мог себе предположить.       — Сегодня даже рано, — с улыбкой отметила Нарцисса, когда Драко вошёл в гостиную.       — Я подготовил ему письменный отчёт, — ухмыльнулся Драко, усаживаясь рядом с ней на диван.       Читавшая Нарцисса тут же отвлеклась от книги и удивлённо посмотрела на Драко, выгнув одну бровь.       — Я всего лишь пошутил, — тут же сказал Драко, получив лёгкую улыбку матери.       — Любопытно, — протянула она. — Если она ценит в тебе чувство юмора, дорогой, то потренируйся.       Драко тут же свёл брови к переносице и внимательно посмотрел на Нарциссу. Её хитрая улыбка медленно рисовалась на лице, а в светлых глазах играл интерес.       — Что меня выдало? Отправленный подарок или появление? — прищурившись, спросил Драко.       Нарцисса мило улыбнулась и закрыла книгу, отправляя её на полку. Повернувшись к Драко, она протянула к нему свою руку, пальцами обхватывая челюсть и слегка приподнимая голову. Её ноготь едва коснулся небольшого участка чуть ниже шеи.       — Не до конца стёртая помада, — ласково ответила она, отпуская его. — Да и полуобнажённые мальчики передо мной лет двадцать не аппарировали.       — Может быть, я проспал, — защищался Драко.       — Ты встаёшь на час раньше меня с шести лет, — сладко сказала Нарцисса, тыльной стороной ладони поглаживая щёку Драко.       Не собираясь и дальше сопротивляться, Драко замолчал, ловя заинтересованный взгляд Нарциссы, жаждущий продолжения истории.       — Мама…       — Ты пригласишь мисс Грейнджер на свой день рождения? — подперев кулаком подбородок, спросила Нарцисса.       — С чего ты взяла, что это Грейнджер? — устало спросил Драко, поражаясь проницательности матери.       Ему нравилось, когда этот её талант был наградой сугубо для Люциуса и его попыток сделать ей сюрприз. Но иногда подобное касалось самого Драко, и он проклинал эту её особенность, поражаясь, как Нарцисса ещё не заскучала от своего всевидящего ока.       — О других девушках ты не говоришь последние года два, — пожала плечами Нарцисса. — Но не увиливай от темы. Когда я смогу с ней пообщаться?       Глаза Нарциссы горели, а подушечки её пальцев, постукивающие друг по другу, выдавали нежелание ждать.       — Давай сначала я с ней пообщаюсь? — предложил Драко, ловя недовольный взгляд. — И обязательно пришлю сову.       Нарцисса несколько секунд внимательно смотрела на него, но всё-таки согласилась. Она быстро отпустила тему Грейнджер, начав рассказывать о последних событиях высококультурного общества. Её истории начинались с количества приёмов, на которых она успела побывать, и заканчивались числом склок и едва ли не дуэлей, случившихся на её глазах.       Драко любил слушать Нарциссу. Как минимум за красочность речи и умение донести историю настолько невероятно, что можно было в неё погрузиться. Но сегодня он пришёл к ней не только в роли зрителя. Она поняла это довольно быстро, то и дело ловя заинтересованные взгляды и попытки подобрать удобный момент для своего вопроса.       — Что тебя беспокоит? — аккуратно спросила она, замечая его улыбку.       — Линда Бронте и Кларисса Фоули… Давно они стали друзьями?       Брови Нарциссы тут же поползли вверх, и она даже сделала глоток из бокала с вином, вероятно ожидая чего угодно, но точно не этого.       — Откровенно говоря, думала, ты задашь мне этот вопрос лет шесть назад, — сказала она. — Что-то случилось?       — А должно? — парировал Драко.       — Учитывая, как они хотели получить в распоряжение замок, — да, — хмыкнула Нарцисса. — Впрочем, не только они, все участники «Solitudo».       Драко задумался, название отдалённо говорило ему о чём-то важном, но он либо не придал этому значение изначально, либо потерял его с течением лет. Поэтому Нарцисса, заметив непонимающий взгляд, продолжила:       — После войны Министерство запустило в работу проект для чистокровных, не знаю, на что он там был направлен, но большинство семей вложило туда минимум половину ячеек Гринготтс, — пояснила Нарцисса.       Мысль, что дело в галлеонах, была вполне очевидна. Возможно, за годы войны и торжества манипуляций Драко забыл о существовании самой обычной жажды наживы.       — Представь их недовольство, когда замку вернули статус школы, — ухмыльнувшись, пояснила Нарцисса. — Бронте вела проект, а Фоули были одними из тех, кто вложил средства. Так они и познакомились.       После сказанного картина настоящего очень быстро вырисовалась перед Драко во вполне понятный и, главное, полностью выстроенный план. В нём не было места студентам, школе, борьбе за мир или против него.       Только деньги, как банально…