Слово о меховой шапке

      Погода была на удивление хорошей. На голубом небе светило солнце, Камиля шла от бабушки, к которой решила заглянуть после школы, насвистывая под нос незамысловатую мелодию, услышанную на одной из дискотек. В голове была лишь музыка и солнышко, поэтому настроение стремительно улучшалось.       В какой-то момент от насвистывания мелодии она перешла к мысленному повторению экзаменационной программы — Шрадик и Вивальди сами себя не выучат. Забыв про школу, подружек и дискотеки, она мысленно проигрывала произведения. — Эй, привет! — девушка настолько погрузилась в себя, что даже не заметила, как к ней подошёл смутно знакомый парень. Она, кажется, видела его в музыкалке какое-то время назад, правда, мельком. — Привет, — недоумённо сказала Камиля, вскидывая тёмные и густые брови и продолжая идти в нужном ей направлении. Парень пошёл рядом с ней. — Слушай, я вот музыкалку бросил, — начал говорить он, и Камиля заметила разбитые руки, характерную шапку и кровоподтёк на губе. Знакомые признаки. — А хотел бы пойти послушать отчётный концерт. Как думаешь, пустят меня? И друга моего? — А меня-то спрашивать зачем? — безразлично спросила Камиля, оглядываясь вокруг и не видя никого подозрительного. — Ну в школу заходить не хочу, сразу развернут, — пожал плечами парень, замедляя шаг. Девушка тоже замедлилась и, повернувшись к нему лицом, решила объяснить более доходчиво. — Понимаешь… эмн… парень, я не разбираюсь в том, кого и куда пускают. Я не партийный работник. И помочь ничем не могу, — парень почему-то раздражал её своим безэмоциональным выражением лица и нарочито расслабленной позой. — Ну что ты, — опять довольно безэмоциональный ответ. — Я же просто решил спросить. Ты вроде девочка хорошая… — Ну уж прости, ничего не знаю, — пожав плечами, нарочито равнодушно сказала Камиля. — А сейчас мне пора, а то придут твои дружки и что-нибудь…       Договорить она не успела. К ней подкрались сзади и сорвали с неё шапку.       Бывший музыкант бросился наутёк, и девушка побежала за ним, увидев впереди знакомую синюю куртку. «Ну держись, Адидас-младший, ты у меня получишь!» — подумала она и рванула вслед, понимая, что без шапки домой лучше не возвращаться.       Благодаря погоде бегать было довольно удобно — выпавший накануне снег был достаточно утоптан, и ноги не утопали в белой жиже, но при этом и корка льда появиться ещё не успела. Но радоваться хорошим условиям было нельзя — мальчишки всё равно бегали быстрее, особенно если учитывать то, что у девушки в руках был школьный портфель.       Мысленно выругавшись, чуть не потеряв парней из виду, девушка повернула за угол и припустила ещё быстрее. — Стойте, гады! — закричала она им вслед. — Вы ещё пожалеете! — Не пожалеем! — донеслись отдалённые и весёлые слова Марата.       Не решившись кричать снова, — воздух ей нужен был для того, чтобы не задохнуться, — Камиля продолжила гнаться за парнями, но спустя минуты две поняла, что это бессмысленно — они удалялись всё быстрее.       Замерев на месте и уперев ладони в колени, девушка начала глубоко дышать, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Попала она конечно знатно. Бедной её семья, конечно, не была, но терять меховые шапки было нежелательно. Крайне нежелательно. — Я получу её обратно, — прошептала девушка, почувствовав, как закололо в правом боку. — Вот увидите.       С этими словами она выпрямилась, развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла туда, где ей точно помогут.

***

      В качалке было полно народу. На ринге дрались Лом и Синий; побеждал Лом. На тренажёрах были в основном супера, каждого из них Камиля знала по именам. Оглядев зал и не увидев того, кого искала, она громко спросила: — Достоевский где?       Лом и Синий, переставшие драться от услышанного вопроса, посмотрели на неё и, признав в ней знакомую девушку, одновременно сказали: — Где обычно.       Кивнув старшим, девушка повернула в сторону комнаты, в которой часто сидел её брат, раздумывая над серьёзными вопросами, нависавшими над группировкой. Именно этим он и занимался, когда Камиля вошла, закрывая дверь. — Привет, Руслан, дело есть, — сказала девушка серьёзным тоном.       Брат улыбнулся, услышав её голос, но, подняв глаза, прищурился. — Шапку где посеяла? — Универсамовская скорлупа отобрала. Они оказались быстрее, чем я думала. Ну или я оказалась глупее, чем хотелось бы.       Брат фыркнул. — Садись, — он похлопал рукой по место рядом с ним. Она села. — Родителям показывалась уже? — Нет, — помотала она головой. — Им не знать лучше. Расстроятся.       Руслан кивнул. Как не расстроиться, если с дочери шапку на улице сорвали?.. — Ты уверена, что Универсамовская скорлупа сорвала? — Уверена, — грустно усмехнулась Камиля. — Я Адидаса-младшего всегда на улице узнаю, у него же крутка эта, синяя дутая, его сложно не узнать. И там ещё один был, имени не помню, он совсем новенький, музыкалку ещё не так давно бросил.       Руслан, который внимательно слушал сестру, кивнул. Сейчас Камиле не было смысла врать, к тому же и правда был в Универсаме какой-то в синей куртке. Руслан, потянувшись, встал. — Я тогда сейчас пойду к «Универсаму», порешаю с твоей шапкой. Вернут. Ты через пару часов во двор дома приходи, я этих двоих отправлю к тебе, шапку возвращать.       Он усмехнулся. Камиля, вставая, тоже немного улыбнулась. — Так-таки заставишь возвращать шапку? — Так-таки заставлю возвращать шапку. Да и вообще, мне не сложно, Главная.       Парень чмокнул сестру в щёку и собирался уходить, но девушка его окликнула: — Могу я тут посидеть пока? Уши отморожу, если по улице несколько часов без шапки ходить буду. Ветра пусть и нет, но всё равно не лето.       Задумавшись лишь на мгновение, Руслан кивнул: — Оставайся пока. Часа через полтора можешь идти.       С этими словами он кивнул и, пройдя через качалку, вышел на улицу. Камиля, выглянув из каморки, увидела, что группировщики немного расслабились. — Эй, Дятел, чё развалился там? — крикнула она знакомому семнадцатилетнему парню, который тут же подскочил на ноги, поняв, что его застукали за длительным отдыхом. Многие пацаны посмотрели на него со смехом в глазах. — Уснул что-ли? — Нет, не уснул! — сказал Дятел. Лом фыркнул, бурча что-то про то, что застуканный пацан явно спал. — И ты не следи за мной, Главная. — На то я и Главная, что слежу, работай давай, тренируйся, — сказал она и, прислонившись к стене, стала наблюдать за знакомыми лицами.       Они знали её уже много лет, с того дня, как она сбежала из дома и, продав панамку и носки, пряталась в каких-то кустах в незнакомом дворе. Её тогда нашёл Лом, который сейчас уже стал вторым по важности членом Первогорских. Его теперь уважали. Но и Камилю тоже хорошо знали — в тот раз, при первой её встрече с группировщиками, она пыталась заставить кого-то из старших отдать ей красивую бандану. Собственно, с тех пор её и называют Главной — в стремлении заполучить чужую бандану она сказала, что именно она в их компании главная.

***

      Руслан прождал около качалки Универсама недолго. Никаких тёрок между «Перваками» и «Универсамом» в последнее время не было, так что вышли к нему довольно быстро. Уже закуривший Руслан протянул старшему руку. Поздоровавшись, он начал: — А Кащея куда дели? — Отшили, — бросил Адидас, тоже закурив. Руслан вскинул брови. — Чего пришёл? Проблемы какие-то? — Понимаешь, твоя скорлупа у моей сестры меховую шапку спёрла. И сестре моей теперь ходить не в чем.       Суворов молча, не меняя выражения лица, затянулся. — Шапки-то дефицитные, — сказал главарь Перваков. — Родители сейчас новую не смогут найти такую. Будет ходить в вязаной бабушкиной. Ничего, конечно, против бабушкиных шапок не имею, но ты сам понимаешь, что статус это. И деньги. — Понимаю, — сказал Адидас. — А когда это было-то? — Да сегодня. Вот недавно совсем, — Руслан в последний раз затянулся и, затушив сигарету, выкинул окурок. — Она от бабушки шла, один, который новенький, музыкант бывший, её отвлёк какой-то ерундой, а брат твой младший и сорвал шапку.       В ответ Вова лишь безрадостно хмыкнул. — А ты уверен, что мой брат это был? — А мы у него спросить можем, — заметил Руслан с улыбкой. — Ну знаешь, Достоевский, если ты не прав будешь, придётся признавать. — Если не прав, то признаю. Но и ты подумай — кто ж с сестры Автора шапку срывает.       Адидас тоже затушил сигарету и в открытую дверь передал, чтобы привели Марата и Пальто. Те появились через пару минут. На их лицах было выражение недоумения. — Здорово, — усмехнулся Руслан, внимательно посмотрев на Скорлупу. — Хоть увижу вас в лицо. — Здорово, — произнёс Марат, окидывая пришедшего взглядом. Андрей повторил за ним, но на пришедшего он не смотрел. — Марат, Андрей, это Достоевский, из Перваков, — сказал Адидас, махнув рукой в сторону Руслана. — Достоевский, это они. — Ну что ж, давайте поговорим, — Достоевский посмотрел прямо на Марата. — Моя младшая сестра тебя сегодня видела. Знаешь, когда?       Адидас-младший посмотрел на старшего и, пожевав губу, спросил: — Когда с шапкой убегал? — Смышлёный у тебя брат, Вова, — хмыкнул Руслан, кинув быстрый и весёлый взгляд на Адидаса, а потом вновь посмотрел на школьников. — Верно. Когда шапку срывали.       Пальто наконец поднял взгляд на говорящего, Марат отвёл взгляд. Пошёл небольшой снег. — На меня смотри, Марат, — хлёстко сказал Достоевский. Школьник вернул взгляд. — Да, знаю, меховые шапки дорогие. Это неоспоримый факт. Но даже несмотря на то, что иногда они очень нужны, и при этом нужны срочно, стоит смотреть, с кого вы их срываете. А родственниц наших обижать нельзя. — Нельзя, — согласился Марат. — Но у мамы Андрея до сих пор проблема. — Что за проблема? — Руслан посмотрел на Адидаса. — Да там… Эпопея целая. Сначала она проиграла шапку, потом мы ей деньги предлагали, потом там с учительницей история была. Теперь, видимо, на школьниц перешли, — Адидас посмотрел на Скорлупу. — Вчера я только узнал, что вы шапку с Флюры Габдулловны сняли. А теперь вот что…       Андрей скрипнул зубами. Марат закусил губу. — Ну нам правда надо было… — угрюмо пробормотал Адидас-младший. — У меня мама в больнице теперь, — сказал Андрей. — А всё из-за шапки. — Она с пневмонией в больнице лежит? — спросил Руслан, отряхивая куртку от снега. Получив отрицательный ответ, он назидательно продолжил: — Тогда дело вряд ли только в шапке. Или вообще не в шапке.       В этот момент в разговор со скорлупой вклинился Адидас. — Где она сейчас? — Шапка? — угрюмо уточнил Суворов-младший. — Ну явно не сестра, Маратка, — хмыкнул Вова. Парень в смней куртке неопределённо показал в сторону качалки. — Сейчас вы берёте шапку и вместе с Достоевским идёте к ним во двор и отдаёте шапку девочке. — Так просто взять и вернуть? — нагловато спросил Андрей. Ему явно не хотелось ничего возвращать. — Придётся, — сказал Марат. — Не по понятиям это. Он прав. Нельзя родственниц Авторов обижать. А мы обидели. Я девочку не узнал, значит мой косяк. — Знаешь, что бывает, если обижают сестёр Авторов? — спросил Руслан у Андрея. Тот помотал головой. — Много чего плохого бывает. Ладно шапка, за это я конфликт поднимать не стану. Но вот за что-то посерьёзнее можете и напороться.       Адидас кивнул, школьники переглянулись; Марат — прекрасно понимая, что к чему, а Андрей — вынужденный принять правило. Младшие ушли внутрь, старшие, переглянувшись, кивнули друг другу.

***

      Камиля покачивалась на качелях, наслаждаясь лёгким снегом. Без шапки уши мёрзли, но она улыбалась. В душе было какое-то странное умиротворение несмотря на то, что она лишилась дефицитной вещи.       Она не сразу заметила, что к ней приближались три мужские фигуры. Только когда они подошли на расстояние в метров двадцать она обратила на них внимание. — Привет, — сказал подошедший к ней ближе Марат, вертящий в руках меховую шапку. — Я косяк свой признаю. Я тебя не узнал. А ты сестра Достоевского. — Да, — кивнул Андрей, тоже подошедший на растояние вытянутых оук. Камиля перевела взгляд с одного на другого и обратно. — В общем, ты зла не держи, — продолжил Марат. — Мы не хотели не по-пацански поступать. И не будем больше. Мы же нормальные. — Нормальные, — согласился Андрей. — Не будем.       Адидас-младший, перестав вертеть шапку, протянул её Камиле. Девушка взяла шапку в руки и надела. По ушам сразу растеклось приятное тепло. Суворов-младший посмотрел на Руслана, облокотившегося о раму качелей. Тот, улыбаясь, кивнул. Марат вновь вернул взгляд на Камилю. — Мир? — спросил он одновременно с Андреем.       Немного подумав, Камиля решила не портить ни момент, ни отношения с «Универсамом». — Мир, — ответила она и улыбнулась.