Ночной чай

      Удушливый жар разрастался где-то внутри вспыхнув огнём на скулах. Нёвиллет на секунду прикрыл глаза, теряясь в странных горячих всполохах. Помимо лёгкого беспокойство, возникло любопытство. Судья с трепетом первооткрывателя позволил себе дрейфовать в этом новом ощущении, анализируя и сравнивая своё состояние с известными людскими недугами. Но ему не было больно или плохо, в плане физиологии, однако его тело реагировало странно. Глаза распахнулись мгновением раньше, чем в дверь постучали. — Войдите.       Секретарь спешно направилась к столу Верховного судьи и звук её шагов эхом раздавался в просторном кабинете. — Месье Нёвиллет, Вам срочное послание из крепости Меропид, — чуть сбившись проговорила девушка и положила письмо на стол.       Юдекс медленно протянул руку, не выдавая своего треволнения. Тайны должны храниться на самом дне морской пучины. Пока ещё он в состоянии их там удержать. Солнечное сплетение окутала новая волна огня при мысли о печати и Первозданном море. — Спасибо, — учтиво произнёс Нёвиллет, аккуратно-небрежным взглядом дав понять, чтобы его оставили.       Чуткая секретарь чуть наклонила голову и ретировалась. Судья ловко вскрыл послание, которое содержало лишь одно предложение, выведенное острым подчерком герцога: Жду Вас на чашку чая, господин Нёвиллет. Письмо дымкой растаяло в руках юдекса, как туман по утру, оставив лишь несколько капель в воздухе, которые тут же исчезли. Согласно установившемуся обычаю, судья подготовил пергамент, чтобы написать формальный ответ, мотивируя свой отказ от приглашения собственной занятостью. Вполне лаконично и правдоподобно для его статуса. Остановило лишь то, что это было очередной попыткой уйти от неизбежности. Набившие оскомину слова никак не хотели витиеватыми графемами переноситься на лист. Уголок губ юдекса чуть дёрнулся. Несвойственное беспокойство и нерешительность оборвали стройный поток мыслей. Смахнув пергамент, Нёвиллет тряхнул головой, словно это помогло бы выкинуть из его тела и мыслей жгучий жар. Бросив вежливое прощание секретарю, он покинул дворец, срываясь в ночную мглу.

***

      Ризли, без особого энтузиазма, но с вниманием осмотрел всю крепость. После случившегося «недопотопа» терять бдительность не стоило. Но, к счастью, никто из заключенных сильно не пострадал, и паника не принесла за собой бунт. Жизнь, поставленная случившимся на паузу, потекла как прежде. Герцог невзначай подслушал несколько разговор «завсегдатаев», дабы удостовериться, что среди местных нет особого волнения. Размеренный быт остался твёрдым и верным оплотом для заключенных, которые с воодушевлением вернулись к своим делам. Беспокоился только сам Ризли. Как Нёвиллету удалось остановить поток? Долго ли ещё можно будет сдерживать Первозданное море? Он мог бы спуститься вниз и посмотреть, но первобытный страх заставлял подниматься обратно в кабинет, так и не открыв шлюзы. Терзаемый догадками и ощущением неизбежности, герцог опрометчиво отправил послание юдексу. По старой памяти. Когда ещё мог надеяться на благосклонность. Но сейчас он знал, что Нёвиллет не придёт. До абсурда рациональный и верный лишь закону, судья удостаивал его лишь письмами, от официальности содержания которых у Ризли появлялась горчинка на языке. Что уж говорить о встречах… Это мимолётное столкновение перед лицо опасности было глотком свежего воздуха. Внутри была буря невыразимого. Но пришлось уходить, с тяжёлым сердцем и запрятанным в кромешной внутренней пустоте страхом, что возможно уже не будет даже и жалкой строчки.       Вроде как наступила ночь. Ризли сверился с часами, но понимал, что сон ему сегодня не грозит. Придирчиво осмотрев свою коллекцию чая, он не нашёл ничего подходящего для данной ситуации. Попытался увлечься книгой, пролистал какие-то бумаги, даже не вникнув в суть. Время лениво перевалило за полночь. Герцог положил голову на сложенные ладони. Образ театра Эпиклез становился всё более ярким перед внутренним взором.       И вот Ризли уже бодро шагает по мосту, входит внутрь просторного помпезного вестибюля. Всё кругом светлое и сияющее в солнечных лучах. Теплое и знакомое до щемящей тоски в груди. Статная высокая фигура судьи сразу же бросается в глаза. Может оттого, что герцог намеренно искал взглядом?.. Нёвиллет добродушно, но отстранённо, соблюдая этикет, прощается с кем-то из чиновников. Он даже не поднимает взгляда на Ризли. Неспешно поворачивается в его сторону, когда предыдущий собеседник отходит на безопасное расстояние. Герцог решительно продвинулся вперёд. — Месье Нёвиллет, — учтивый наклон головы.       Серо-радужные глаза смотрят внимательно, но сдержано. — Месье Ризли, — зеркальный жест юдекса.       Эмиссар теряет весь свой запал, с которым там мучительно долго поднимался из морских глубин. В секунду слабости он думает уйти, вернуться в крепость и оставить все недомолвки между ними до следующего приступа исступленного воодушевления. — У вас кажется был ко мне вопрос, — подсказывает проницательный Нёвиллет.       Герцог едва заметно распрямляет плечи. — Вы обещали непременно навестить крепость Меропида, дабы мы могли обсудить дела за чашкой чая. Поэтому я вынужден напомнить о своём приглашении, — получилось как-то скомкано и вычурно, но Ризли рад, что хотя бы смог сказать это в лицо юдексу. — Не премину воспользоваться вашим приглашением, — лаконично выводит Нёвиллет.       Но Ризли замечает, как едва заметно приподнялись уголки губ судьи. Внутри звучат победные фанфары. — Сегодня вечером, — утверждает герцог, не в силах облечь предложение в вопросную форму. Никаких больше отсрочек. — Сегодня вечером, — подтверждает юдекс, окидывая Ризли проникновенным взглядом.       Нёвиллет не прощается, а эмиссар секунду медлит перед тем, как рысью сорваться в крепость Меропид для подготовки чаепития.       В дверь сдержанно постучали, Ризли пару раз сонно моргнул, потёр глаза и приободрился. — Входите, — в его голосе прорезалась сталь.       Не этично беспокоить его в столь позднее время. Раздражение согнало остатки сна с герцога. Ровно, как и тот факт, что на пороге его кабинета оказался сам Верховный судья. Ризли постарался скрыть удивление, но вышло из рук вон плохо. — Как неожиданно, господин судья, — надменно бросил герцог.       Юдекс остался неподвижным, как древний исполин. Не парировал удар. — Приношу извинения за столь позднее вторжение, — соблюдая правила Нёвиллет прочертил нейтральную линию диалога.       Ризли осёкся, внутренне съёжился от своей глупой старой обиды. — Спасибо, что приняли приглашение, — в тон судье ответил герцог, устало принимая предложенный порядок общения. — Прошу пройдёмте наверх.       Герцог поднялся на второй этаж своего кабинета слушая гулко стучащее сердце внутри. — Присаживайтесь, — указал он на кресло.       Ризли позволил себе полностью отвлечься на приготовление чая. Стоит отдать должное Нёвилетту, он не следил за каждым движением, минимизируя ощущение своего присутствия в комнате. Эмиссар с осторожностью поставил чашки на стол: сначала перед гостем, потом уже для себя. Заняв противоположное кресло, Ризли наконец посмотрел в глаза юдексу. Всё самое невозможное уже произошло. Сон уж точно в руку. Герцог позволил себе секунду внутренней борьбы в тяжелом молчании. — Я не… Я не буду дальше поддерживать весь этот официоз. Уж прости. Разговор и так слишком непростой, — вступил Ризли.       Судья кажется едва заметно расслабился, но продолжил держать свою маску. И снова жар к которому примешалась тяжесть внутренних терзаний. — Я хочу знать, что ты сделал? Как тебе удалось избежать катастрофы? — герцог едва заметно подался вперёд.       Юдекс испытал удовлетворение от столь простого вопроса из вереницы самых сложных. — При помощи своей силы я запечатал воды Первозданного моря вновь, — размеренно ответил Нёвиллет.       Ризли бросил скептический взгляд и сделал глоток чая, давая себе время для обдумывания информации. — Это невозможно, — заключил он.       Оставаясь всё также беспристрастным, судья, однако, сжал руку в кулак. — Возможно, — твёрдо настоял Нёвиллет.       Эмиссар ждал дальнейших объяснений, невербально указывая на их необходимость. Юдекс медлил, про себя усмехаясь над иронией ситуации. Последнее время его секреты предпочитают быть раскрытыми. Признание сейчас необходимо как залог будущего продуктивного сотрудничества с Ризли. Однако рационализаторская сторона личности Нёвиллета перекрылась ощущением собственной неполноценности, особенно обострившимся рядом с герцогом. — Тебе так или иначе придётся мне довериться. Мы на одной стороне, — ворвался в раздумья судьи голос эмиссара.       Нёвиллет отвёл взгляд. Бледное его лицо казалось совсем потеряло всякую краску.       Нёвиллет бросил осторожный взгляд в сторону эмиссара. Внутри всё ещё бушевал пожар, отчего сложно сохранять беспристрастность и спокойствие. Признаться он не мог. Юдекс ощутил что-то на подобии стыда и бессилия. Но застарелый страх вновь возобладал над всеми остальными чувствами. Он всегда будет вне человеческого общества, в шаге от людей, годами наблюдая со стороны за их торопливо завораживающей жизнью. — Это всего лишь элементальная печать, временная мера.       Нёвиллет сделал небольшой глоток, подготовившись в обжигающему ощущению в горле. Однако жидкость не оказала никакого воздействия. Судья вдохнул аромат напитка, ощущая в своих руках тепло исходящее от чашки. Ризли по лисьи улыбнулся, довольный своим изобретением. — Вода из горного источника, мята, календула… — задумчиво перечислил юдекс. — Весьма проницательно, — подтвердил догадку эмиссар. — Но это не всё. Есть ещё один ингредиент.       Нёвиллет сосредоточился на запахе и послевкусии с лёгкой прохладной горчинкой, но ничего похоже он не пробовал за всю свою долгую жизнь. — Похоже есть задача, которая тебе не по силам. — Ризли явно был доволен собой.       Юдекс сузил глаза и аккуратно поставил чашку. — Пытаешься переманить меня на свою сторону?       Герцог пожал плечами. — Попытаться стоило. Ты не понимаешь всей прелести чая, — с уверенностью истинного ценителя произнёс он. — По крайней мере необходимо было реабилитироваться за тот случай. Ты выпил целую чашку несмотря на боль.       Нёвиллет позволил себе мимолётную улыбку, которая удивила и порадовала Ризли. Юдекс ощутил покалывание по всему телу. Эмиссар чересчур внимателен или… довольно долго наблюдает за ним. Ризли смело и самоотверженно не отвёл взгляда. — Что касается того случая… — эмиссар решил пойти до конца.       Тлеющий жар внутри Нёвиллета разгорелся, лишая его брони. Печать никак не давала покоя, пока её терзали волны Первозданного моря. — Это не имеет значения, — отрезал он.       Ризли отвёл взгляд, пряча свою боль и одиночество. Сейчас он не мог укрыться в своей крепости. Он никому и никогда не будет нужен. Это просто его жизнь. — Это невозможно, — осторожно напомнил Нёвиллет, считая объяснение достаточным.       Он поднялся, поднял кисть, как будто собирался что-то сказать, но рука безвольно опустилась и юдекс резко развернулся к лестнице. Ризли спустился вслед за своим гостем, ощущая слабость в конечностях и ноющую боль в висках. — Почему? Что со мной не так? — твёрдым, но с толикой обиды голосом спросил эмиссар.       Нёвиллет замер у дверей и повернулся. — Не с тобой, — со скорбью ответил юдекс.       Ризли сжал зубы, чувствуя весь абсурд происходящего. Его словно ударили в поддых. На секунду показалось, что они сейчас на сцене театра Эпиклез и разыгрывают никому ненужный спектакль. Ему просто нужны ответы, чтобы не мучиться всю оставшуюся жизнь. Но Нёвиллет задавал лишь больше вопросов, скрываясь за должностью судьи, но никогда не раскрывая своей сути и тем более сердца. — Что было в чае? — внезапно в размышления герцога вторгся голос юдекса. — Я первый задал вопрос. И даже не один, — парировал Ризли. — Ответ на всё — единственный, — глаза юдекса стали лазурно синими. — Я гидро дракон.       Ризли оглушенный и не до конца осознавший сказанное, кивнул, словно его удовлетворило сказанное, хотя он даже ещё понятие не имел, как к этому относиться. — Туманный цветок, — просто ответил эмиссар.       Нёвиллет, более не в силах терпеть жар и боль внутренних противоречий, безмолвно покинул кабинет и крепость Меропид, вновь скрываясь от себя и своих страхов в предрассветной мгле Фонтейна.