Он может пострадать?

      Внутри всё горело синим пламенем. Казалось, в кольце гнева не нашлось бы грешника настолько разъярённого, как Блиц. Он допил бутылку, алкоголь лишь на мгновение затушил пожар в груди, но пламя всполыхнуло вновь. Вырвалось наружу воплем ненависти. К себе, к этой дурацкой больнице и к Страйкеру.       Блицу и в голову прийти не могло, что кто-то такой, как Столас, действительно может пострадать. Как величественный аристократ может пасть от руки жалкого наёмника?       Блицо рухнул на пол. Перед глазами всё плыло. Ему было сложно отличить, что реально, а что нет.       Всё, что происходило у больницы, больше напоминало сон. Санитары хватают кого-то на носилки, за ними мчится толпа репортёров, сбивая Блица с ног. Уже на земле, на мгновение, он замечает пернатый хвост. Сердце беса замирает, его обдаёт холодом.       Милли и Мокси виновато опускают глаза и неохотно говорят о случившемся. Первая мысль, первый порыв: броситься к Столасу, успокоить его, обнять, приласкать, извиниться…       Таким виноватым Блиц не был ни перед кем, даже перед Физом и сестрой.       Только сейчас он вдруг осознал, что переживает за чью-то жизнь больше, чем за свою. Плевать на гордость и на образ, что строился много лет.       — Столас, — простонал Блиц, поднимаясь с пола. Бежать в больницу, признаться и никогда больше не отпускать эту пернатую задницу.       Но Блиц вдруг почувствовал, как что-то холодное пронзило сердце. С чего он вообще решил, что является чем-то большим, чем игрушка аристократа?       Бес едва стоял на ногах, он дрожал, то ли от алкоголя, то ли от ужаса. Тонкая нить разума протиснулась сквозь полотно пьяного бреда.       «А какая мне разница? Раз уж я нюня, буду полной нюней. Какая мне разница, испытывает ли он то же самое? Я просто…»       Мотнув головой, едва удержал равновесие. Вытер слюну, вытекшую из пасти. Блиц явится к Столосу       Но не придёт с пустыми руками. Профессиональный убийца достаёт из дивана ружьё, винтовку из шкафа, берёт несколько пистолетов в прихожей и выходит из дома.       Блиц готов поставить свои рога на то, что Страйкер в той же пещере. Сидит и упивается своей победой. И более того: этот гад ждёт, ждёт, когда придёт Блиц. Чтобы посмеяться над ним, чтобы поиздеваться.       Это и погубит ковбоя — самоуверенность.       Бес садится за руль, скинув свой арсенал на заднее сидение. Оружие гремит, ударяясь о гигантский топор.

***

      — Страйкер! — эхом ненависть разносится по пещере. Страйкер сидел на каменном троне и улыбался. Он и правда ждал, когда придут по его душу.       Блиц с ужасом посмотрел на шею врага. Победным трофеем там красовалось колье. Вместо четырех камней — две пары ало-красных глаз.       — Как предсказуемо. — На лице Страйкера проступило неприкрытое презрение. — Как жалко. — Он уже не смотрел на Блица как на равного, как на кого-то, кто мог бы составить дуэт. — Подстилка пришла мстить за своего хозяина. Меня тошнит от тебя.       Но Блиц его не слышал. Он неотрывно смотрел на победный трофей мерзавца. Весь остальной мир точно растаял, все звуки уши в небытие.       Пока Страйкер пытался унизить Блица, тот уже ринулся в атаку. Ему не хотелось пристрелить оппонента. Ему нужно было прикончить его собственными руками. Убивать долго и мучительно.       Рывок, Блиц уже у трона и бьёт гигантским топором с размаха. Ковбой с лёгкостью уходит от этой атаки и с разворота ударяет хвостом. Блиц ставит блок древком топора, едва успевает уклониться от ножа, что метил ему в глаз.       Тут же бес отскакивает в сторону и с диким криком несётся на врага. Несколько резких взмахов топором: сверху вниз, снизу вверх и боковой.       Страйкер всё ещё улыбается. Атаки его не задевают, он ловко уходит от каждой. Но уже сейчас он замечает, что топор точно пушинка в руках противника. Но ковбою не страшно, он хочет играть.       Разорвав дистанцию, Страйкер играет на отступление. Блиц бездумно бежит в перёд, прямо в западню. В момент, когда он уже замахнулся, ковбой делает финт хвостом, Блиц уходит от удара, подпрыгнув вверх, но противник уже делает молниеносный выпад навстречу. Освящённое лезвие смотрит прямо в грудь Блица. Но он, точно прочитав уловку врага, изворачивается в воздух, вновь нанося удар.       Топор едва не рассёк ему голову, но в последний момент Страйкер успевает уклониться, лезвие бьёт в рог, и тот с хрустом ломается на двое. От силы удара ковбой отлетает в сторону. Тут же несколько пуль прошили ему левую руку.       Враг продолжал отступать, достал пистолеты, открыл огонь. Но Блицо ускользнул от каждой пули. Гнев не давал ему расслабиться ни на секунду. Мститель рванул вперёд, сблизившись, нанёс удар топором, Страйкер не успел увернуться, ему перерубило руку. Жуткий страх, незнакомый смертным, на мгновение парализовал всё его тело: глаза Блица горели пламенем, точно это вовсе не рядовой бес, а сам Люцифер пришёл покарать недостойного.       Но нет, это всего лишь жалкий наёмник, жаждущий отмщения за своего любовника. Страйкер поднялся, отскочил от очередной атаки, совсем не чувствуя боль, сделал несколько выстрелов. Блицо попался: пуля прошила плечо насквозь, вторая задела ребро.       Топор стал невыносимо тяжёлым, выпал из руки, и бес кинулся на заправского стрелка в рукопашный. Выбил пистолет, тут же получил удар в лицо ногой и отлетел на несколько метров.       Страйкер кинулся за пистолетом, но не успел: Блицио сбил его с ног. Они кубарем покатились по земле, истекая кровью и поднимая пыль.       Блицио вновь был отброшен, но на этот раз не с пустыми руками. Стоило Страйкеру схватить пушку, как его кисть упала на землю. В руках противник держал нож из освящённой стали. Оружие моментально оказалось у горла ковбоя.       — Блиц, спокойно, спокойно, — судорожно подбирая слова и пятясь, лепетал ещё недавно такой дерзкий наёмный убийца. — Давай, давай, — запинался он, — найдём какое-то решение? Как насчёт глаз за глаз? — Но Блиц неумолимо напирал. — Или может, я скажу тебе имя заказчика? — Страйкер упёрся спиной в стену, клинок застыл у его горла.       — О, нет, глаз за глаз меня не устроит, — просипел Блиц, — Я хочу куда больше.       Несколько резких ударов в живот, колотые раны одна за одной открывались на теле. Блиц резал противника, пока тот не превратился в месиво. Единственное, что хоть как-то напоминало о том, что это был Страйкер, — голова.       Но тот был ещё жив. Дыхание слабое, кажется, остатки сознания покидали демона.       Нож вонзился в горло, Страйкер захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Освящённое лезвие резало плоть как масло. И даже когда металл упёрся в позвоночник, Блиц нажал едва сильнее, раздробив кость.       Блиц забрал его голову без колебаний. Но вот ожерелье из глаз... Стоило только посмотреть на него, как мир начинал плыть.

***

      Столас лежал в кровати. Его лицо было перебинтованно. Но стоило Блицу влезть в окно, слепой заметил его.       — Уходи, — только и попросил он. Это не был приказ всемогущего аристократа. Это больше походило на мольбу несчастного.       Что-то упало в ноги Столаса. Что-то тёплое и липкое, тяжёлое, неясной формы.       — Я не могу искупить свою вину, — выдавил из себя Блиц. Он стоял у окна, не в силах посмотреть на искалеченного. — Надеюсь, это облегчит твои страдания.       — О, нет, Блицио, ты даже не представляешь, — холодно прохрипел Столас. — Ты…ты… — Он хотел кинуть что-то в своего любовника и схватился за его дар. Рука легла на твердое: то ли кость, то ли рог. Столас смолк и стал ощупывать предмет. Шляпа, чешуя, глаза…       Он понял, что это было. Голова Страйкера. Сердце забилось с бешеной скоростью, разгоняя по сердцу страх. Величественный аристократ отпрянул, как перепуганный мальчишка. В памяти вспышками всплывали одна за одной сцены пыток. Каждая выбивала дух, Столас жадно и нервно хватал воздух, точно тонул в ледяной воде.       Он слишком хорошо помнил эти ощущения. Пустые глазницы заныли от невыносимой боли. Что-то в груди точно лопнуло, оставив после себя лишь холодную мглу.       — Я звал тебя! — закричал Столас. Это была правда. Когда лезвие варварски разрывало плоть у него на лице, вместо крика боли или мольбы о пощаде вырвалось лишь одно имя: Блицио. — Ты был нужен мне! — Когда первый глаз перестал видеть, а кровь от него забрызгала лицо, Столас продолжал звать. Уже в бреду, но всё ещё в сознании, корчась от боли, он надеялся лишь на одно: вот-вот сейчас, из неоткуда появится Блиц! И муки прекратятся. — Я надеялся на тебя, ты единственный, на кого я надеялся!       Долгое молчание. Воздух в палате стал тяжёлым и едким, даже по адским меркам. Блиц не знал, стоит ли ему говорить что-то ещё. В голове царил полный хаос войны, похмелья и страшной вины.       — Я не буду просить прощения за то, что не был рядом тогда, — наконец начал Блиц. Он делал паузы и вздыхал, эти слова давались ему с трудом. — Но прости, за всё остальное.       — За что именно? — холодно спросил аристократ.       — За то, что мне страшно любить! — истошно закричал Блиц. Он отвернулся к окну, чтобы утереть слёзы. Руки дрожали, было тошно от себя, от всех этих соплей и разборок. Чувство вины опутывало Блица, точно ядовитый плющ. Хотелось содрать его вместе с кожей от одного только взгляда на Столаса.       Тот тяжело вздохнул. Ещё раз провёл рукой по принесённому ему трофею.       — Будем считать, — начал он, — какую-то части вины ты искупил. — Блиц выдохнул, испытал странное облегчение до дрожи. — Но мои раны заживут не скоро.       Блиц нерешительно подошёл в кровати, встал на колени и взял ладонь Столаса в свои. Аристократ было хотел её одёрнуть, но всё же передумал.       — Ты позволишь мне быть рядом до тех пор? Я буду охранять тебя! Ни один гандон не подойдёт к твоей палате без моего ведома! — Голос Блица стал привычным, без лишней нежности.       Столас слегка улыбнулся.       — Пожалуй, неплохо иметь личную охрану, ведь охрана больницы уже пропустила одного. — Аристократ довольно хихикнул, он расслабился. Пусть теперь лишённый зрения, но зато Столас услышал от Блица что-то искреннее и настоящее.