Трудности осознания

      Пак Чимин неправильный мужчина. По крайней мере, так думает Мин Юнги. Они не были одногруппниками и ни разу не общались, да и вообще, Юнги даже не учится в том же ВУЗе, что и Пак Чимин. Однако, он почему-то знает его.              Возможно, потому что Юнги пару раз приходил подрабатывать звукорежиссером на отчетных концертах, где Чимин выступал с другими.              Возможно, потому что, работая ночным кассиром около общаги его универа, слышал, как о нем говорили. И запоминал всякие мелочи. Но…              Он не ищет встречи с ним, но почему-то его взгляд всегда находит его в толпе. В толпе неинтересных ему студентов.       

***

      Когда он в очередной раз работает за звукорежиссера на каком-то мероприятии, он опять видит его. В куче студентов, столпившихся у сцены и орущих так, что раздраженному Юнги приходится менять настройки микшера, чтобы музыку было слышно, и молиться, чтобы поскорее отсюда уйти.              Мин Юнги сосредотачивается на своей работе, выбросив глупые мысли о том, почему Пак Чимин не вписывается в его понятие «мужчины».              Уже после концерта, отработав и получив зарплату, он неспешно собирает свое оборудование, когда Пак Чимин подходит к нему. Он и не предполагал, что познакомится с ним вот так. Когда Пак Чимин попросит его помощи с аранжировкой песни и предложит деньги за работу. Юнги ставит высокий ценник и немного хмурится, когда парень с непонятной черной шапкой на голове и в ярко-розовом плюшевом свитере кивает. Юнги не может понять, почему Чимин улыбается и зачем просит разрешения называть его «хён». Парень протягивает Мину бумажку со своим номером с просьбой перезвонить позже.              Мин Юнги думает об этом пятиминутном разговоре весь вечер, пока разгружает товар и расставляет его на полках магазина. Он думает об этом всю ночную смену, не понимая: как мужчина может быть таким?              Юнги воспитывался отцом - военным, которому пришлось уйти на гражданскую службу, потому что вырастить сына, находясь в армии все время, — не самая простая задача. Его с детства окружали семьи военных - бывших и действующих. Он вырос в мире четкого распорядка дня и не терпел изменений в нем. Юнги был отличником в школе, поступил на математический факультет, отучился год и ушел в армию. Он вернулся, восстановился в университете и теперь учится и работает все свободное время, подрабатывая в магазине и параллельно решая задачи за глупых студентов. Он знает, кем хочет быть. Или знал. Это все было словно в прошлой жизни. До появления в его мире Пак Чимина.              Этот парень становится для Юнги головоломкой, той самой задачей, которую невозможно решить. Пак Чимин носит вещи, которые слишком похожи на женские - цветом, видом. Всем. Пак Чимин смеëтся высоко и заразительно. А его голос мягкий. Юнги не может вспомнить ни одной девушки, у которой был бы схожий голос. Пак Чимин не тот самый мужчина, к образу которого привык Юнги. Пак Чимин, второкурсник, еще не служивший в армии, пухлощекий и с невероятно яркой улыбкой, вызывает в Юнги кучу вопросов и противоречий. Начиная с мнения, что тот с другой планеты и заканчивая мыслью, что он и не парень вовсе.       

***

      Когда они встречаются в первый раз, Юнги не слишком позитивно настроен. А кто будет после ночной смены, когда еще и перед ней не удалось отдохнуть? Вопрос риторический, но Юнги и правда раздражен. Все словно сговорились против него: соседи, которые не давали поспать перед сменой, и немыслимое количество покупателей ночью.              Чимин уже ждет его, нервно переминаясь с ноги на ногу.              «Никогда не видел, чтобы так кто-то делал. Точно не мужчины…»              Юнги встряхивает головой, отгоняя назойливые мысли, и вынимает по привычке руки из карманов, чтобы пожать протянутую ладонь. Однако, никакой протянутой ладони нет. Чимин, разодетый словно собрался на типичную девчачью ночевку с подружками, лишь кланяется и улыбается, произнося, такое непривычное для ушей Юнги, мелодичное «хён».              Юнги смотрит на свою руку и хмурится, но не смеет ничего говорить. Пак Чимин сейчас его заказчик, ему не стоит перечить, Юнги так никогда не делает.              В танцевальной студии, куда привел его Пак, светло. Слишком светло. Сейчас раннее утро выходного дня и Юнги планирует выспаться позже, через четыре часа, да и деньги лишними не бывают - можно погасить долг за квартиру быстрее. Учитывая, сколько ему заплатит этот Пак Чимин…              — Можно я сначала покажу свой танец без музыки? Ты можешь прослушать песню в наушниках, чтобы понять, что именно надо сделать. — Юнги кивает и достает гарнитуру из сумки, чтобы приготовиться. Он прокашливается, прежде чем задать вопрос:              — Я сам могу принимать решения, как именно мне сделать свою работу или будут какие-то пожелания? Оставить какую-нибудь часть текста или что-то убрать? — он и правда несколько увлечен музыкой, чтобы не интересоваться мнением остальных, но не тогда, когда делает что-то на заказ.              — Нет-нет, никаких пожеланий! Хен, мне тебя рекомендовали как специалиста, так что помоги мне, пожалуйста! — Пак Чимин — загадка, со своим высоким голосом и все еще не совсем понятным энтузиазмом для Юнги. И теперь быстрая речь так же стремительно попадает в «список странностей Чимина».              Юнги кивает и отворачивается, чтобы закончить с техникой, и немного вздрагивает, когда слышит робкое: «Давай хорошо поработаем, хён» — от Чимина. Мин садится у зеркала, прямо напротив танцора, чтобы следить за его движениями и понять, что именно надо сделать, потом легонько кивает и просит сказать, когда включать музыку.              Метроном, поставленный Чимином заранее, отсчитывает неторопливый ритм. Пак смотрит на Юнги, выдыхает, а потом кивает.              Действие начинается.              Движения парня плавные, словно шелк, который развивается на ветру. Руки, все тело под спокойную мелодию, которая набирает обороты в наушниках Юнги, двигаются как единое целое, пока мелодия не начинает идти не так. Юнги ставит пометку, мысленно запоминая время. Секундомер в его голове работает четче, чем часы. Вторая пометка, а затем и третья, когда танцор делает невообразимые движения телом, словно играется со сбежавшей из неволи лисой. Глаза Юнги следят за каждым движением, запоминая неточности песни, но он не сможет сказать, когда в руках Чимина появляется веер. Музыка в наушниках переходит на другой лад позже на секунду, а Юнги все никак не может оторвать взгляд от танца.              «То, что приносит любовь в твою жизнь, сынок, — ответил как-то отец маленькому Юнги, когда тот задал вопрос про искусство, — начиная от понимания и заботы и заканчивая общим бытом и разговорами — вот это настоящее произведение искусства»              «Ты не видел того, что видел я, папа» — отвечает ему в мыслях Мин.              Он не замечает, как танец заканчивается, отмирая, только когда слышит тихое «хен».              Юнги берет свой блокнот, который лежит у его ног, и записывает все свои мысли. Заметки о времени, рядом почти с каждой пометка — что именно надо сделать, чтобы это стало единым целым.              Чимин в тот день повторит танец раз шесть, прежде чем Юнги кивнет и скажет, что на сегодня хватит.              «Завтра, в это же время. Тут. Понял?» — прощается он. Пак кивает как болванчик, и его волосы повторяют прыгающие движения.              «На ощупь такие же мягкие, как и на вид?» — задает себе вопрос Мин Юнги, когда ложится спать. Вопроса: «Что же с Пак Чимином не так?» — у него не возникает.

***

      На следующий день все почти что повторяется, но Юнги более собранный, более внимательный. Каждое правильное движение и каждый неверный момент в песне, где он ошибся, не заметил в первый раз, не остается скрытым сейчас.              Чимин почти валится с ног от усталости. У него болят мышцы и согревающая мазь закончилась, он тихонько постанывает во время своего отдыха, неспешно глотая воду, и смотрит, как Юнги-хен правит что-то уже на ноутбуке.              — Ты можешь станцевать в последний раз? — спрашивает старший, поднимая взгляд на Пак Чимина, который лежит на боку и наблюдает за ним.              — Не думаю. Я не встану завтра, если повторю это еще один раз, — он садится, скрестив ноги, и неловко потирает шею.              — Тогда завтра. Финальный прогон. — Юнги кивает и начинает потихоньку собираться. — В это же время, подойдет?              — Тут занятия, — быстро отвечает Чимин. — Они начинаются с восьми утра и идут почти до конца дня. Последняя тренировка заканчивается в восемь вечера, но группа часто задерживается до девяти.              — Тогда только в следующие выходные. Или если есть зал, где можем провести последний прогон и попробовать уже с музыкой, то можно завтра в первой половине дня.              — Можно попробовать договориться с тренером волейбольной команды и занять их зал. Их тренировки начинаются в половину десятого, — Пак тянется за телефоном, — но там будет только час или чуть больше. Хватит времени или поискать другие варианты?              — Мы уложимся в час. — Юнги кивает, давая добро, и убирает последние вещи в сумку. — Тогда, до завтра.              — Хен, не хочешь позавтракать? — тихое предложение срывается с губ младшего видимо быстрее, чем он понимает, что говорит, — я просто не ел с утра ничего особо, а уже почти время обеда и было бы здорово сходить покушать, а я не хочу есть в одиночестве…              — Угу. - кивает Юнги, не понимая, почему соглашается, но непонятное желание узнать, что с этим парнем не так, выше его желания доделать композицию и отдохнуть. Если он потратит час на прием пищи вне дома, то это не доставит ему неудобств.              Чимин замирает в своем мини-монологе и хлопает глазами. Потом подскакивает, охая от боли в мышцах. Он так хотел все быстро сделать…              — Я жду тебя. Не нужно торопиться.              — Хорошо, — Чимин тормозит, а когда собирает все свои вещи и направляется в раздевалку, чтобы переодеться, оглядывается на кивающего Юнги:              — Я жду, иди.

***

      Они молча обедают в знакомой для Юнги кафешке, и тишина висит между ними с тех пор, как принесли еду.              10 минут. Юнги считал. Он все всегда считает и просчитывает. Он должен всегда держать руку на пульсе и следить за ситуацией. Он должен…              Чимин отвлекает его от мыслей разговором об учебе. Он рассказывает кажется всю свою жизнь. И как решил заниматься танцами, и почему. И как его гнобили за вес в младших классах.              Зачем-то рассказывает про свою первую влюбленность и последние неудавшиеся отношения и, хотя старается говорить немного размыто, в какой-то момент проскакивает мужское имя партнера, но Юнги был несколько увлечен лапшой, поэтому Пак облегченно выдыхает. И продолжает рассказ, но уже про своего знакомого, который посоветовал ему Юнги как профессионала и человека, который сделает все красиво и быстро. Их разговор затягивается на часа два, хотя это похоже больше на монолог Чимина, ведь старший очень односложно отвечал на вопросы и совсем ничего не рассказывал о себе. Через какое-то время Юнги начинает посматривать на время, желая уйти домой.              Он не спал с прошлого вечера и у него был тяжелый день, поэтому он спокойно говорит об этом собеседнику и начинает собираться.               Они поспешно прощаются до следующей дня, понимая, что он возможно станет последним днём их маленького путешествия.              Мин Юнги даже немного рад этому, но что-то его тревожит. Какая-то мысль, которая приходит к нему когда он засыпает: «Я бы не позволил никому шутить над его щеками когда он был младше».

***

      Утро следующего дня пасмурно. Дождь, которого никто не ждал, словно оплакивает кого-то. Шум падающих капель в пустом зале слышен настолько отчетливо, что у Юнги бегут мурашки по коже. Завораживающее ощущение. Чимин уже станцевал в последний раз под звук метронома, а сейчас настает момент истины. Сочетание музыки и танца, завораживающее действие, которого так ждал Юнги и которого так боялся Чимин.              Камера танцора и музыка настроены, Чимин готов. Он закрывает глаза, делает вздох. Музыка только начинается, а первое движение - взмах руки, уже сделано.              Юнги следит за настоящим волшебством. Он и не знал, что танец может бороться с музыкой. Это не похоже ни на одно видео с танцами, которые он просмотрел ранее, чтобы понять, как это должно выглядеть. Движения танцора настолько плавные и гармоничные, что музыка является дополнением, безуспешно пытающимся выкрасть внимание зрителя. И, когда Юнги начинает казаться, что у песни получилось, Чимин делает прыжок, который Мин видел много раз. Но не под музыку. Это финальная схватка нот и движений. Взмахов веера и мелодии, которая пытается накрыть Чимина.              Юнги настолько погружается в себя, что не замечает окончания танца. Он все еще смотрит сквозь Чимина, который пытается отдышаться. Мин фокусирует свой взгляд на танцоре и не понимает, как Чимин может быть человеком?              Чимин с этого момента стал неземным созданием. Юнги непозволительно небрежно откладывает ноутбук и поднимается на ноги. Он подходит к Паку, у которого глаза горят. Горели, пока не встретились с глазами Юнги.              — Хен? Хен, что ты..? - Чимин не успевает спросить, как чувствует, что чужие руки сжимают его плечи.              — Кто ты такой? - спрашивает Юнги. - Кто ты и откуда? Почему ты ведешь себя не как все? Не как мужчина? Откуда это непонятное желание танцевать? Зачем ты носишь женские вещи? Что ты такое?              Чимин напуган. Он не знает, как реагировать на обычно молчаливого Юнги, поэтому просто пытается хоть что-то сказать, но слов не находит. Зато Мин находит, но не слова.              Губы Юнги накрывают губы младшего в легком прикосновении.              И только тогда Чимин начинает потихоньку понимать свое положение. Он быстрым движением, ударяет Мина коленом в живот, а после и кулак летит в скулу старшего.              Не осознавая до конца, что именно произошло, Юнги требуется время чтобы отойти от ударов. Он приходит в себя через пару минут, когда ни Чимина, ни его вещей нет. И камеры тоже нет. Только аппаратура Юнги и красный конверт — вознаграждение за его помощь работу.              Юнги впервые выходит из себя вне дома. Он кричит, пинает воздух и пытается успокоиться. А потом звонит отцу, предупреждая, что скоро приедет к нему.

***

      Мин не видел Чимина несколько дней. 12, если точнее, а Юнги всегда был аккуратен с подсчетами. Отпуск с отцом, а также разговоры с ним помогают осознать одну простую вещь: мужчины могут быть не только накаченными и сильными, но и грациозными и хрупкими. А еще, что те ощущения и есть та самая любовь, неведомая Юнги. А еще оказывается, отец знает своего сына настолько хорошо, что просто посмеивается над его поведением. Они так много разговаривают, что Юнги не понимает, почему он вдруг решил, что понятие настоящий мужчина существует. Они плачут, вспоминая маму, и Юнги потрясен, когда осознает, что все это время он верил во что-то ненастоящее. Он так долго пытался показать отцу, что он самостоятельный… А его отец просто хотел, чтобы сын был счастлив.              Юнги волнуется и нервно смотрит на кафетерий у территории университета. Изменить мышление сразу, по щелчку пальцев невозможно. Но он заходит в кафетерий, делает первый шаг, зная чего хочет в конце.              Он ничего не знал.              Мин Юнги, двадцатипятилетний мужчина, смелый и решительный, как описывали его соседи, сильный и пугающий, как говорили о нем покупатели, абсолютно не знал, что делать со стаканчиком какой-то непонятной жидкости.              Поэтому он принимает единственное стратегически правильное решение. Он сбегает. Запирается в себе на две недели и много думает. А еще много читает исследовательских статей в интернете. И понимает, что ничего не знал. Он никогда ничего не знал об этом мире.

***

             И вот, спустя почти месяц после поцелуя, Мин Юнги, помятый, с темными кругами под глазами и в такой же темной одежде, пытается выискать в толпе спешащих домой студентов того самого. Пак Чимина.              Он замечает его не сразу, привычная яркая одежда сменилась на серую толстовку, волосы собраны в хвост и Чимин совсем один. В наушниках. Прямо сейчас уходит в другую сторону от Юнги.              Когда старший все же догоняет его, пытаясь не расплескать какао с маршмеллоу (он выучил название, потому что это не первая его попытка), они отходят от университета довольно далеко. Юнги хлопает его по плечу и останавливается, в то время как Пак Чимин делает на автомате несколько шагов вперед и только потом разворачивается.              — Тебе не идет этот стиль, — первые слова Юнги Чимину, с которым они не виделись месяц.              — Еще раз хочешь получить в лицо? — огрызается младший после недолгого молчания, а после продолжает: — Что, так понятнее кто я такой? Что я мужчина? Уже не нравлюсь? Уже не так интересно изучать меня?              Каждый вопрос ранит Юнги сильнее, чем толчки, которыми они сопровождаются. Он пытается остановить нападки на мгновение — напиток все еще горячий и Чимин может обжечься.              — Что ты сказал? — Пак смотрит на него изумленно.              — Я сейчас поставлю стаканчик на ограду, а потом ты можешь продолжить. Он горячий, ты можешь обжечься, — договорить ему не дают:              — Обжечься? Издеваешься?              — Нет, нет, — Мин качает головой в отрицании и впервые за долгое время чувствует страх, страх того, что его поймут неправильно. — Я пришел извиниться, прости, прости пожалуйста. Я хотел написать тебе сообщение, но совершенно не знал, что писать в таких ситуациях. Ты, — необычайно молчаливый Юнги, который начал тараторить из-за нервов, и правда боялся, что его не станут слушать, — ты невероятный. Не с этой планеты, твои движения, твои чувства, которые ты показываешь в танце…то, как ты говоришь, то, что ты говоришь…это просто… — из-за быстрой речи воздуха перестает хватать, но лишь малая доля слов была сказана, и Юнги начинает злиться.              — Эй-эй, тихо-тихо, дыши, успокойся, ладно? Не надо так быстро говорить, хорошо? — Чимин подходит ближе и гладит его по спине. — Все в порядке, я никуда не ухожу. Давай сюда этот несчастный стаканчик. Что это, какао? Слишком приторно и сладко, но все в порядке, ладно? Дыши, хорошо?              Юнги, закрывающему лицо ладонями с того момента, как у него забрали стакан, требуется несколько минут, чтобы прийти в себя и посмотреть на собеседника. Рука Чимина все еще аккуратно поглаживает его спину, а сам парень увлеченно достает зефирюшки из полупустого стакана.              — Ну и чего ты так на меня смотришь? — спрашивает Чимин после нескольких секунд молчания. — Нет, ну правда, чего ты ожидал? Что я обрадуюсь твоему появлению? Ситуация для меня не из самых понятных: какой-то мужчина сначала наорал на меня, а после поцеловал без спроса. Когда такое происходило в прошлом, обычно видео сливали, а потом все дружно надо мной издевались, — Чимин выпрямляется и делает шаг назад от Мина, на более безопасное расстояние, — Я не дам себя в обиду, ясно? Поэтому спрошу еще раз: что тебе от меня надо?              — Свидание, — быстро и не задумываясь отвечает старший. А потом смотрит на Чимина, пытаясь понять его реакцию, и терпеливо ждет ответ. Несколько минут. Четыре минуты, если быть точнее. Четыре минуты и 34 секунды.              — Да что вообще в твоей голове творится? — младший опять повышает голос и Юнги осознает, что снова ошибся. — Думаешь, это пиздецки весело сначала просто игнорировать, после показывать свое раздражение, задавать ебанутые вопросы, потом поцеловать и пропасть на месяц даже не извинившись, а после так просто пригласить на свидание? Дальше издеваться удумал? С чего вообще взял, что я заинтересован в мужчинах? А? Думаешь это новый опыт? Попробовать что-то экстравагантное решил в своей скучной жизни?              — Я не, — Юнги смотрит рассеянно на Пак Чимина и не понимает, что делает не так, поэтому он собирается с мыслями и пытается расставить все по полочкам: — Я понимаю, как это может выглядеть со стороны, — он слышит фырканье раздраженного Чимина, — но у меня самые искренние намерения. Во-первых, я не знал, как просить прощения за то, что я сделал. Я говорил с отцом об этом, потому что такое у меня впервые, и он посоветовал спросить тебя, как ты относишься к этому и могу ли я что-либо сделать, чтобы искупить свою вину. Во-вторых, ты сам говорил о своем бывшем партнере, когда мы завтракали, поэтому я и решил, что ты заинтересован в партнерах-мужчинах. И да, это новый опыт для меня. Отношения с кем-либо для меня новый опыт. Я долго думал и разговаривал с папой о том, что я чувствую и наверное, это все-таки влюбленность, нежели простая заинтересованность. Поэтому да, я хочу пригласить тебя на свидание. И, возможно, мой отец хочет познакомиться с тобой.              — Так ты… Ты слушал тогда все, что я тебе говорил? — Пак Чимин не просто не понимает, что происходит.              — Я всегда слушаю все, что мне говорят, — отвечает Юнги, но собеседник видимо не способен переварить всю озвученную ранее информацию и просто хлопает глазами.              Они так и стоят, пока Юнги не приглашает сходить поужинать, не как свидание, а просто как извинение за свои грубые слова и поцелуй.

***

             Они молчат, пока идут в кафе, говорят, только когда заказывают себе еду, но после снова замолкают. Смотрят друг на друга и пытаются что-то понять: Юнги - почему Чимин такой неземной и о чем он думает, а Чимин - что у этого хена творится в голове.              Они дожидаются в молчании свой заказ и через пару минут Мин не выдерживает:              — Почему ты сменил стиль? Ты выглядел мило в той розовой кофте.              — Ээээ, — младшему хочется утопиться в рамене, который он заказал. Он потерян и смущен одновременно. — Я сегодня пролил чай по неосторожности и мне пришлось одолжить одежду друга…              — Ты не обжегся? — Мин быстро пробегается глазами по рукам Чимина и возвращает взгляд на его лицо.              — Нет, я в полном порядке. — молчание снова повисает между ними, Чимин не знает, что спрашивать или говорить, но Юнги избавляет его от ненужных мыслей:              — Как прошло твое выступление? Надеюсь, окружающие люди были достаточно умными, чтобы оценить тебя и твои умения.              — О, это был конкурс! Я занял первое место и теперь буду участвовать в межвузовских соревнованиях. Мне необходимо поставить новую хореографию и костюм… Так много всего надо сделать, а времени все меньше и меньше…              — Есть идеи или какие-то наработки? Я могу помочь.              — Я… Я буду очень признателен, но у меня не так много денег… Чтобы оплатить твою работу в прошлый раз, мне пришлось найти вторую подработку и сделать парочку проектов за деньги.              — Я могу сделать бесплатно в качестве извинения. И, если тебе необходимы деньги, я могу вернуть то, что ты мне заплатил.              — Нет-нет-нет, ты проделал хорошую работу! — Чимин вскидывает руки в останавливающем жесте, — Все были в восторге от композиции… Но… — Чимин запинается, а после задает мучающий его все это время вопрос: — Так ты поехал к отцу, чтобы разобраться? Почему ты…так себя повел? Чего ты ожидал?              — Эмм, — Юнги чешет свою голову, а после откидывается на спинку стула, — Такое со мной впервые. — Мин видит немой вопрос и поэтому продолжает. — Мама умерла, когда я был еще ребенком, и отцу пришлось уйти со службы в армии. У меня все детство был только пример их любви: его истории, как они встретились и прочее, а также я был окружен военными, — он по-доброму усмехается, вспоминая эти рассказы, а после продолжает: — Когда я пошел в школу, знал, что кучи друзей не будет, но чтобы никого... Я был тихим в основном, но если кто приставал — я отбивался. Вскоре стал изгоем, тем, на кого не обращают внимания, лишь бы не получить лишний раз, но я никогда не бью тех, кто не пристает ко мне первым. Школа прошла в одиночестве и тренировках, а после я поступил в университет. В конце первого курса сразу пошел в армию. Потом снова учеба… Знаешь, странных в этом мире не любят. Ты за мой мини-монолог моргнул всего пять раз. — Чимин широко раскрывает глаза, задавая немой вопрос: ты считал? Юнги кивает: — Я все считаю. В моей голове постоянно происходят какие-то расчеты… происходили. До встречи с тобой. — Он замолкает на пару минут, пока приносят их заказ, после кивает официанту и дожидается его ухода, чтобы продолжить: — В этом мире существует несколько вещей, которые поистине увлекательны для меня: математика, музыка и с недавних пор ты. Твои движения, твой голос — все. Я не говорю, что я помешался, нет. Я не хочу показаться пугающим и приму отказ, если ты вдруг решишь…              — Эй, все в порядке. — Чимин наклоняется к столу, чтобы положить свою маленькую ладошку на ладонь Юнги, — я слушаю тебя, все хорошо, продолжай.              — Такое случилось впервые. Отец… Папа рассказывал всегда об их с мамой отношениях. — Юнги тепло улыбается и смотрит на Чимина: — Ты и представить себе не можешь, как много он говорит и рассказывает о ней. Я всегда считал, что у меня будет так же: жена, которую я полюблю бесконечно сильно, дети… Я жил в каком-то пузыре, даже не обращая внимания на девушек, как я думал найти себе ту, что станет женой? Папа сказал… Знаешь, он всегда знал на самом деле, просто ждал момента, когда дойдет до меня…              — Дойдет что? — уточнил Чимин после непродолжительной паузы.              — Что мне не нужна жена. Женщина. Девушка. Да даже кто-либо другой… Я на самом деле не думал об этом, пока не встретил тебя. Но… Ты не замечал, какие все однотонные вокруг? Нет, не в том плане, что они неяркие или что-то такое, они словно звучат похоже, однообразно. Словно, если сравнивать с музыкой, то все ощущаются как какие-то сэмплы… Понимаешь? Словно, только попав в нужную компанию, они начинают звучать правильно…              — Я немного не понимаю, что ты хочешь всем этим сказать или показать.              — У меня расстройство аутистического спектра. Из ярких минусов: зацикленность на какой-либо интересующей меня теме, также у меня есть свои маленькие ритуалы, и я неловок в общении и социализации. Отец говорит, что я по-другому представляю этот мир, но я не понимаю его. Как и эмоции других людей. Из плюсов: хорошая память, понимание основ математики и построения музыкальных композиций. Из недавно выявленных минусов: непонятная зацикленность на правиле «Пара — это только мужчина и женщина. Мужчина должен обладать маскулинностью, а женщина должна быть хозяюшкой». Не спрашивай, откуда это у меня, мой отец тоже не знает. Мне понадобилось время, чтобы понять и разобраться в этой теме, а еще чтобы осознать, насколько я мог ранить тебя. Поэтому я еще не до конца все разобрал по полочкам и понял, но единственное, в чем я уверен, что хочу попробовать построить отношения с тобой.              — Так ты аутист?              — Это все, что ты услышал из моего монолога? — Юнги хмурится, ожидая нападения.              — Нет, услышал я все, просто это объясняет множество вещей. — Чимин перехватывает поудобнее палочки и перемешивает лапшу, — Тебе сказочно повезло, что я обожаю болтать и невероятно всепрощающий. Но если вдруг пойму, что ты хочешь меня обмануть — пеняй на себя, ясно? — дождавшись утвердительного кивка, Чимин пробует рамен и мычит от удовольствия: — попробуй, хен, это и правда вкусно!              Мин пробует, а после кивает в согласии: еда тут и правда на высоте, он часто ходит сюда после учебы.              — Так вот, — продолжает Чимин, — я приму твои ухаживания только после того, как научусь правильно коммуницировать с тобой, — Чимин кивает, вспоминая эту привычку хена подтверждать или отрицать сказанное, — Однако есть несколько условий: первое: мы разговариваем обо всем, — Чимин и Юнги кивают. — Второе: мы доверяем, не обманываем и говорим как есть, — еще один кивок. — Третье: мы не забываем свою личную жизнь и не контролируем друг друга. Понятно?              — Понятно, — Юнги чувствует себя тем самым постоянно кивающим болванчиком.              — Ну что, Мин Юнги, тогда может отпразднуем наше хреновое начало, но, я надеюсь, хорошее продолжение? Начнем заново?              Мин кивает и позволяет себе улыбнуться. Их история только началась, но уже безумно ему нравится. Впереди долгий путь вопросов и ответов, знакомство с их родными и с соседкой Чимина с синдромом Аспергера. И тогда Юнги понимает истоки тех самых условий.              Потом, через какое-то время, начнется череда свиданий и ссор. Но, смотря сейчас на Пак Чимина, который громко сербает, Юнги уверен, что справится.