Стеклянное солнце

«Демоново отродье!», «Дьявольский ребенок!», «Когда он исчезнет из нашей деревни?!», «Почему я вынужден жить бок о бок с этим ***... ?!». Хороший день не так хорош, если он начинается не с привычной трели ругательств на мою вихрастую голову. Машинально уклонился от грубого плечевого столкновения с очередным недовольным. Солнце словно нарочно светило прямо в глаза. Воспалённые из-за трехчасового сна, они и так имели жалкий вид. Зажмурил и расслабил. Ничего не изменилось. Слезятся как на приеме у стоматолога без анестезии. Хм. Это мне, по крайней мере, не светит. Проигнорировал депрессивные качели и зашел прямо в местную академию. Старая, потертая, но большая — в три этажа с различными корпусами — со знаменитым иероглифом посередине «Огонь», с помпезным званием «для ниндзя, шиноби, куноичи и остальных очумевших зверушек». Зашел в класс: шум, гам, беспорядок — всё как мы не любим. В свои двадцать четыре оказаться среди шестилеток, это ли не счастье? Огляделся в поиске укрытия и, независимо от своих желаний, не сел за заднюю парту рядом с окном, потому что — да, чувак — надо делать репутацию. Передняя парта радовала вакантностью и отсутствием желающих на ее порабощение. В ходе урока кто-то подсел, но я не обратил внимания. Знакомство друг с другом тоже пропустил мимо ушей, ограничившись коротким «Наруто Узумаки, клановый». Поднимал руку, задавал уточняющие вопросы и производил впечатление заинтересованного — ни разу — ученика. Исчез вслед за последним преподавателем. Первый день в «школе ниндзя» прошел достаточно прилично. Коноха радовала яркими красками: ядовито зеленой травой, злобными лицами, шероховатыми дорогами. Голова практически не болела — все остальное отныне не волновало. «Сто пятьдесят три», выдох, «сто пятьдесят четыре», выдох, «сто пятьдесят пять», падение. Приседания - отстой, но после отжиманий машинально берусь за них, жаль, без тяжелой аппаратуры. Прыжок: схватился за ветку дерева и начал подтягиваться. Следом практика ударов по дереву и бег. Хватит пока. *** Уроки проходили однообразно: математика, история, география, чтение, каллиграфия, остальная дребедень. Сориентироваться в школьных предметах ничего не стоило, даже с учётом того, что фокус был на развитие тактического мышления и стратегии. Единственно, на каллиграфии приходилось терпеть боль от разбитых костяшек. —...Наруто?! Узумаки, вы слышите? Зайдите в медпункт! Я поднял рассеянный взгляд от тетради на учителя. Не понял. — Я в порядке. — У вас идет кровь из носа. Вы не в порядке! Действительно. Кровь. Зажал пальцами ноздри и закинул голову вверх. Тишина в классе помогла быстро сосредоточиться. Повернулся к соседу по парте. — Есть платок? Или что-то наподобие? Он вытащил из штанов то, что мне нужно, и молча отдал. — Благодарю, - отвернулся от него к беспокойному учителю и прогундосил, — Я в норме, ничего опасного для жизни. Спасибо за беспокойство, учитель. Я не врал: отсутствие здорового сна приводило вот к таким казусам. Чертова голова. Просидел с зажатым носом до конца урока, не смог отстирать кровь с чужого платка в школьной уборной и расстроился. Дома в холодильнике закончились последние овощи, мясо отсутствовало уже второй месяц: выплату задержали, и только сегодня отдали деньги. Теперь надо за покупками. Эх. Я всё купил. Только отошёл от дряхлого мелочного скряги с небольшим куском мяса за неприличную сумму, как меня схватил один из местной военной полиции. Откинул парик. Паршивый продавец сразу начал орать. Отобрал мясо. Бессильно дергаясь в чужой — мать его, стальной — хватке, я зверел. Полицею было всего на вид десять-двенадцать лет, но зарядить ему в табло все равно не получалось. В процессе брыканий мы отошли от ларька в переулок рядом. — Успокойся, и я отпущу тебя. — твердо удерживая руки за спиной, наклонившись, негромко сказал он. Я не хотел ничем подобным заниматься, но зная бесплодность попыток освободиться, расслабился. Он медленно отпустил. Я повернулся и резко ударил в живот. Даже то, что насладиться болезненным выражением лица мне пришлось всего доли секунды, а потом мне прилетело в ответ неслабо по скуле - ни капельки не расстроило. — Больше никогда так не делай. Я мог неосознанно сломать тебе руку. — удивительно спокойно сказал непробиваемый субъект. На лице ни капли недовольства. — Успокоился? — Успокоиться?! — истерическим шепотом отреагировал я. Схватил его за рубашку — не в области горла, как задумывалось, а живота — но меня это ни капли не смущало, я горел, — Я лишился пропитания на ближайший месяц, благодаря тебе! А ты говоришь мне успокоиться?! Черта с два! — Ты ходил в парике, твоя чакра шумела на пять километров вперед, как у носителя хвостатого зверя. Ты был слишком подозрительным. Но я перегнул палку, прости. На его лице практически не менялись эмоции, все время оставаясь сдержанно-спокойным, но я как-то почувствовал его раскаяние. — Нет. — Что? — Я по твоей вине умру в ближайшие дни, так что нет. У моей могилы будешь просить прощения, — рвано выдохнул я и оттолкнул его в сторону, чтобы уйти. —Подожди, — на долю секунды исказившись в лице, он уже спокойно продолжил, — я накормлю тебя. И куплю продукты, которых ты лишился по моей вине. Простишь? —Постараюсь, как только ты... - меня неожиданно повело в сторону. Что за новая напасть? Почему так кружится, обычно голова только болит. Лицо пылало. — Что? Тебе плохо? —Я в порядке. — тряхнул тяжелой головой, — Исполнишь сказанное в следущий раз, мне, видимо, надо домой. Я вполне уверенно шагнул, чтобы уйти, но нога не нашла опоры, и свет выключился. Падающее бессознательное тело мальчика Итачи аккуратно поймал. *** Меня лихорадило целый день. Я просыпался лишь моментами. —Я не знал, что ты так рано вернешься с миссии. Всё.... — снова потерял сознание, очнулся на другом моменте: — Можно, он пока побудет с тобой? У меня есть неотложное задание... На второй мне стало легче. Не лучше, потому что я всё ещё не мог нормально подняться с кровати. Заболел, приплыли. Я, оказывается, не застрахован, как было обещано в пресловутом японском мультике. В комнату вошел кучерявый брюнет около пятнадцати лет. Увидел мою сонную мордашку и улыбнулся во все тридцать два. Вот это кадр. Учиха ли? — Привет, меня зовут Шисуи. Итачи попросил позаботиться о тебе, пока его не будет. Как ты? — он присел на кровать и подал стакан воды с тумбы, который я не заметил. — В порядке, спасибо. Какой сегодня день недели, могу поинтересоваться? — Воскресенье. Лучший день! — Не согласен. Слишком аморфный, - автоматически поделился своим мнением, — Мне завтра в Академию, спасибо за гостеприимство. Убрал одеяло и быстро опустил ноги на пол. Только что дошло, что на мне чужая одежда: слишком большая на моем худом теле футболка и штаны. — Хей-хей, остановись! Не торопи события. Мне наказали смотреть за тобой, так что сегодня ты остаешься у меня. А завтра мне и самому надо на ковер к Хокаге, вместе выйдем с утра. Хорошо? Устало вздохнул и расслабил плечи: для марш-бросков до своей квартиры я ещё был слишком плох. Посмотрел в его внимательно наблюдающие глаза и спокойно спросил: — Могу принять душ? После освежающих процедур, снова накинув на плечи чужие вещи, я вошел на кухню. В квартире подростка было немного мебели и не так много пространства — хотя она была больше моей в два раза, но моя далеко не среднестатистическая в этом плане — и всё же было уютно. Впечатление портил только горелый запах. — Сильно испортилось? - подошел к нему, осматривая содержание сковороды из-за его плеча. — Я не мастер готовки, - разглядывая вконец испорченное мясное блюдо с нелепыми большими кусками овощей, горестно вздохнул этот транжира. —По этой части обычно Итачи. Пойду, схожу за раменом. — Не надо. — сморщился, — Осталось мясо в холодильнике? — Э-э.. да. Завязал фартук, висевший на стуле, и заглянул в холодильник. — Нарежь морковь, лук и картошку. Мясом я займусь сам. Он немного постоял, словно хотел что-то сказать, но потом просто молча взялся за дело. Закончили мы примерно за час. — Ты умеешь готовить... - закидывая ложку в рот, сказал он, — Вкусно готовить.. Тебе всего шесть! Мне в два раза больше! Итачи ещё можно простить, он гениален практически во всем, но ребенку.. Я безнадёжен! - поизображав слезы и боль в груди, он продолжил, — Где ты научился? —По книжкам, – еле заметно усмехнулся я. — Шисуи, да? Ты сирота? —Ага, - все ещё глупо улыбаясь, но при этом пристально изучая мое лицо, сказал этот притворщик, — Так заметно, что я лишен теплой материнской ласки? — Скорее отцовской трёпки. Брюнет заржал и слегка расслабился. — А ты ученик Академии? Первый курс? – я кивнул, — Я бы дал тебе больше лет, чем ты выглядишь. А как зовут-то? Удивленно посмотрел на него, а потом стушевался. — Блин, я не представился. Наруто Узумаки, демон на здешнем диалекте, - он усмехнулся, я тоже. Неискренне, правда. — Эх, эти времена-а-а. Прогулы, кафешки, девчонки... Проходи уже, Итачи, - сменив тон, заулыбался на окно Шисуи. — Не хотел помешать, простите, - залезая через окно, сказал он. — Вижу, вы интересно проводите время. Я быстро в душ и обратно. Через минут семь он вернулся уже чистый, свежий и без темных пятен крови на одежде. Достал приборы из шкафа и сел с нами за стол. — Шисуи? Ты заказал еду? - удивлённо спросил он. —Нет... - он загадочно поиграл бровями, — Ты не поверишь. Это всё он. Я неловко улыбнулся на удивлённый взгляд черных глаз и палец, указывающий прямо на мое лицо. Итачи не стал добивать меня неприличными жестами и уточняющими вопросами, а просто кивнул. — Вкусно, спасибо, — в процессе поглощения поделился он. — Не за что. Я не люблю молчать во время еды, поэтому не обессудьте за вопросы. Вы оба джонины или чунины, как я понял. И вы оба из военной полиции, так как Учихи. Да? — Смотря к чему ты спрашиваешь, - уже серьезно посмотрели оба. — У меня просьба. - я отложил ложку, — Просьба меня не беспокоить. Скажите своим, что я неопасный субъект, и мой парик и я сам безобидны. Мне по-другому просто ничего не продают. И ещё — Итачи, верно? — ты должен мне парик, но уже с другой окраской. — Хорошо. — Та-а-ак, а ну-ка рассказали мне, что за парик и как вы вообще познакомились! — весело-строго потребовал Шисуи. Рассказывал Итачи, но мне не понравилось его безэмоциональное разложение фактов, поэтому я добавил от себя пару слов: — Он накинулся меня, не побоюсь этого слова, как параноидальный придурок. Снес кунаем мой парик, заложил руки. Но, знаешь, Шисуи, я чувствую, что дело было совсем не во мне, понимаешь, а в пакете с мясом. Захотелось дармовой еды, а? — на полном серьёзе посмотрел на шокированное лицо подростка. В разговоре с этими ребятами язык незаметно развязывался сам собой. В следующую секунду я захохотал. Шисуи повалился следом, и вскоре мы смеялись уже все вместе. Итачи ушел, я остался на ночь. Шисуи был простым парнем, поэтому время — в непрекращающейся болтовне — прошло быстро. Нормально ли это: то, что люди, вчера абсолютно незнакомые, разговаривают, как будто знакомы больше, чем прошло времени с их рождения? Я не знал. Просто наслаждался общением со столетними — по тяжести пережитого в ониксовых глазах-безднах — подростками. В понедельник снова оказался на своем месте без опозданий. Температура не оставляла, поэтому было не очень хорошо. Вскоре подошел и мой сосед. Когда он сел и начал вытаскивать учебные принадлежности, я вытащил из кармана штанов платок и положил на парту. — Твоё. Спасибо за тот раз, — двинул в его сторону. Он обратил наконец взгляд на мои телодвижения и поднял глаза на мое лицо. — Ты красный весь. У тебя температура. - констатируя факты, бросил он. — Ага, я знаю, - спокойно подтвердил я. Кто говорил, что будет легко. —Забирай платок. — Выбрось. У меня есть ещё, - сухо сказало это чмо. И отвернулось к доске. Я переводил взгляд с платка, который вычищал целый час, на него и обратно, вспоминая, как я парился из-за этого, мучился совестью, искал чёртовы пятновыводители. Ладно, плевать. Занятия прошли в обычном режиме, но на последнем, когда мы привычно сидели, не выходя на перемену, каждый занимаясь своим делом, даже не знаю сам зачем, у меня вырвались слова: — Знаешь, в этой жизни, возможно, главное — быть добрым и благодарным, то бишь сохранять в себе что-то человечное. Знания и сила достигаются в процессе, а вот эти два качества всегда с тобой, они идут откуда-то изнутри, то есть не покупаются и не продаются. - поднял взгляд с тетради и столкнулся с внимательными темными колодцами. Продолжил устало и разочарованно, — Я благодарен за помощь, поэтому, будь добр, не давай мне чувствовать себя грязью за это. Последующие дни проходили штатно. В конце семестра — учебный год здесь делился на триместры — неожиданно объявили «самых» умных. —Вы все хорошо поработали, ребята, — уже десять минут вещал на своей трибуне Умино. — Ага, мы в курсе, - шепотом отбрил я. Рядом усмехнулись. — Я в начале года уже говорил, что лучших учеников мы будем поощрять: ваши имена будут выставлены на доске почета. Да! Не надо сомневаться. Вам не послышалось! — добавило это недоразумение. — Да-да, теперь все узнают, кто в школе ботан. К тому же, обязательно надо было усилить самое благотворное в школьной жизни — нездоровую конкуренцию, зависть, травлю, погоню за оценками, а не качественным образованием. Всё, как мы любим. Зашибись. — почти на одном дыхании зло прошептал я в никуда. Я ненавидел лишнее внимание к своей персоне. Ирука продолжал: — Первое место в рейтинге всего потока впервые достаётся сразу двум ученикам. Учиха Саске и Узумаки Наруто, поздравляю! — я поднялся и одновременно со мной ...мой напарник по парте, — Второе место заняла Харуно Сакура. Третье.... В конечном итоге, нас отправили на летние каникулы с багажом домашки и с неискренним «хорошенько отдохните». Я собирал сумку на этот раз дольше обычного и задержался. Собравшись быстрее меня, брюнет зачем-то остановился около парты. В классе уже никого практически не осталось. — Почему ты против доски почета? — не глядя на меня, бросил он, — Разве это не показывает, что твои старания окупаются и ты двигаешься в правильном направлении? — Ха-ха, — тихо усмехнулся на это, — Нет. Доска почета ни черта не показывает. Знаешь, кто лучший в этом классе на самом деле? — более спокойно спросил я, — Нет, не мы. А тот, кто спит на задних партах, отсыпаясь после тяжелого стратегического забега с домашними учителями — представитель Нара. Шикамару, кажется? Я всё это время не смотрел на него. Положил последнюю книгу в сумку. Слишком серьёзный шестилетка на моем опыте продолжил расспросы: —А ты не рад, что твои труды не пропали даром? Что их заметили? Оценили? Я закинул рюкзак на плечо и повернулся к нему. — Мне плевать. Мне не нужно чье-то поощрение и внимание, если я уверен в одном — сегодня я стал лучше, чем был вчера. — я подошел к нему вплотную, — Мой тебе совет: не опирайся на мнение взрослых, упадешь и вряд ли встанешь после. Они оценивают слишком субъективно, не понимая, что на становление умным, сильным и каким-то ещё, у них ушло тридцать-сорок лет, в то время, как их детям нет и десяти. Положив руку ему на плечо, я ушел. Ушел на долгожданный отдых от шума и изматывающей осады японской детворы. *** Добрел наконец до этого места. Долез, дополз. Тяжело дыша, прислонился к большому камню, у которого свалился. Никогда больше не подниматься на чокнутую гору хокаге после тренировки. Аминь. — Ты? Дыхание заглохло где-то посередине ребер. Через секунду я заставил себя прийти в себя. Сверху на камне кто-то сидел. Со знакомым голосом. — Итачи? — Да. Расслабился полностью и сел в удобную позу: согнув ноги в коленях и используя, как подставку для головы, правую. Устал не по-людски. Мы просидели так около четверти часа, нарушая тишину лишь спокойным дыханием. — Как проходят каникулы? — вдруг спросил джонин. Я задумался на мгновение и ответил безразлично: — В одиночестве. Мы посидели ещё некоторое время и он выдохнул: — Хм. Одиночестве? Вокруг же так много людей. Почему.... Отчего оно возникает? — брюнет говорил словно сам с собой. Через минуту он пришел в себя, — Забудь. Чем занимался все это время? —Именно из-за этого, — выдохнул я, закинув голову назад. Он наклонился и непонимающе посмотрел мне прямо в глаза, — я имею в виду, именно из-за этого ты одинок. Ты не выговариваешь вслух то, что тебя волнует. Никому. Даже самому близкому. Как я понял, Шисуи ты тоже ничего не говоришь? Нет, да? Ты думаешь, что легче оставить все в себе. Зачем волновать, беспокоить другого? Но это копится. Ты продолжаешь закапывать все в себе. А потом в груди начинает жечь. — Ты... откуда ты знаешь? — Я живу один. Я вырос в приюте, где меня сторонились, чаще - издевались. Вокруг меня только люди, которые, не зная меня самого, ошпаривают громким «демон!» и обвиняют в смерти тысячи людей. Мне шесть лет. И у меня потрясающие родители: знаешь, мы сейчас сидим на голове одного из них. — я надломленно рассмеялся, ненавидя предательские слезы, которые выступили на глазах, — Представь, мой отец Хокаге, а мать — легендарная Хабанеро. Но я сижу сейчас здесь, один, и мне не к кому пойти за помощью, советом, ласковым словом. Мы помолчали. Я остервенело стер следы своей слабости. Разнюнился, блин. Третий десяток человеку. Решительно оттолкнувшись от земли, я стремительно забрался на камень и подсел к ребенку двенадцати лет, сгорбившемуся от бесчисленных трудностей, которые не всегда наваливаются и на плечи взрослого. — Я рассказал тебе свою биографию. Ты выслушал. Рассказывай, и я тоже выслушаю, — он устало взглянул на меня, — Нет. Смолчишь сейчас, и потом тебе не попадется ни один незаинтересованный в твоих неудачах шиноби. — Тебе шесть, — он усмехнулся. Я хотел уже обозначить свое мнение о человеке, который судит других по возрасту, но он устало продолжил, — Но я практически не верю в это. Посидев ещё несколько минут в тишине, он начал рассказывать: — Я тоже один. У меня, в отличие от тебя, есть семья, младший брат, надёжный друг, много знакомых, но ...я остаюсь один. В голове много мыслей, они пожирают меня, но друг постоянно в миссиях и перекладывать на него свои тревоги и проблемы не по-дружески, а отец никогда не говорил со мной, оставив формальности. Он видит во мне идеального сына, но он не замечает трещин на картине, — Итачи остановился и взглянул на свои руки, — Кажется, я начинаю распадаться на множество осколков. Мысли о пути шиноби, который я выбрал и с которого мне, возможно, никогда не сойти, о тех, кого пришлось лишить жизни в ходе миссий, о том, что я видел в четыре года на поле битвы. Я... У него задрожали руки. Плечи изредка содрогались. Я осторожно коснулся его плеч и медленно опустил голову на свои колени. —Я, скорее всего, не выдержу, - его напряженные плечи расслабились, словно он ... сдавался. — Ты всё выдержишь. Ты все переживешь, — наклонился и обнял его голову руками, — Ты же Итачи. Самый умный — кто у нас закончил Академию всего в семь лет? — и самый целеустремленный подросток в истории Конохи. Я тебе обещаю, ты обязательно справишься со всем: у тебя будет свой небольшой уютный домик где-то в стране Рек, возможно, куча котов и пара кошек, и даже красивая скромнющая спутница жизни. Мы посидели в тишине какое-то время: может, час, а может, прошло всего полчаса. Жаркое солнце село, и в воздухе разлилась спасительная прохлада. Свежо. Когда брюнет перестал содрогаться, я услышал самый странный вопрос на свою душераздирающую проповедь: — Почему скромнющая? - приглушенно из-за моих рук сказал он. — Это все, что тебя на данный момент интересует? — освободив его голову, заглянул я в бесстыжие черные глаза ....улыбающегося подростка. — Ладно. Зная тебя и консервативный уклад твоей семьи, она будет очень воспитанной девушкой. Возможно, даже чересчур. Мы посмотрели друг на друга, и одновременно засмеялись. — Тебе не шесть лет. Тебе не может быть столько, Наруто. Я заткнулся: нести бред про двадцать первый век и рассказывать сюжет комикса, названного в мою честь? Нет, спасибо. Я отвел взгляд от его проницательных антрацитовых глаз и посмотрел на небо. Живот предательски заурчал. — Может, пойдем, поедим? — Пойдем, - он слабо улыбнулся. Мы оба со всем справимся. Обязательно.