Добро пожаловать в рай

Ох… моя голова. Как же плохо. Ну зачем я полез в этот дом? Теперь я мало того, что покалеченный, так ещё и осужденный… Голова просто отказывала в работе. Какого чёрта мозг решил меня разбудить, если телу так плохо? Веки были словно налиты свинцом, но лежать на чём-то твердом было ещё больнее. Надо собраться и постараться медленно открыть глаза. — М-м-м… — Рекха, пострадавший очнулся! — голос Джереми ударил по мозгам. В ушах зазвенело. Ну зачем так орать? Я и так хорошо слышу… Почему Джереми Стилуокер такой громкоголосый, если его тоже огрели сковородой? — Джер, закрой рот… — Фи, я уж подумал, что после избиения ты подобреешь, — фыркнул. Пусть дальше фыркает. Его хотя бы просто вырубили, а не избили. — Г-где мы? — наконец-то открыл глаза. Всё, что я помню после того, как отключился ненадолго, начало кадрами всплывать в памяти. Вот приехала полиция, меня подняли, скрутили и заковали в наручники, какая-то суматоха, проблесковые маячки, крик Рекхи, я кого-то толкнул в попытался сбежать, но мне дали дубинкой по внутренней части колен и удар электрошокером. Я. Кого-то толкнул. Копа… То есть плюсом ко всему ещё и оказал сопротивление при задержании. Я дурак? — Ну, если кратко, то в ИВС! — празднично сообщил Джер. Отлично. Хотя бы здесь, а не на электрическом стуле. Хотя отсылку к нему мне уже сделали, видимо… Я сел. Ну, это громко сказано. Издавая предсмертные звуки, я не с первого раза смог хотя бы просто подняться и опереться спиной о стену. Оказалось, что лежал я на страшной пошарпанной лавке, которая ранее была коричневой. Вокруг царило запустение, но довольно знакомое. Раньше я тут был частым гостем, но сейчас желания быть среди исписанных чем попало стен, решёток и вони не было. Рекха лежала, закинув руки под голову, на единственной лавке, которая протянулась по периметру стены, а Джер пытался подкатить к бомжу, который, наверное, уже давно обустроился в уголке на полу, широко расставив ноги и распространяя аромат давно не стиранных штанов. Какая мерзость, боже мой. — С доброй ночью! — поприветствовала Рекха, даже не вставая, только лишь слегла подергала свисавший с лавки ногой. Ей завтра в универ, а вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, она тусуется в полиции. Мне не дано понять всего трагизма ситуации, ведь образования у меня нет, а следовательно в высших учебных заведениях не учился, но поступает она точно не особо правильно, как кажется. Если я попал в плохую компанию и меня направляли не туда специально (с моего согласия, конечно, но всё же…), то Рекха сама себя тянет в бездну уже давно. Скажете, почему я не скажу ей об этом? А зачем? Она мне платит за небольшие преступления, а с моральной точки зрения меня она не интересует. Рекха является организатором, я её сдам без проблем, а вот как она будет выпутываться — её дело. Но раз мисс Капур ко мне всё ещё обращается, значит она готова отдавать деньги своего папы на всякую чушь, которую исполнять буду я, и переходить на сторону здравомыслия не собирается. Ну я, в какой-то степени, понимаю ее. Я сам это пережил и на опыте знаю, что ты не потянешься к здравомыслию, пока не поймешь своей безрассудности. Все те, кто хотели тебе добра — будут лишь препятствием до этого момента. Но я Рекхе добра не желаю, к разуму не призываю, как и она сама себя, поэтому имеем то, что имеем. — Ночь? Сейчас всё ещё ночь? — после таких крепких ударов по моей бедненькой головке, соображать быстро получается ой как хреново. — Ну если судить по часам над столом дежурного, то да. — А ты что здесь делаешь вообще? — задал я очень своевременный вопрос. Если нас просто накрыли облавой и сбежать варианта не предоставили, то в распоряжении глупой индианки была целая пустая улица. Почему она не убежала? Рекха покосилась на меня своими карими глазами, которые из-за сумрака в камере и густой подводки стали чёрными дырами лице. Очки придали лицу тяжесть, а густые волосы ореолом лежали у головы. Ну не девушка, а ракшас какой-то. Ещё и фыркает. — Я сидела в кустах, ждала вас, как услышала сирену. Как только поняла, что надо давать дёру, понаехали эти изверги, осветили меня фарами, скрутили и всё. Дура. Что я мог сказать? Хотя я бы всё равно сдал её, и мы бы оказались здесь вместе. Хотя, по беспечному тону не скажу, что её очень-то волнует тот факт, что она лежит камере с двумя потенциальными преступниками и бомжом. Я перевёл взгляд на Джереми, который безуспешно пытался поговорить со спящим мужиком, сидя перед ним на корточках. — Джер, отвали от этого бомжа! Он дрыхнет. Ты что, слепой? — рявкнул я и зевнул. — Мне поговорить не с кем, чайничек, — Джер встал, отряхнул штаны и потянулся, — С этой, — он лениво указал на Рекху, — мы поругались. — А нефиг было подкатывать к менту, когда нас вели! «Сэр, может Вы меня выпустите, если мы переспим?» — брюнетка спародировала голос Джера, — Придурок! Хоть бы раз побыл серьёзным! Он реально так сказал? В его стиле! Джереми почти всегда такой. Этот способ самовыражения, восприятия мира, пусть и очень провокационный, но именно он помогает ему не сойти с ума. Он специально притворяется дурачком, чтобы люди думали о его легкомысленной натуре, но всё это маска, за которой скрывается настоящая сущность Джереми. Хотя иногда кажется, что сущность дурочка лидирующая. Его многие считают помешанным на сексе, мужчинах и тому подобном. И даже я не знаю, правда ли, что он готов трахать всё ради интереса, или он шутит?.. — А что я должен был сказать?! Мы бы в любом случае здесь оказались! Что теперь, сидеть и киснуть, как это делаешь ты?! Я, по крайней мере, развлекаюсь и ищу позитив! — огрызнулся друг и подошёл к решётке, чтобы глянуть за происходящим на свободе. — Эй, что вы там разорались?! — крикнул дежурный хриплым басом, — Заткнулись все быстро! — А чем ты скрасил ситуацию, мистер-не-кислый?! — продолжила кричать шёпотом взбесившаяся Рекха. — Я хотя бы обстановку разряжаю! — От этого что-нибудь изменилось? — Прикинь, мне стало лучше! — Ой-ой, а у бедного одинокого пидора такая печальная жизнь! — Кто бы говорил. Нашлась тут невинная. Это же не я потерял девственность в 14 с каким-то женатым чуваком, пребывая в Нью-Дели! Спор приобретает опасные ноты. Рекха явно провоцирует, а Джер ведется. Как хорошо, что брюнетка не знает, что Джер потерял девственность в 13 со своей одноклассницей на спор. Хоть есть, чем оппонировать. — Не тебе меня судить, гейская морда. — А тебе нечем меня задеть, кроме как ориентации? Пора заканчивать эту стычку. Она начинает переходить на спорные темы. — Заткнулись оба! — я посмотрел на них сердитым взглядом, — У меня и так голова трещит по швам от удара сковородкой и ещё чем-то не менее твёрдым, а вы тут ругаться начали! — прошипел я. Рекха и Джереми потупили взгляд в пол, — Неужели тишина… — прикрыл глаза и расслабился, получая самый настоящий кайф. Такое ощущение, что глаза устали смотреть, уши — слушать, сердце — биться… Хочется просто раствориться в невесомости и забыться. — Серёга, это ты? Где Серёга?! — неожиданно воскликнул бомж, встал на колени и замотал головой. Мы втроём вздрогнули, так как мужик заговорил на другом языке… русский? Он тяжело повалился вперёд на руки и замотал головой, — Бр-р-р, — мы затаили дыхание, — А у меня же нет Серёги, — и упал, снова заснув. Мы с Джереми переглянулись, не зная, как реагировать. Что этот мужик сказал вообще?.. — Поди… последуем его примеру и поспим? — предложила Рекха, перекатившись на бок. Лавку-то будто делали под её мелкий рост. Сделай я так, то уже бы поцеловался с полом. — Этот только проснулся, — как что-то само само собой разумеющееся, Джереми ткнул в меня худым пальцем. Я показал неприличный жест ему в ответ. Мужикам своим пусть пальцы показывает. — И что? Я согласен! Я аккуратно спустил корпус и лёг на лавку. Голова просто пыталась разорваться изнутри. Но вроде не тошнит, значит сотрясения нет. Только чувствую, что синяк на лице будет. Чёрт. Но это ещё можно будет пережить. Хотя гематома на видном месте такое себе удовольствие… — Энди, как ты не брезгуешь лежать на этой отвратной лавке? — с отвращением произнёс Джереми, который был очень брезглив (как спать с парнями, так он первый в очереди, а как в ИВС лечь на лавку, так мы сама чистота). — Когда ты хочешь спать, Джер, то плюёшь на место, где это делать. Не в буквальном смысле, конечно, — не открывая глаз, ответил я. Но сон не шёл. Вихрь мыслей в итак больной голове начал сводить с ума. Откуда вообще взялся этот мужик в том доме? На кухне что ли был? Как я его не заметил? Дурак, не додумался на кухню заглянуть. Но ведь кто мог подумать, что большой и злой боксёр решит поесть в 2 часа ночи. Что теперь делать-то?.. Если семья Криса написала заявление, но можно уже прощаться со свободой. Ладно, надо уснуть и не думать, всё равно ночью ничего не решить. В скором времени побитое тело и травмированная голова всё же решили, что им нужно восстановиться и поспать, поэтому я смог провалиться в тяжёлый беспокойный сон. *** — Рекха, доченька, как я переживал! — послышался голос с сильным хинди акцентом и звук железа, которое бьют друг о друга. Такое себе сочетание… — Чайник, — прошептали у самого уха, — Чайничек, проснись… Энди, пожалуйста, приди в себя. — Отвали от меня, Джер! — пробубнил я и уткнулся в свой локоть. — Если ты хочешь реально попасть в тюрьму к добрым дядям, то можешь продолжать спать, красавчик. Только я такого счастья не заслужил, — почти захныкал друг, — Даже бомжа уже выпустили, этого шалуна русского. Энди, пожалуйста, проснись ты, аферист! — удар в плечо заставил меня открыть глаза, — У меня тоже болит голова, я тоже хочу стонать во сне, как ты, но я ж держусь! — Зачем ты меня разбудил? — спросил я у очень взъерошенного шатена, глаза которого блестели сумасшедшим огнём, — Уже утро? Я взлохматил свои светлые волнистые волосы и огляделся. Свет из окошка под самым потолком был ярким, значит солнце уже встало. Бомжа действительно не было. Как и Рекхи… — У нас тут последний шанс свалить от сюда уходит на своих двоих пока что, потом он поменяет их на четыре колеса и тогда точно настанет конец, — нотки паники чётко прослеживались в голосе знатно напряжённого Джереми. Я провёл языком по губам и серьёзно посмотрел на него. — И кто же это? — Мистер Капур был здесь. Я сразу так оживился, привстал, и даже сил как-то прибавилось. Это же спасательный круг утопающему в море. Раджа Капур — отец Рекхи. Именно его деньгами пополняется моя банковская карта. Он богатый мужчина в полном расцвете сил, у него свой бизнес в Индии, но живёт он здесь вместе с дочерью и женой. Его часто не бывает в городе из-за производства, но сегодня нам повезло, и он приехал. — Он что, правда приехал? Это же круто! — почти пропел я. Если он смог освободить Рекху, то последняя не должна оставить нас в этой камере. — Дело в том… что он… — Джер подошёл к решётке и взглянул куда-то, — уже ушёл. — Как ушёл? — Вот так. Рекху забрал, а нас они дружно в жопу послали. Хотя мы итак в ней. Видимо дальше по прямой кишке отправили. Даже меня! А ведь я её подругой считал! Джер начал ходить по камере и ворчать себе под нос проклятия. Я понял, что теперь выбраться отсюда будет гораздо сложнее. Точнее не представлялось возможным в принципе. Дальше следствие, допросы, обвинения. Но какие цели преследует Рекха, если я в любом случае расскажу о ней, как своём нанимателе? Хотя деньги Капура могут помочь даже здесь. Сука. Паршивая ситуация. — Сколько времени? — спросил я. Если день, то до допроса осталось совсем недолго. Мать вашу, ну надо же. — Восемь утра. Я свесил ноги с лавки и зарылся пальцами в волосы. Утро, скоро начнётся рабочий день. Вот же… — Сука, блять, ну как так-то… — прошипел я и сжал зубы до боли. Мы здесь надолго. Как сегодня оказаться у Клинта в шесть, я просто не имел понятия. Да как выбраться отсюда я понятия не имел! Если семья этого Криса подтвердят обвинение в ограблении, то всё, это конец. Рекха может либо купить всех на деньги отца, а если он откажет в финансировании, то поговорить с Крисом и объяснить, что это была случайность, её шутка, поэтому заявление можно не писать, но ситуацию это мало изменит, ведь он там главное чучело в семье… Поэтому Капур с дочерью просто скажут, что это была кража, которую спланировали мы и обведут нас, как последних лохов. Дьявол! — Что нам теперь делать, Джер? — прошипел. Друг перестал мельтешить перед глазами и очень аккуратно, на самый краешек скамьи (уже почти подсудимых) чел рядом. — Просить дежурного поддаться желанию и переспать с нами? — голосом с толикой отчаяния ответил мне Джереми. — Переспать с тобой. Я бы мог переспать с дежурной, но такие особи встречаются редко. — Энди, вот сколько я смотрел фильмов про преступников, я ни разу не видел дежурной в части. Всегда одни мужики. Как это понять? — резкая задумчивость парня не вызвала во мне отклика, чтобы начать рассуждать над таким темами. — Давай лучше будем ломать голову, как нам выбраться, а не над поистине тупыми вопросами, хорошо? — Ты просто не понимаешь его важности! От того зависит наше будущее! — Почему Капур нас не забрал? — пресёк на корню его размышления. — Уходишь от темы, пупсик. Но ладно, раз ты такой милый, когда злишься, я отвечу. Потому что он стал сукой и накричал на меня за то, что мы с тобой делаем из его «ангельской Рекхочки» плохого человека. А ещё ему надоело вытаскивать нас вместе с ней из передряг, за место наших родителей, — от упоминания родителей кровь забурлила в венах и злость достигла предела. — Да пошёл он! Знал бы свою дочь лучше, то забрал бы нас, а не её! — матов не хватало, чтобы выразить всё моё возмущение. — Рекха хорошая… — Да, блять, очень! Тогда почему я ещё здесь! И ты не забыл, что мы сегодня должны выступать у Клинта. А вместо этого сидим здесь и, возможно, не выйдем ближайшие пару лет! Плакала наша работа, наши деньги и, самое главное, свобода! Карие глаза Джереми округлились, впалые щёки стали бледнее. Чего он так удивляется? Сам же тут панику разводил. — А я забыл… И что делать? Мы тут ошиваемся, а этот «прошу не опаздывать, мистер Клинт этого не любит» нам потом все мозги съест и будет очень долго переваривать, если нас выпустят. А если нет, то всё, его музыканты в тюрьме. Не видеть ему теперь шоу. Такой удар по репутации. Но зато мы вместе! Мы сила! Почти что Черепашки-ниндзя. Чур я Донателло! Очередной бред Джереми входил мне в одно ухо и выходил из другого, как мне в голову пришла блестящая идея. Я резко встал, чуть пошатнувшись от темноты, застлавшей глаза, и лёгкого головокружения, но быстро пришёл в себя. — Не бойся, — кинул я, — Ещё не всё потеряно! — Что ты задумал? — послышалось тихое сзади. — Простите! — я подошёл к решётке, — Мистер Охрана, вы можете выпустить нас? Всего лишь на пол дня, не более. После этого мы вернёмся обратно, зуб даю. Мы поговорим со следователем, даже мирно пойдем под суд и отсидим всё, что положено. — Зачем нам на пол дня? — задал глупый вопрос сой сокамерник, — Даже если мы выступим, то деньги получим завтра, но они будут нам ни к чему уже… — Да мне похер на твоего Клинта! Это чтобы найти твою дражайшую подругу, вправить ей мозги, чтобы её папаша заплатил за нас! — Вы совсем там охренели! Нет! Хватит тявкать, щенки! Вы не выйдете оттуда! По крайней мере, пока вас не признают невиновными! — А если мы вам заплатим? — предложил я, хотя платить было нечем. — А если мы с вами переспим? — решил воспользоваться способом Джереми. — Да как ты смеешь такое предлагать, урод?! Я бы посмотрел на этого писанного красавца, раз он смеет оскорблять моего друга, но это было невозможно, ведь его наверняка заваленный всяким хламом стол находился вне зоны видимости. Злость вспыхнула огнём как искра на бензине. Меня будто изнутри кипятком ошпарило. Я с этим мужиком по-хорошему говорил?! Говорил! И как он ответил?! — Слушай ты, гнида… — я не успел договорить, ведь Джер заткнул мне рот своей узкой рукой и, отведя от решётки, завёл за свою спину. — Простите, просто этот парень понюхал штрих недавно, вот и эффект ещё не ушёл. Простите его, — пролепетал он, нервно смеясь с дикой улыбкой. Мне же хотелось биться головой о стенку от тупизма ситуации. — Джер, не беси меня ещё сильнее! — Тебя по жизни всё бесит. Ты меня не удивил, — я залез руками в карманы и, ссутулившись, сел обратно. Пусть прошлое у меня и криминальное, скрывающее за собой и дебош, и грабеж, и вещи намного хуже, но реальный срок мне никогда не грозил (благодаря нашим главарям). Я боялся тюрьмы, ведь это означало, что нормальная жизнь, к которой я стремлюсь, отложится на неопределённое время, а года в заключении просто канут в небытие и не принесут пользы. Я не хотел такого и хочу! Я хочу жить нормально! Мне просто нужны деньги. Деньги всем нужны, тогда почему из-за них я могу лишиться свободы? — Джер, ты понимаешь, что теперь мой инструмент могут продать и купить выпивку… — я беспомощно смотрел на серый бетонный пол, будто он должен был мне дать ответы, — Мою жизнь променяют на градус… А всё из-за твоей тупорылой подруги и тебя! — прошептал я. Это был откровенна откровенная чушь, на самом деле, мне просто хотелось обвинять всех, кроме себя. — Слушай, ты меня ни с кем не перепутал? — послышался сбоку и голос друга, и шуршание его одежды от истеричного поворота корпуса в мою сторону. — Зачем ты позвал меня на встречу с ней?! — начал я откровенный наезд, — Я могу лишиться инструмента, которой был для меня всем, свободы и нормальной жизни! — Не ори на меня! — задохнулся друг моей наглостью, — Я тут не виноват! Тебе всегда нужны деньги, в чём проблема в этот раз?! — Джер, ты придурок! — отчаянно выкрикнул я. В моменты страха, стресса и состояния аффекта я всегда несу полный бред, начинаю обвинять всех подряд. Мне совершенно плевать на чувства Джереми сейчас, что он уже на грани слез. Его блестящие от влаги глаза не трогают во мне ничего. Я осознаю, что он вообще стал жертвой обстоятельств, что он пошел туда ради меня, и я виноват в том, что нас поймали. Это моя неосторожность стала причиной маячившего над головой срока. Но именно осознание этого заставляет меня обвинять всех и всё, лишь бы не себя. Меня не надо воспринимать всерьёз. Это моя защитная реакция на изменение психологического состояния. Но менее обидными слова не становятся от этого, и боль, которую они причиняют, не становится легче. — Знаешь что, дорогой друг Эндрю! — ядовито начал Джереми, вскочив передо мной от эмоций, которые невозможно было сдержать, — Ты по жизни винишь меня во всех смертных и не очень грехах этого мира! Энди, очнись! Ты не святой! Ты не можешь обвинять всех во всём, потому что есть дела, в которых виноват только ты! И ты не можешь делать всех людей вокруг виноватыми, только потому что пытаешься бороться со своей совестью, которая у тебя есть, и не признавать свою вину! Я тебе не тюфяк, которого можно оговорить, обвинить, на котором можно потоптаться ногами, станцевать чечётку, сальсу, и ничего не будет! Я пошёл туда ради тебя, а ты этого даже не ценишь, сволочь ты натуральная! А потом говорят, что геи неадекватные! Да ты, неблагодарный! Я волнуюсь за тебя, за это получил по голове, хотя мог бросить, и сидел бы ты тут один! — он в сердцах ударил меня в плечо, а я в ответ смотрел на него пустым взглядом. Мне было плохо. Не только из-за того, что Джер говорил горькую правду, но и от осознания того, каким херовым другом я являюсь. И человеком. Грёбаный эгоист. Сволочь. Тварь. Жизнь научила меня заботиться только о себе. Ведь все, кому я доверюсь, предадут в конце. Кому я нужен со своими проблемами? Зачем кто-то будет жертвовать собой ради меня? Каждый совершает поступки, исходя из своих собственных целей и желаний. Если не ты — значит тебя. Этому научила меня жизнь. Показала мне свою гнилую сторону, а когда я захотел увидеть свет, оттолкнула от себя и вернула на прежнее место. На дно. Значит, закон силы единственно верный. Я не хочу меняться и не буду. Лучше я принесу боль другим, чем снова буду испытывать её на себе. С меня хватит.